Глава 3. Я стану твоей королевой

Почти неделю мне удавалось придерживаться привычной линии поведения. Я даже попросилась в помощники на кухню на пару дней взамен на разрешение испечь пирог, который потом отнесла к столу Рейнола Гернода вместе с извинениями, которые он великодушно принял. Пирог он съел с друзьями, которые потом несколько раз подходили и хвалили мои навыки. “Леди редко умеют держать нож и поварешку,” — смеялись они, и я улыбалась в ответ. Ровно до того момента, как ко мне не подошёл сам Рейнол и не спросил рецепт для своей матушки. Заверил, что оставил кусочек и отнёс ей в тот же день. Я, конечно, рецепт написала, но попросила ни одной живой душе его не раскрывать, мамино изобретение, мой любимый десерт. Пирог не с ягодами, а с ягодной массой, которую добавляют после того, как сам пирог готов. Причём в массу нужно добавить мед, корицу и ещё несколько ингредиентов, которые мы с мамой всегда называли секретными. Вот после этого и начался ад.

Я шла по коридору, прижимая к груди учебники, которые выспались из сумки, совершенно случайно порвавшейся. Аккуратно так, ровной линией, будто кто-то ножом разрезал. И вот шла я, никого не трогала, глотала обиду и молча злилась, потому что нельзя привлекать внимание. Нельзя привлекать внимание. Я, мать вашу, тихоня!

Мимо Мишель и компании я пронеслась словно ветер, пока не услышала, что она окликнула меня. Раздался громкий и заливистый смех. Я обернулась и постаралась улыбнуться, но, подозреваю, вышло из рук вон плохо. Королева Ланей собиралась устроить публичную порку, вокруг уже собирался народ. Зрителей у представления должно быть много.

— Что такое, Эверти? У тебя неприятности, да?

— Небольшое недоразумение. Не более того, — и я снова улыбнулась, глядя на злое лицо девушки. Она была красивой, тонкой и аристократичной, но глаза оставались жестокими и холодными.

— Видимо, у рода Эверти недостаточно средств, чтобы позволить своей наследнице покупать качественные вещи, — Мишель повела плечом. — Впрочем, не мудрено, если сама наследница больше похожа на кухарку. “В ягодной массу тонкой струйкой влить мед, растопленный на водяной бане…”

Мишель потрясла листом бумаги, на котором я написала рецепт пирога, смяла его в комок и бросила мне в лицо. Из толпы вышел Рейнол, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила.

— Не зря о вас говорят, как о куче баранов, Аделити, — я улыбнулась, призывая все воспоминания об этом роде. — Кажется, твой дед разбогател на продаже пряностей, а потом женился на женщине, которая носила бастарда герцога. Первенец, к сожалению, погиб в младенчестве вместе с матерью, но ушлый торговец успел получить титул. Герцог помог. За заслуги перед короной, так сказать.

— А твой род…

— Недостаточно богат, да. Но дело в том, что я его единственный представитель. Графиня Эверти, дочь женщины, спасшей целый город во время осады. И дочь графа Торрес, пятого в списке богатейших людей континента. И второго в королевстве.

— Эверти, — ко мне обратился Рейнол. — Зачем ты скрывала свое настоящее имя?

— Не скрывала. Я Микаэлла Эверти Торрес. Имею право использовать обе фамилии или любую из них на выбор. Если у внучки торговца больше нет ко мне вопросов, то я, пожалуй, пойду.

— Вопрос есть у сына солдата, — Гернод зло сжимал челюсти. — Происхождение, по-твоему, действительно так важно, что ты готова унижать за него других? Твоя мать героиня, твой дед служил короне много лет, а ты размениваешься на скандалы с глупыми девицами в коридоре академии. Больше похоже на дочь пастуха, чем на графскую наследницу.

— Не тебе меня учить, как распоряжаться титулами, — я вскинула подбородок. — Ты, кажется, король академии? И что ты сделал, будучи королём? Уверил всех в своём превосходстве? Затащил в постель красивейших девушек академии?

— Не пытайся разбудить мою совесть, повариха.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда повариха отнимет у тебя все, чего ты добился.

— Что, прости?

— Я стану твоей королевой, Рейнол Гернод.

Сразу после стычки в коридоре я сделала три важные вещи: отнесла ректору заявление о том, что желаю принять участие в выборах, написала отцу, что его мечта сбудется, и я попаду во дворец как маг, только для этого мне нужно выиграть дурацкое местное соревнование, и поэтому мне нужно больше денег и связь с тётей — наплевать, как он это устроит, но мне нужны её советы.

Лорд Торрес посетил дочь в тот же вечер, привёз с собой персональный ящик для писем, дорогостоящий артефакт, купленный явно у ведьм. Оставил деньги и номер такого же ящика тёти, потом хлопнул себя по лбу и отдал мне один из своих банковских перстней, пообещав, что на выходных заведёт мне свой и каждый месяц будет переводить туда такую же сумму, какую он мне дал сегодня. А это в пять раз больше, чем я получала раньше за три месяца! Я злилась, но прекрасно понимала, что папа сейчас хочет меня поддержать.

— Пап, прекрати, это соревнования за популярность в академии, а не предвыборная кампания кандидата в Совет. Мне не нужна агитационная программа, все получится само собой, я уверена.

— Ты не понимаешь, Микаэлла. Твой политический путь начинается именно сейчас. Твои однокурсники будущие высокопоставленные чиновники или их жены. Они должны сделать этот выбор сейчас и быть уверенными в нем всю жизнь.

— Я не говорила, что собираюсь заниматься политикой, пап, — я остановилась посреди парка, где мы прогуливались после того, как отец оставил мне свои гостинцы. — Это соревнование мне нужно только для того, чтобы щёлкнуть двух зарвавшихся богачей по носу. Они вздумали унижать мой род и память о маме. И это единственная причина, по которой я решила бороться за корону.

— Микаэлла…

— Хватит, пап. Хватит решать за меня, как правильно. Хватит пытаться навязать свои цели и планы. Я не хочу лезть в политику. Я не хочу становиться твоим очередным проектом, ясно?

Отец замер, глядя на меня пустым взглядом. Не понял. Не захотел услышать и понять, почему я не хочу принимать участие во всем этом настолько серьёзно. Для него любое соревнование — борьба за место под солнцем, для меня — игра. Таково наследие моей матери. Такова я.

Он уехал через час после разговора, оставившего во рту горький привкус разочарования, какой оставался всегда после общения с лордом Торресом.

Я пропустила первую пару и половину второй, решила на неё не идти вовсе, раз уж ректор лично выписал разрешение. Вместо этого я пришла в столовую, открыла блокнот с пометками папы по поводу выборов и погрузилась в чтение. Опытный политик и государственный деятель советовал начать именно с программы — нужно рассказать, чем я лучше других, что я собираюсь сделать. Далее провести агитацию, громкую, такую, чтобы все услышали моё имя.

“Ты использовала имя рода матери, чтобы не афишировать свое благосостояние. Сыграй на этом. Будь ближе к бедным, но не переступай черту. Люди любят странности и не любят откровенного презрения. Балансируй.”

Вообще совет “Балансируй” встречался в отцовском блокноте чаще всего. Он был уверен, что я легко пойму, что это значит. А правда в том, что я не понимала.

Закрыла блокнот и сунула в новую сумку. Тоже отец привёз. Простая, добротная и качественная. Видно, что дорогая, но вычурность не бросается в глаза.

“Балансируй”.

Да легко вообще!

Я фыркнула и только после этого заметила, что столовая наполняется студентами. Напротив уже сидел бессменный Алекс, стол Ланей возглавляла оскорбленная Мишель, которая как раз сканировала помещение в поисках жертвы. Её взгляд задержался на мне, я подарила ей милую улыбку и даже помахала ручкой. Взгляд от меня оторвали. Мысленно вместе с моей головой…

— По-моему, самое время сказать “Я же говорил”, — Алекс переставил половину еды из своего подноса в мой и тепло улыбнулся в ответ на мою кислую физиономию. — Серьезно, из тебя тихоня, как из меня Лань.

— Три года все окружающие меня люди придерживались другого мнения.

— Они либо слепые, либо идиоты.

— А ты самый умный и глазастый?

— Достаточно умный и глазастый, чтобы понять, что ты сегодня сильно не в духе. Передумала участвовать в гонке?

— Если бы даже хотела, не могла. Уже подала заявку и написала отцу. Он сегодня приезжал, — я нехотя съела пару ложек риса. — Так что да, у меня отвратительное настроение.

— И чем это чревато?

— Если не отвалишь, придётся продемонстрировать наглядно.

Алекс сделал испуганный вид и улыбнулся, закрытая рот на замок. Клоун. Как есть клоун. Папа в детстве любил водить нас в театр, говорил, что на сцене люди честнее, чем в жизни. Уж кто-кто, а Лорд Торрес во лжи знал толк. Его мнение в данном случае можно назвать авторитетным.

— О нееет, — шёпотом протонал Алекс, глядя куда-то мне за спину. — Опять Винельс решил сыграть в крутого парня.

Высокий блондин стоял над столом близняшек и что-то им говорил отсюда было не слышно, но по дурацкой сальной ухмылке смысл легко угадывался.

Одна из сестёр оторвала взгляд от тарелки, посмотрела в лицо блондину и сказала что-то явно обидное, потому что красивое лицо молодого мужчины исказила уродливая злая гримаса. Он усмехнулся, поднял тарелку супа говорившей с ним секунду назад девушки и картинно плюнул в неё.

— Что для тебя более противно — переспать со мной или каждый день есть вот это?

И под смешки своих друзей он развернулся и ушёл к своему столу. Мечник. На глазах второй девушки, сидящей напротив, навернулись слезы. Я улыбнулась, вставая из-за стола.

— Что ты собираешься делать?

— Балансировать.

Злости не было, только то самое презрение, которое, по словам отца, народ не любит. То, что я устроила вчера, можно назвать предупреждением, настоящую войну леди Эверти объявляет именно сегодня!

Я подошла к девушкам со своей тарелкой супа, поставила её на стол и взяла испорченную.

— Не против поменяться, да?

Ответ мне был не интересен, но девушки кивнули совершенно синхронно. Суп несла аккуратно, чтобы не расплескать. Подошла к столу мечников, обратив внимание, что Рейнола нет, внимательно посмотрела на Винельса и просто вылила суп ему на голову, а потом склонилась к его уху и тихонько прошептала: “Что для тебя более противно — каждый день обтекать едой или прилюдно извиниться перед девушкой завтра?”

Ответа я не ждала, выпрямилась, посмотрела на каждого из мечников долгим испытующим взглядом, дожидаясь, пока они перестанут смотреть на меня с вызовом, и пошла к выходу, по пути забрав свою сумку. Есть уже не хотелось. Хотелось в свою старую академию, где всем было откровенно наплевать друг на друга.

По коридорам я шла, игнорируя всех и вся, мне нужно было выйти на воздух, в сад, подышать, освежить мысли. Всё было бы хорошо, если бы следом не шёл Алекс, который очень нудно читал мне нотации.

— Интересный способ “балансировать”! Ты никогда не займешь место Рейнола, если будешь унижать богатых и популярных студентов. Это путь в никуда!

— Сама разберусь.

— Разберётся она! Я, между прочим, серьёзно! Вот объясни, в чем был твой компромисс?

— Я шла к нему с тарелкой, намереваясь заставить съесть все её содержимое. Так что вылить на голову — это компромисс, — Я остановилась под дубом с раскидистыми ветвями. — Послушай, мне наплевать на богатых и популярных. Их богатство нажили родители, так же как и моё. Популярность вообще временная штука, сегодня есть, а завтра её отняла выскочка, которая перевелась из какой-то глуши. И я хочу, чтобы все это поняли. Имеет значение только то, что мы сделаем, используя то, что нам дано.

— Ты хочешь, чтобы я всем рассказал, насколько тебе наплевать на богатых?

— Я хочу, чтобы все знали, что я ценю в людях характер. Независимо от того, богат ли этот человек.

— Тебя никто не знает, всем все равно, Микаэлла! Расположения добиваются годами! А ты хочешь получить его через неделю своего нахождения здесь?

— Ты поможешь мне или нет?

Алекс простонал что-то про пустоголовых девиц, но согласился поговорить обо мне со всеми своими знакомыми.

Надо сказать, знакомых у Алекса оказалось много, очень много. И среди наших однокурсников, и среди младших ребят, так что уже к утру следующего дня все перешептывались о случившемся. Только теперь об этом говорили не как о дурацкой выходке зарвавшейся девчонки, а как о первом шаге Микаэллы Эверти в ее предвыборной кампании. Смеялась я над вытянутой физиономией приятеля долго, когда запущенные им же слухи обрели новые краски, обросли подробностями и интересными поворотами в сюжете. К вечеру народ уже утверждал, что я прочитала очень громкую и пафосную речь о равенстве, взаимоуважении и важности каждого члена нашего общества. Причем я в этой речи, оказывается, предупредила всех заранее, что любое притеснение буду воспринимать как личное оскорбление и отвечать на него буду соответственно.

В общем по сути все получилось так, как хотел отец — студенты искренне считали, что я поступила под маминой фамилией, чтобы лучше понять, как относятся здесь к беднякам, хотя сама могла бы купить академию со всеми прилегающими к ней территориями.

— Коварный план, — пробормотал Алекс после учебного дня, когда пришел ко мне за конспектами. С собой он, как и договаривались, привел Крис и Брис Дуэрти, с которыми обещал познакомить. Девочки выглядели неуверенными, но не испуганными. — Не бойтесь, девчонки. Она сегодня не кусается.

Я на его “остроумную” шутку только рукой махнула, отдала конспекты и перевела внимание на сестер.

— Ну что? Может, выпьем чайку?

— Если собираешься использовать нас против Рейнола, то лучше сразу яду, — совершенно искренне ответила Крис. Она была более смелой, именно ей вчера досталась чашка супа с интересной приправой. — Мы благодарны за заступничество, но жить все еще хотим, так что нет. Никакой оппозиции, Эверти.

— Да ладно тебе, — я хмыкнула и все-таки вскипятила воду в специальном чайничке. — Это всего лишь мальчишка, который заигрался в непобедимого воина. Сколько их еще в мире? Поверь, ничего особенного он из себя не представляет, так что страх тут точно лишний. К тому же, я не прошу вас воевать с ним. Мне просто нужна помощь с поиском его слабого места. Ну и я была бы не против подружиться, но к выборам короля или королевы академии это отношения не имеет. Вы мне понравились раньше, чем я решила занять здешний престол.

Крис молчала, а я смотрела именно на Брис — более спокойную и пугливую из сестер. Она всегда молчала и находилась в тени, а потому лучше всего умела слушать, слышать и делать выводы. Алекс — душа компании, общительный парень, который поможет мне создать репутацию и заполучить доверие избирателей. А сестрички Дуэрти будут моими глазами и ушами в академии.

— У него единственное слабое место, — все-таки высказалась Брис. — Он любит женщин. Красивых, богатых, знатных, знающих себе цену и без стеснения ее назначающих.

— Что это нам дает? — Непонимающе спросил Алекс, который уже сел за мой стол и приступил к копированию моих конспектов. — Все мужчины любят женщин. Я сам мог бы тебе это сказать.

— Я тоже не совсем понимаю, но если ты будешь писать молча, то смогу дослушать, к чему клонят наши союзницы.

Слова про союзниц девочки пропустили мимо ушей, но Крис послушно продолжила, уловив намек.

— Он бабник, Эверти. Настолько часто меняет любовниц, что лично мне кажется, что все это больше похоже на игру. Постоянные вечеринки, каждую неделю — новая девушка, наплевательское отношение к Уставу и регулярные выходки избалованного мальчишки с одной стороны. Устойчивое лидерское положение, манипулирование толпой, железная дисциплина внутри братства и необыкновенно умный и серьезный взгляд даже во время тех самых вечеринок — с другой. Выводы делай сама.

Выплеснув все это на меня, Крис развернулась и направилась к выходу, не дожидаясь сестры.

— У него есть Тайна. Если эту Тайну узнать, то получится им управлять. Он сам отдаст Корону тебе, зачем бы она тебе ни понадобилась, — заверила меня Брис перед тем, как последовать за старшенькой.

Вот и поговорили.

Знать бы мне еще самой, зачем мне эта Корона вообще нужна. Версия с лопнувшим терпением уже не кажется правдоподобной…