Глава 38

Просыпаюсь с ощущением безграничного счастья. Мне снилось, как наш с Яром малыш бежал навстречу, улыбаясь своей двузубой улыбкой. После того, как окончательно открыла глаза, я поняла, что вторая половина кровати пуста…

— Что?! — Всё ещё надеясь на что-то, начала звать Громова. — Яр! Я-я-яр, ты здесь?

Ответом мне была тишина. Я встала с ощущением боли почти во всём теле. Но это была приятная боль. Правда, отсутствие виновника этих последствий не наблюдалось. Из-за этого я начала чувствовать тревогу, и утренний сон уже не мог спасти ситуацию.

Когда я обошла весь номер в поисках Ярослава, пришлось признать его полное отсутствие. Только забытый флакончик для чистки обуви от пятен. Видимо, торопился, но свои ботинки отчистить от вчерашнего кофе он успел. А меня разбудить нет?!

— Сейчас я ему позвоню. Он что свою обувь больше меня любит?! — И проговорив это вслух, я поняла, что о любви слов не прозвучало не то чтобы вчерашним вечером, а вообще.

Ни слова о том, что он ко мне чувствует в глобальном смысле. И тут как будто что-то внутри щёлкает. Рассеивается вся та эйфория, что накрыла меня вчера. И долгие гудки в ответ на мой звонок только подтверждают теорию о том, что не так уж сильно, я нужна была Громову.

— Ну и не нужен такой отец моему ребёнку. — Уже запихивая последние вещи в чемодан. — И хорошо, что рано, а не поздно поняла об этом. Му…

Стук в дверь отвлекает от дальнейших обзывательств Громова. Надежда, что не умерла ещё под стойким ощущением обречённости, подала слабый голос. Иду открывать дверь с твёрдым намерением высказать всё своё недовольство человеку в лицо.

— Ты хоть пони… Ой. — Резко останавливаюсь в свою тираду. — Здравствуйте.

— Доброе утро. У вас заказан завтрак, позвольте расставить приборы и блюда, куда вам будет удобно. — Девушка завозит тележку с горячей едой в номер, когда я ошеломлённо отхожу с прохода.

— Приятного аппетита. — Желает после того, как всё оставила на столике перед выходом на террасу, и уходит.

Ошарашенно сажусь на стул. Приоткрываю крышку от блюда и вдыхаю аппетитные ароматы овсяной каши с ягодами по периметру тарелки. Ещё по одной крышкой скрывались венские вафли с джемом и тосты с мясной нарезкой. Чай и отдельный кувшин молока.

Смотря на всё это у меня, наворачивались слёзы на глаза. Ела и плакала. Плакала и ела. Даже никакой записки мне не оставил. Козёл.

* * *

Ярослав

— Саша, милая. Просыпайся! Мне нужно срочно уехать. — Трясу Сашку за плечо, но она никак не хочет открыть свои глазки. — Маме плохо, Ангел. Я не могу её оставить одну. Ты слышишь?

Она вновь приоткрывает глаза и что-то мычит невнятное.

— Я как прилечу, сразу тебе позвоню. Ты можешь пока побыть здесь. Всё оплачено, если что. Или поехать домой, денег тебе скину. Хорошо? — Уже громче и с нервозностью в голосе заканчиваю говорить.

Такое ощущение, что она меня не услышала и продолжает спать так же крепко, как и пару часов назад. Когда сладкую тишину разбавил звонок телефона. Сначала даже не, понял кто звонит обычно у меня режим «не беспокоить» по ночам. Только одному человеку дозволено звонить мне, минуя эту настройку. Мама.

Она была очень взволнована, когда я всё же взял телефон и нажал кнопку ответа. Мне пришлось ещё доли секунд потратить на разбор её слов. Очень неразборчиво объясняла родительница в чём проблема столь позднего звонка. Единственное, что помогло мне понять экстренность ситуации — это фраза:

— Ты говорил, заграницей могут решить мою проблему за три дня. Ещё можем успеть…

Что произошло и почему всё же моя мать решилась на операцию и цивилизованное. А главное, современное врачебное вмешательство (зная её любовь к народной медицине). Мне ещё предстоит узнать…

На ресепшен я успел заказать завтрак и последующее питание в номер для Саши. Чтобы там не выбрала моя женщина, я должен обеспечить все её капризы. Тем более по моей вине приходится опять расставаться на неопределённый срок. Поэтому уже в самолёте скидываю ей на карту, чтобы ни в чём себе не отказывала, и на этом мой телефон умирает. А самолёт уносит меня от того места, где я бы хотел остаться навсегда.