Глава 6

– Честно говоря, я думал, что причина в неподходящем питании, – сказал мне Золотарев, когда нас с сыном оставили в отдельной палате.

Я опасалась, что Владику понадобится промывание желудка, но все обошлось. Правда, вставал острый вопрос: налаживать ли грудное вскармливание? Но мы пока решили отложить его до завтра.

Тем более, что сын спал, а я, несмотря на то, что чувствовала себя очень измотанной, никак не могла успокоиться.

– Может, и в нем, – пожала я плечами, глядя на моего спящего ангелочка.

Кошмар, в который меня погрузил муж, и то, чем все закончилось, до сих пор стояли перед глазами. Но сейчас мне нужно было просто переключиться и ни о чем не думать.

– Спасибо тебе за помощь, – поблагодарила я Макса. – Если бы не ты… Может, я бы вообще до сих пор не знала, что творится с сыном и как его травит собственный отец.

Я всхлипнула, и Золотарев тут же притянул меня к себе и погладил по спине.

– Все позади, – заверил он меня. – А сейчас ляг и поспи. До утра вас никто не потревожит. Я останусь на пару часов. Послежу, чтобы и ты отдохнула, и с Владом все было в порядке.

Он подвел меня к кровати и велел:

– Ложись и чтобы спала через две минуты!

Сопроводив слова улыбкой, Макс дождался, пока я устроюсь на постели. В маленькой кроватке рядом мирно спал мой самый нужный человечек на Земле. И хоть я снова начала испытывать беспокойство по поводу того, все ли с ним в порядке, усталость и измотанность сделали свое дело.

Я отключилась, зная, что рядом находится мужчина, которому можно доверять.

Он расположился в кресле и, словно верный страж, охранял наш покой…

Домой мы вернулись, когда получили от врачей все рекомендации и заверения, что сыну ничего не угрожает. Дозировка снотворного была небольшой, да и препарат был очень щадящим. Так что последствий для здоровья Влада остаться было не должно. Но, конечно, я уже завтра планировала отвезти его в поликлинику и пока взять на особый контроль состояние ребенка.

И снова тот самый совет, который уже стал неотъемлемой частью моей жизни, собрался у нас с Денисом дома. Да-да, именно с Денисом, ведь эта квартира принадлежала мужу, история с которым была закончена. По крайней мере, для меня.

– Элечка, мы приняли решение! – сказала свекровь, переглянувшись с остальными. – Ты говорила, что подаешь на развод, это правильно, я считаю. Но мы в стороне не останемся. У нас всех есть кое-какие сбережения, да и квартиру свою мы собирались разменять… Так что Жорик уже все узнал – оформим ипотеку на самого младшего из нас. Быстро выплатим сумму, которой не хватает для покупки тебе и Владу квартиры. В общем, по поводу жилья можешь не переживать.

Это было столь неожиданно, что я всхлипнула и разревелась. Какие же они у меня были хорошие! И как я была им благодарна за то, что они объединились и не дали меня в обиду.

– Спасибо, – просто поблагодарила в ответ, не зная, что еще присовокупить к сказанному.

По моей реакции все было ясно и так.

– И это еще не все. Мы теперь организуем дежурства, – вступил мой отец. – Вот у нас и список, кто за кем будет тебе помогать, есть, – добавил он, придвинув ко мне лист бумаги, на котором ровными строками были написаны имена и даты.

– Это прекрасная идея, – похвалил Золотарев. – Я как раз возьму на себя ту часть, в которой нужен человек, который станет отвечать за развлечения для молодой мамы.

Он посмотрел на меня хитро, и я зарделась под его взглядом.

В общем и целом, все было решено. И как-то самим собой разумеющимся стал тот факт, что Денис в данный момент был исключен из парадигмы нашего мира. Он оставался там, где ему было самое место.

Которое муж выбрал сам.

Оказалось, что Владику действительно не подходило мое молоко. Как бы ни было тяжело это воспринимать, но от грудного вскармливания пришлось отказаться. Зато сын теперь спал, как по нотам, не мучаясь от беспокойства и не мучая волнениями меня.

И режим, который очень быстро пришел в норму, меня окончательно примирил с той жизнью, которой теперь мы жили.

Я как раз готовила суп, когда в дверь позвонили. Отец Дэна подремывал рядом с устроившимся на дневной сон внуком, так что я быстро прошла в прихожую, чтобы открыть. Не желала, чтобы нежданный визитер разбудил своим прибытием Владика и Георгия Николаевича.

А когда распахнула дверь, поняла, что лучше бы этого не делала. На пороге стоял Денис. С огромным букетом и пачкой подгузников.

Только не это! С мужем я предпочитала общаться посредством адвоката и развода.

– Только не гони! – взмолился он, и я шикнула на Дэна:

– Замолчи! Все спят!

Он моргнул раз-другой и добавил шепотом:

– Не гони… я пришел поговорить о том, чтобы оставить вам с Владом квартиру.

Это было… внезапно. Хотя, конечно, я бы предпочла отказаться сразу, но сын имел право получить от отца то, что ему причиталось, раз уж у Колесникова настолько проснулась совесть.

– У тебя будет ровно десять минут. Но вообще я предпочту, чтобы эти вопросы решились через наших адвокатов.

Муж с облегчением выдохнул, когда понял, что я дам ему возможность пройти в квартиру. Попытался вручить мне цветы и памперсы, но я их не взяла. Тогда Денис свалил все это добро на стол и проговорил:

– Я хочу только одного… Эля… Понять, сможешь ли ты меня простить…

У меня глаза полезли на лоб, а брови оказались на макушке. Как у Дэна вообще совести хватило заговаривать о подобном?

– Простить, что ты чуть не угробил моего ребенка? Такое простить невозможно, Денис! – прошипела я в ответ. – И даже не смей об этом заговаривать! Выкладывай, что там у тебя по поводу квартиры, и проваливай.

Колесников буквально рухнул на первый попавшийся стул и обвел кухню взглядом, в котором сквозили боль и отчаяние.

– Я принял решение отдать тебе это жилье. Тебе и сыну… Может, это хоть как-то примирит тебя с тем, что я сотворил…

Дэн вцепился пальцами в край стола. А я, глядя на него, вдруг поняла, что у меня словно отрезало чувства. И все то, что я испытывала по отношению к мужу совсем недавно, исчезло.

Страх за ребенка перекроил мои эмоции и мою любовь. Уничтожил доверие, которое я оказывала Колесникову авансом.

– Нет, это никогда меня не примирит со сделанным, Денис, но если у меня не будет необходимости бегать и решать вопрос с квартирой, оставшись без жилья, это значительно улучшит мое моральное состояние…

Наши взгляды скрестились. Показалось, что Колесников вот-вот вскочит и начнет меня к себе прижимать, обнимать и снова просить прощения. Или вдруг снова превратится в то беспринципное чудовище, которое считало, что может спрятать ребенка от матери, которую разрывает на части беспокойство.

Но проявить себя хоть как-то он не успел. В кухню влетел свекор, который, увидев сына, бешено завращал глазами.

– Ты?! Ты-ы-ы?! – взревел он, хватаясь за ремень, который стал вытягивать из штанов.

На моих изумленных глазах обычно спокойный и рассудительный Георгий Николаевич вдруг стал охаживать этим самым ремнем сына. Да еще с таким воодушевлением, словно сейчас наказывал сына за все те проступки, которые остались без должной кары с детства.

– Как… ты… посмел! Обидеть жену… связаться со шлендрой! Как! Ты! Мог! – приговаривал он, лупя Дениса, который теперь метался по кухне, безуспешно пытаясь прикрыться.

Наконец, Колесникову удалось выскочить прочь из квартиры. И только белоснежный букет и такого же цвета пачка подгузников остались лежать на столе флагами капитуляции.

– Давно хотел это сделать, – отдышавшись, сообщил мне свекор, возвращая ремень на место. – Как узнал, что он с полюбовницей связался, так руки и чесались!

Я улыбнулась, когда мне в голову пришла мысль. Даже если после этого Колесников передумает отдавать мне квартиру, сейчас я была полностью удовлетворена произошедшим.

– Может, супчика? – предложила Георгию Николаевичу.

Свекор потер руки и устроился за столом, с которого я предварительно убрала подношения Дениса.

– Наливай! – согласился он и улыбнулся мне лукаво.

Через несколько недель я получила статус свободной женщины и дарственную на квартиру. На этом была поставлена точка в том отрезке моей жизни, который перевернул ее с ног на голову.

У нас с сыном и тех, кто остался рядом со мной, начиналась новая жизнь.

И она будет гораздо счастливее предыдущей.