Глава 20

Возвращение к жизни было похоже на медленное, мучительное всплытие со дна замерзшего озера.

Сначала я осознала запахи. Густой, дурманящий аромат растертого в ступке корня женьшеня, терпкая горечь полыни и что-то еще, едва уловимое, но до боли знакомое — запах сандала, хорошей стали и морозного ветра. Затем вернулось осязание. Я лежала на чем-то невероятно мягком, укрытая тяжелым, согревающим шелком. Под спиной не было привычной жесткости тонкого матраса, это было настоящее, широкое ложе, застеленное драгоценными мехами.

Но стоило мне попытаться сделать глубокий вдох, как тело отозвалось вспышкой обжигающей боли. Мои меридианы, выжженные разрушительной Ци До-Юна, пульсировали. Из горла вырвался тихий, хриплый стон.

— Тш-ш... не двигайся.

Голос прозвучал совсем рядом. Низкий, рокочущий, но до странности нежный, лишенный привычных командирских нот.

Я с трудом разлепила веки. Ресницы казались неподъемными. Свет в комнате был приглушен — горела лишь одна свеча в бронзовом подсвечнике у изголовья ложа, отбрасывая длинные, пляшущие тени на темные деревянные панели стен.

Это были не мои покои. Здесь не было изящных ширм с журавлями или ваз с цветами сливы. Строгие, лаконичные линии, темное дерево, стойка с фамильным мечом в углу. Я находилась в личных покоях Великого Лорда Севера — месте, куда не имел права входить ни один слуга без особого приказа.

Я попыталась повернуть голову.

У самого края моего ложа, прямо на полу, сидел Джин Сиху.

В первое мгновение я его даже не узнала. От безупречного, пугающего своим ледяным величием лорда не осталось и следа. Его темные волосы были растрепаны и небрежно откинуты назад. На резких, точеных скулах темнела многодневная щетина, делая его лицо еще более хищным, но в то же время невероятно уставшим. Под глазами залегли глубокие тени. На мужчине была лишь простая нижняя рубаха из черного хлопка, распахнутая на широкой груди.

Он выглядел так, словно сам только что вернулся с проигранной войны.

В его больших, мозолистых руках, привыкших сжимать двуручный меч, находилась маленькая фарфоровая пиала с целебной мазью.

— До-Юн... — слово вырвалось из моего пересохшего горла жалким сипением. Паника ледяной змеей скользнула вдоль позвоночника. Последнее, что я помнила — это взрыв темной энергии, разлетевшийся нефрит и обморок сына.

— Он жив. С ним все хорошо, — Сиху мгновенно подался вперед, его горячие пальцы легли на мой лоб, успокаивая. — Его ядро стабильно. Магия уснула. Он спит в соседней комнате под присмотром лекаря и не просыпается. Ты... ты спасла его, А-Рин. И сама едва не погибла.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатилась горячая слеза облегчения. Мой мальчик жив. Я не подвела его.

— Сколько... я спала?

— Семь дней, — голос Сихуа дрогнул. Великий полководец Империи сглотнул так тяжело, словно в горле у него застрял ком сухой земли. — Лекарь сказал, что твои духовные каналы были почти уничтожены. Твое сердце останавливалось дважды.

Я попыталась пошевелить рукой и с удивлением обнаружила, что на мне нет привычной одежды. Мое тело было бережно обернуто в тончайшие, чистые полосы белого шелка, пропитанные целебными мазями.

— Служанки... — прошептала я, чувствуя смущение.

— Я не позволил никому к тебе прикасаться, — произнес Сиху, и в его глазах блеснула прежняя, собственническая сталь, которая тут же уступила место затаенной нежности. — Су-Ён лишь приносила отвары и горячую воду до дверей. Все остальное... Я сам менял твои повязки. Сам втирал мази в твои раны, чтобы восстановить ток крови. Я не мог доверить твою жизнь никому в этом проклятом доме.

Я потрясенно распахнула глаза. Джин Сиху. Человек, перед которым трепетал весь Север, семь дней и семь ночей сидел на полу возле моей кровати, омывая мое израненное тело и меняя окровавленные бинты? Он, не умеющий проявлять заботу, своими грубыми руками воина прикасался к моим ранам?

— Господин... вам не следовало... — начала было я, но мужчина осторожно приложил два пальца к моим губам, заставляя замолчать.

— Не называй меня так. Не сейчас, — хрипло выдохнул он.

Сиху отставил пиалу с мазью на низкий столик и чуть придвинулся. Он осторожно скользнул рукой под мой затылок и приподнял меня, поднося к моим губам чашу с теплой водой, смешанной с медом и соком целебных ягод.

Я сделала несколько глотков. Влага живительным потоком стекла по воспаленному горлу. Моя щека лежала на его сильном предплечье. Его близость, его запах, его пульс, бьющийся под моей кожей — все это окутывало меня странным покоем. Боль никуда не ушла, но она отошла на второй план, уступая место осознанию того, что этот мужчина прямо сейчас отдает мне всего себя, без остатка.