Глава 27

POV Сиху

Утро кралось в покои столичной резиденции робко, словно боясь потревожить священную тишину этой ночи. Бледные, жемчужные лучи рассвета пробивались сквозь тонкую рисовую бумагу оконных створок, ложась светлыми полосами на темное дерево пола и измятые шелковые простыни.

Я лежал без сна. Сон казался мне теперь непозволительной роскошью, пустой тратой времени, которое я мог бы провести, просто глядя на нее.

А-Рин спала, доверчиво прижавшись щекой к моей груди. Моя левая рука крепко, но бережно обнимала ее за талию, удерживая в кольце абсолютной безопасности, а правая невесомо лежало на ее обнаженном плече. Ее дыхание было ровным и тихим, оно щекотало мою кожу, отзываясь в каждой клетке тела непривычным покоем.

Тот самый покой, о котором она говорила в моем кабинете много недель назад. Тогда я рассмеялся ей в лицо, сказав, что на Севере выживают, а не ищут покоя. Каким же слепым глупцом я был. Настоящий покой — это не отсутствие войн и не тишина пустого замка. Настоящий покой — это когда женщина, ради которой ты готов сжечь весь этот мир дотла, мирно спит в твоих руках, зная, что ты не пропустишь к ней ни единой тени.

Мой взгляд скользнул по ее плечу, спускаясь к лопаткам. В бледном свете утра тонкие, розоватые шрамы, оставленные духовными лезвиями До-Юна, выделялись на ее идеальной, фарфоровой коже.

Я сжал челюсти так, что они болезненно скрипнули. Мои пальцы, загрубевшие от рукояти двуручного меча, медленно, едва касаясь, скользнули по этим отметинам.

Каждый этот шрам был моим личным поражением. Моим провалом как главы клана, как защитника, как мужчины. Я должен был стоять между тьмой и своей семьей, но вместо меня этот удар приняла она — хрупкая женщина, не обладающая ни каплей духовной силы. Она истекала кровью, задыхаясь от ледяной магии, но не выпустила моего сына из рук.

И каждый этот шрам был ее величайшим триумфом, клеймом, которое навсегда привязало меня к ней.

Всю свою жизнь я служил Империи и клану Джин. Мой отец вбил в меня простую, жестокую истину: Великий Лорд не имеет права на привязанности. Привязанность — это брешь в броне. Это слабость, в которую враг рано или поздно вонзит свой отравленный клинок. Чтобы стать Стальным мечом Севера, я должен был вырвать из груди сердце и заменить его глыбой льда. Я годами оттачивал свое равнодушие, отгородившись от всего мира, от сына, от жены. Считал себя неуязвимым.

Но вчера, в Императорском саду, когда она посмотрела на меня глазами, полными слез и страха, что я снова стану холодным... Когда она отдалась мне с такой отчаянной, безоглядной страстью, смывая все мои прошлые грехи своим прощением... Моя броня не просто треснула, она рассыпалась в пыль.

Я, Джин Сиху, понял, что больше не принадлежу ни Императору, ни даже самому себе. Моя жизнь, моя сталь и моя душа отныне и до скончания времен принадлежали Юн А-Рин и нашему сыну, До-Юну.

Если любовь — это слабость, то я стану самым слабым человеком в Империи. Но я клянусь своими предками: тот, кто попытается использовать эту слабость против меня, захлебнется собственной кровью.

Она тихо вздохнула во сне и чуть пошевелилась, плотнее прижимаясь ко мне, словно ища источник тепла. Я аккуратно натянул на ее плечи тяжелое шелковое одеяло. Осторожно, стараясь не разбудить, я высвободился из ее объятий и поднялся с постели.

Воздух в комнате был прохладным. Быстро оделся в простые темные одежды для тренировок, затянул волосы в тугой узел на затылке и бесшумно, как тень, вышел на открытую террасу, закрыв за собой створки дверей.

Утро в столице уже вступало в свои права. За стенами резиденции слышался далекий гул просыпающегося города, крики уличных торговцев и стук деревянных колес, но здесь, во внутреннем дворе, царила тишина, охраняемая моими лучшими гвардейцами.

У подножия террасы, сливаясь с густыми тенями от плакучих ив, стоял капитан моей личной гвардии и глава теневой разведки Севера, Чон-Хо.

Увидев меня, он вышел из тени и опустился на одно колено, склонив голову в глубоком, безмолвном приветствии.

— Говори, — коротко бросил я, спускаясь по деревянным ступеням. Мой голос звучал глухо и жестко, мгновенно стирая все следы ночной нежности. Сейчас я снова был Великим Лордом.

— Мой Лорд, — Чон-Хо поднял голову, его лицо, скрытое полумаской, оставалось непроницаемым. — Как вы и приказывали, наши тени всю ночь следили за передвижениями во Дворце Небесной Гармонии после вашего внезапного ухода с бала.

— И что шепчут столичные крысы?

— Ваше появление с Госпожой А-Рин произвело эффект разорвавшейся пороховой бочки. Министры смущены, они привыкли считать Север разобщенным, полагая, что ваш брак с дочерью министра Юна — это лишь формальность. Но вчера они увидели Владычицу, за которую Стальной меч готов перегрызть глотки.

Я мрачно усмехнулся.

— Пусть знают. Это избавит их от пустых иллюзий. Что с молодым лордом Ли? Тем надушенным щенком, который посмел подойти к моей жене с вином.

Глаза Чон-Хо едва заметно сузились в предвкушающей усмешке.

— Мои люди нанесли ему визит вежливости на рассвете. Мы застали его в компании куртизанок. Никто не пострадал физически, Господин. Но когда он проснулся, его любимый веер для стихов был прибит к изголовью его кровати коротким северным кинжалом. А рядом лежала записка: «Стихи о северных цветах пишутся кровью. Не забывай об этом». Уверяю вас, клан Ли в ближайшие несколько лет будет обходить вас стороной за десять ли.

— Хорошо, — я сцепил руки за спиной, медленно прохаживаясь вдоль террасы, утренняя роса оседала на сапогах. — А что Император?

— Сын Неба обеспокоен, — тон капитана стал предельно серьезным. — Вчера, пока вы были с Госпожой в саду, Император собрал узкий совет. Они обсуждают ваше возросшее влияние. Если Госпожа А-Рин больше не является их пешкой в вашем доме, если она встала на сторону Севера... они теряют контроль над вами. Ходят слухи, что Кан, старейшина побочной ветви вашего клана, уже тайно связывалась с советниками Дворца, предлагая им свою поддержку взамен на статус наследника для своего толстого ублюдка.

Я остановился. Воздух вокруг меня стремительно заледенел. Духовная аура Ци, подчиняясь моей ярости, вырвалась наружу, заставив листья на ближайшей иве сжаться, покрываясь тонкой коркой инея. Чон-Хо инстинктивно опустил голову ниже, выдерживая это огромное давление.

Вдова Кан. Та самая змея, чьи ядовитые клыки А-Рин вырвала на Банкете Зимней Луны. Я тогда пощадил ее жизнь ради политического баланса внутри клана. Ошибка, непростительная ошибка. Тот, кто однажды покусился на жизнь и статус моего сына, не должен дышать с ним одним воздухом.

— Отправь ворона на Север. Начальнику гарнизона, — мой голос был тихим, но в нем звенела абсолютная, сокрушительная смерть. — Приказ от моего имени. Обвинить Госпожу Кан и ее ближайших сторонников в государственной измене и сговоре с врагами клана. Лишить их всех земель, титулов и богатств.

— А наказание, мой Лорд? — тихо спросил Чон-Хо.

— Казнь, — я даже не моргнул. — Закопать их заживо в снегах за Ледяным хребтом. Пусть духи зимы выпьют их кровь. Я больше не потерплю ни одной змеи в моем доме. Никто не посмеет смотреть на моего сына как на проклятую ступеньку к власти. До-Юн — единственный законный наследник Севера. И любой, кто усомнится в этом, лишится головы.

— Слушаюсь, Великий Лорд! — капитан приложил кулак к груди, в его глазах пылала преданность. Решительные, жестокие действия — это то, что Север понимал и уважал больше всего.

— И еще, — я поднял взгляд на светлеющее небо. Мысль о До-Юне, оставшемся далеко в северных горах, отозвалась тупой, ноющей тоской в груди. Непривычное, почти пугающее чувство для человека, который привык уходить на войну на месяцы, не оглядываясь. Я скучал по нему. Скучал по его робкой улыбке, по тому, как он смешно хмурит нос, когда спорит со мной за внимание А-Рин. — Приготовь экипажи. Мы не останемся в столице на неделю, как планировали. Мы возвращаемся домой сегодня же. Мне противен воздух этого дворца, где каждый улыбается тебе, пряча за спиной ядовитый кинжал.

— Будет исполнено.

Чон-Хо растворился в утреннем тумане, оставив меня одного.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух, пытаясь усмирить бурлящую внутри темную Ци. Политика, интриги, предательства... Все это было привычной рутиной. Но теперь ставки изменились.

Я медленно развернулся и поднялся по ступеням террасы. Бесшумно раздвинув створки, я вошел обратно в полумрак спальни.

Ничего не изменилось. А-Рин по-прежнему спала, разметав свои густые, темные волосы по белоснежным шелковым подушкам.

Подойдя к кровати я опустился на колени у самого края, в точности так же, как сидел те семь дней, пока она балансировала на грани жизни и смерти. Но теперь мое сердце не сжимал липкий, ледяной ужас. Теперь оно билось ровно и мощно, переполненное таким чувством, для которого в языках Севера не придумали достаточно емких слов.

Я смотрел на ее безмятежное лицо.

Юн А-Рин, девушка из столицы, которая должна была стать моим проклятием, но стала моим спасением.

Она боялась, что я проснусь и стану прежним. Она не понимала одной простой вещи: тот Джин Сиху, холодный и отстраненный лорд, умер в тот самый миг, когда увидел ее, залитую кровью, в эпицентре магии До-Юна. Из того пепла родился новый человек. Человек, который знает, что настоящая сила — это не способность убивать, а способность защищать то, что любишь.

Она шевельнулась. Ее густые ресницы дрогнули, и девушка медленно открыла глаза. Золотисто-янтарный взгляд, затуманенный сном, встретился с моим.

На ее губах расцвела сонная, невероятно теплая улыбка, ради которой я был готов начать войну с самим Императором.

— Сиху... — прошептала она, протягивая ко мне руку из-под одеяла. — Почему ты не спишь? Ты уже одет...

Я перехватил ее тонкое запястье и прижался губами к центру ее ладони, вдыхая аромат ее кожи.

— Мой сон прямо сейчас смотрит на меня своими потрясающими глазами, — ответил я, и мой голос против воли стал хриплым. Я подался вперед, опираясь свободной рукой о матрас, и навис над ней. — А одет я потому, что отдал приказ собирать вещи. Мы возвращаемся домой, моя Владычица. На Север.

Она удивленно моргнула, сон окончательно слетел с ее лица.

— Но как же Императорские приемы? Визиты к министрам? Мы должны пробыть здесь еще шесть дней. Это может быть воспринято как оскорбление...

— Пусть воспринимают как хотят, — я оборвал ее легким, собственническим поцелуем в приоткрытые губы. — Я Великий Лорд, а не дрессированная обезьянка, чтобы развлекать их во Дворце. Мой дом — на Севере. И мой сын ждет нас.

Упоминание До-Юна зажгло в ее глазах особенный свет материнской нежности. Тот свет, которому я больше не завидовал, потому что теперь знал — у нее достаточно любви для нас двоих.

Девушка высвободила руку и провела пальцами по моей щетине, очерчивая линию челюсти.

— Ты скучаешь по нему.

— Да, — признался я, и это слово далось мне на удивление легко. Больше не было нужды прятаться за маской непробиваемого командира. Перед этой женщиной я мог быть просто мужчиной, просто отцом. — Я скучаю по тому, как он хмурится, когда пытается превзойти меня за ужином. И по тому, как ты смеешься, глядя на нас. Этот дворец кажется мне мертвым без вашего смеха.

Я склонился ниже, зарываясь лицом в изгиб ее шеи. Ее руки нежно обвили мои плечи.

— Я уничтожу любого, кто попытается разрушить то, что мы создали, А-Рин, — прошептал я ей в кожу, и это была не метафора. Это была клятва на крови, данная богам. — Вырежу с корнем любую угрозу. Отныне и навсегда, вы с До-Юном — моя Империя, а я — ваша несокрушимая стена.

Она прижала меня к себе крепче, ее пальцы запутались в моих волосах на затылке.

— Я знаю, Сиху. Я верю тебе.

Ее слова были всем, что мне было нужно. Я закрыл глаза, впитывая ее тепло.

Стальной меч Севера. Я был выкован во льдах и пропитан кровью. Но только теперь, в объятиях своей жены, я наконец-то почувствовал, что по-настоящему живу.