Глава 4. Взялся за гуж, не говори, что не дюж

Вечеринка была в самом разгаре. Громко играла музыка популярной сейчас группы. Причем играли ребята живьем на сцене, откуда специальным артефактом звук усиливался и разносился по всему полю. Страшно представить, сколько денег в это вложил отец и как ему вообще удалось уговорить этих ребят спеть для нас. А они пели. Перед каждой песней говорили, что давно знают меня, мол, такую умницу и красавицу нужно воспевать в “самых крутых треках”.

А потом солист действительно исполнил песню, которую посвятил мне. Студенты ликовали, преподаватели качали головами и закатывали глаза после особенно громкого припева. Я же стояла в первом ряду с приклеенной на лицо улыбкой, благосклонно принимала дифирамбы в свой адрес и тихо зверела. Злость напором била куда-то в район солнечного сплетения, грозясь вскоре вырваться на свободу потоком портовой ругани, которую я подхватила от тети. А еще мне хотелось кого-нибудь ударить. Желательно отца. Предпочтительно чем-нибудь тяжелым по темечку.

Когда концерт закончился, солист спустился со сцены, встал передо мной на колени и поцеловал руку, “шепнув”, что я его муза, свет очей его и надежда на то, что его музыка останется в веках.

Стукнуть захотелось солиста.

Парень, видимо, понял это и решил скоренько сбежать с возможного места будущего преступления.

Тут же рядом со мной возник Алекс с двумя бумажными стаканчиками и чем-то алкогольным.

— Я убью его, — все так же тепло улыбаясь окружающим, заверила я своего пиарщика, как он сам себя гордо назвал после очередного слуха о моей невероятной принципиальности.

— Рейнола? — на всякий случай уточнил друг, отпивая из своего стаканчика. — Если только отравить. Боюсь, в открытом поединке он тебя уделает. Вообще кого угодно уделает. Видела бы ты, как он дерется…

Алекс мечтательно улыбнулся, а я раздраженно подумала, что он сейчас ужасно похож на одну из влюбленных в этого урода девиц. Почему-то мысленно я своего единственного соперника, кроме как уродом, сволочью и козлом, не называла. Видимо, дал о себе знать отцовский характер. Папа тоже ни одного своего оппонента по имени или хоть как-то уважительно не величал. Исключительно нелицеприятными эпитетами. За глаза, разумеется. В обществе папенька всегда безукоризненно вежлив. Балансирует, ага.

— Слушай, а куда Винельс после извинений делся? Его уже пару недель нигде не видно.

— Винельс в лазарете. Кстати, имел неосторожность чем-то сильно разгневать Рейнола, за что тот вызвал его на немагическую дуэль. Говорить о том, кто победил в сражении на мечах, нужно?

— Пошли ему цветы с открыткой и пожеланиями скорейшего выздоровления от моего имени. Через пару дней навестим его лично, пусть не держит на нас зла, когда для этого есть более подходящие кандидатуры, — я улыбнулась, понимая, что теперь у меня будет свой человек внутри братства Мечников.

Две недели прошло с момента, когда я велела Алексу начинать работать над моей репутацией. Две недели он старательно распускал обо мне слухи, а на прошлых выходных одна из Ланей встретилась со своей кузиной, с которой я училась в академии до этого момента. Девушка, к моему большому удивлению, действительно меня вспомнила и заверила родственницу, что я всегда была такой — молчаливой, но готовой к бою. Она же поведала о случае, когда одна из девушек с первого курса понесла от преподавателя, женатого, к слову, господина. Я вспомнила этот случай, но никак не могла поверить, что кто-то вообще знал о моей роли в той ситуации.

— …Представляешь, его жена, бездетная по его же вине женщина, подала прошение о разводе, а сама позвала эту студентку жить вместе. Нет, нет, ничего дурного, не подумай. Та женщина в два раза старше, она удочерила любовницу своего мужа, а теперь воспитывает внучку.

— И причем здесь Эверти? — насмешливо протянула Мишель.

С ней у нас установился вооруженный нейтралитет. Я жутко бесила блондинку, но мешать мне она не собиралась, так как главным своим врагом считала бывшего возлюбленного. Именно поэтому магесса исподволь помогала мне, хотя на публику продолжала отпускать едкие комментарии и играть роль обиженной стервы.

— Никто точно не знает. Только ту девушку часто видели с Микаэллой, а потом она дочку в ее честь назвала. Анна говорит, что ее сестра слышала, будто Эверти сняла несчастную с подоконника, спасла от самоубийства, отговорила делать аборт, а потом сама, лично поговорила с женой профессора. Представляете?

— Эта дрянь могла, — недовольно буркнула Мишель, сверкнув глазами в мою сторону. — Куда угодно без мыла влезет. Вся в папашу.

На этом разговор обо мне любимой Лани поспешили закончить, иначе рисковали нарваться на гнев своей предводительницы. А мы с Алексом двинулись в сторону общежития. Народ пускай и дальше гуляет, а мне необходимо подготовиться к завтрашнему семинару, где снова придется схлестнуться с Рейнолом.

— Чувствую себя твоим секретарём, — хмыкнул Алекс, когда мы отошли достаточно далеко от праздника студентов. — Цветы посылаю от твоего имени, веду записи твоих мыслей, договариваюсь о твоих встречах.

— Скорее личный помощник, единственный, неповторимый и незаменимый, — я улыбнулась. — Если папа добьётся своего и я стану политиком, приглашаю на постоянную работу.

— А зарплата? — Поднял брови приятель. — Это сейчас я работаю за интерес, а после академии хочу зарабатывать.

— Если все действительно сложится так, как хочет отец, будет тебе зарплата. Только вот начальница злая, несчастная и оттого язвительная и требовательная, потому что искренне считает, что в политике ей не место.

— Может, сбежать? Говорят, в Фитоллии принимают всех, кто хочет приехать и готов принести присягу. Ты сильный маг, легко устроишься. Ведьмы занимаются исследованиями, ты это тоже любишь…

Я не ответила, прислушилась к звукам ночи и стремительно зашагала в сторону студенческой аллеи. Кто-то плакал. Тихонько, сжимаясь и сдерживаясь, но плакал.

Алекс проворчал что-то про мягкую кровать и крепкий сон, но пошёл за мной. Я игнорировала тропинку, поэтому шла через кусты. Растения послушно раздвигались, пропуская меня, но некоторые особенно характерные в отместку царапали ветками моего спутника. Он только шипел от лёгкой боли и ворчал, что я слишком неугомонная для политики. Поспорить с этим я не могла.

Она сидела, привалившись спиной к дереву, закрывала лицо руками и горько плакала. Девушку трясло. Алекс снял пальто, поднял ее на ноги и накинул свою одежду на незнакомку.

— Что у тебя стряслось? — Прижимая студентку к себе, чтобы согреть, спросил мой личный помощник. — Мы можем чем-то помочь?

Девушка только покачала головой и заплакала пуще прежнего. Александра Дарио прекосило. Он, как и многие другие мужчины, не выносил женских слез. Алекс начал шептать что-то успокаивающее, отчего незнакомка совсем расклеилась, как это обычно бывает.

— Никогда нельзя успокаивать женщину, когда она плачет, если ты хочешь добиться, чтобы она действительно успокоилась. Дай выплакаться спокойно, будь в этот момент рядом, а потом узнаешь, что случилось, и решишь проблему.

Я сама не узнала свой голос. Спокойный, бархатистый с властными нотками. Сначала удивилась, а потом поняла, что невольно скопировала интонации тёти, которая всегда так говорила, когда учила кого-то жизни.

Своего я добилась — и Алекс, и новая жертва моего сострадания перевели все внимание на меня. Последняя даже всхлипывать перестала, только смотрела на меня, трогательно хлопая длинными черными ресницами. И Дарио поплыл, вздохнул тихонько и прижал девушку к себе, явно давая понять, что теперь она под его защитой.

— Как тебя зовут?

— Линера, — хрипло ответила студентка. — А вы Микаэлла Эверти?

Я кивнула, и Алекс Гордо улыбнулся. Мол, видишь, как я хорошо работаю! Да тебя здесь каждая собака уже в лицо знает! Пришлось грозно глянуть на товарища, чтобы тот свою гордость придержал.

— Слезами горю не поможешь, Линера, — я вновь перевела взгляд на новую знакомую. — Расскажи нам, что случилось, и мы вместе придумаем, как решить твою проблему.

Она рассказала. История была некрасивая, грязная, но очень распространённая. Девушка училась на факультете артефакторики, у нас это направление было слабо развито, но мы изо всех сил тянулись к уровню фитоллийских специалистов. Поэтому курсовые работы студенты писали каждый семестр, а кроме них были промежуточные контрольные, которые выявляли лодырей и бездельников. Так как Линера училась на стипендии, ей было необходимо все работы сдавать минимум на четвёрки. Но она старалась для золотого диплома, чтобы было больше шансов попасть к хорошему артефактору в подмастерья, а после, возможно, открыть свою лавку. И вот дали им очередную контрольную, но не простую, а с условием, чтобы к назначенному сроку изобретение было внедрено среди студентов. В зависимости от того, насколько популярной станет задумка, студенту начислялись баллы. Линера была очень старательной и умной девушкой, а потому она создала действительно интересный артефакт — простая красная нить, которая впитывала в себя лёгкие сглазы. Пустила слух, что большинство прыщей у девушек от дурных взглядов соперниц, что сделало её браслеты очень популярными аксессуарами. Вот только девушка не учла, что появится некий молодой человек, который захочет работу выкупить, а получив однозначный отказ решит отобрать силой то, что ему не продали по-хорошему.

После того, как Линера закончила свой короткий рассказ фразой: “Я бы придумала что-то другое, но сдавать уже в понедельник, внедрить не успею…” — Алекс самым натуральным образом зарычал. Глупо, очень глупо было делать такую гадость, когда совсем недавно появилась я, кричащая о том, что теперь все будут равны.

— Пошли в общежитие, есть у меня пара заготовок, немного злости и твои блестящие мозги. Придумаем что-то интересное. А Алекс сможет это внедрить до понедельника.

— Смогу. Но желательно, чтобы преподаватели услышали об этом раньше, а они на выходных не остаются на территории академии. Не могу же я вылавливать их по одному?

— Завтра пятница, начнёшь завтра. Контрольную какой парой сдаёте?

— Третьей, — не веря своему счастью прошептала артефакторша. — Вы действительно хотите помочь?

— Не только хочу, но и помогу. Моя мама любила говорить “Взялся за гуж, не говори, что не дюж”.

— Что такое гуж?

— Часть конской упряжи, такие кожаные петли у хомута. Чтобы правильно запрячь лошадь, гуж нужно туго натянуть, а для этого требуется большая сила. Поэтому, мама говорила, если за что-то берешься, нужно доводить до конца.

— Ты поэтому в эту борьбу за корону влезла? — уточнил прозорливый Алекс. — Сначала ляпнула, а теперь воспитание не позволяет бросить на полпути?

— Род Торрес богат теми ещё балаболами, — я красноречиво поморщилась. — Из них выходят отличные политики, но моя мама относила себя скорее к воинам, вот её род как раз славился тем, что все они держали слово. Ни один Эверти не бросал слов на ветер. А раз ж я поступила под фамилией матери, то просто обязана соответствовать. Кстати! С понедельника начинаются испытания?

— Да, только насколько я понял, никто ещё не придумал, что это будет. И у меня нет людей среди организаторов конкурсов. Боюсь, что придётся играть честно: я не смогу ни добыть информацию заранее, ни подсунуть нужный нам конкурс.

Я хмыкнула, подмечая, как притихла Линера, вслушиваясь в наш диалог.

— Доведи до сведения Гернода, что я ужасная наездница. Совершенно не умею держаться в седле. Остальное он сделает сам, — пожала плечами и двинулась к общежитию, вновь командуя кустам раздвинуть ветви, но на этот раз не позволяя своевольничать. Алекс, поняв, что я могла так сделать с самого начала, обиженно засопел, вызвав у меня невольную улыбку. — Что касается того паренька, который устроил эту подлость.

— Я с ним поговорю, — кивнул Дарио, но я покачала головой, выходя на тропинку. Алекс все ещё обнимал свою будущую девушку, если не жену, которая сейчас выглядела очень трогательно. На белой коже горел румянец, в светлых волосах запутались листья, а огромные зелёные глаза горели то ли жаждой возмездия, то ли желанием смыться от незнакомых психов, которые строят странные планы.

— Достань мне его волос. Остальное я сделаю сама. Ленира, у тебя остался моток ниток, которые ты использовала для браслетов, или хотя бы обрезки от них?

— Да, я набила ими подушку, чтобы в комнате не скапливалась плохая энергия. Я не очень дружна с соседкой, — смущённо призналась девушка. — А что ты хочешь сделать?

— Я же правильно поняла, что защита проекта будет публичной, в актовом зале академии, где в качестве зрителей будут присутствовать студенты всех факультетов и курсов по желанию? — спросила и объяснила, дождавшись кивка. — Алекс, параллельно со всем прочим, ты должен сделать так, чтобы все знали, что на свои работы Линера всегда ставит защиту от воров. Если её знания попадают к кому-то, кому она этого не разрешала, то все созданные по этой технологии артефакты и амулеты перестают работать правильно. Более того, все её изобретения, даже самые простые, требуют тонкой настройки, а потому вор очень легко эти настройки может сбить. А теперь к тому, что касается моего плана. Мы заговорим остатки ниток на обратные действия. Я не знаю, что там по артефакторике, но с проклятиями я управляюсь неплохо. Нитка вместо того, чтобы скапливать всю “каку” в себе станет притягивать её к своей владелице, отчего у той полезут прыщи.

— Я не уверена, что прыщи действительно бывают из-за сглазов.

— И из-за них тоже, я гарантирую. В понедельник будет защита, на неё должны прийти все недовольные, Александр. Я верю, что ты справишься, не хмурься. Пойдём ко мне в комнату, поспать сегодня не получится точно.

Мы зашли в комнату, и я закрыла окно, полила свое деревце настоявшейся водой и тяжело вздохнула, указывая гость на кровать. Надо притащить сюда ещё пару стульев, неудобно как-то гостей принимать, когда единственный стул всегда занимает Алекс.

— У меня идея, но она довольно странная, поэтому, если у вас будут другие, то им мы и отдадим предпочтение. Итак, когда я училась на первом курсе, довольно популярной была игра "Пол — это лава". Я сама в неё не играла, но видела, как это весело происходит. Вы, наверное, о ней не слышали, здесь учатся слишком титулоновые ледышки, чтобы они могли себе позволить запрыгивать на парты и застревать в дверных проемах, не наступая на пол. Суть игры именно в этом — как только кто-то, с кем ты играешь произносит фразу-ключ, все должны сделать так, чтобы не утонуть в лаве. Это действительно весело. А теперь суть моей идеи и заодно технический вопрос — можно ли создать простенький апулетик, который подавал бы сигнал "пол — это лава" в хаотичный момент?

— Это несложно, но будет не очень разумно. Представь, если ты варишь зелье, по капле отчитываешь какой-то ингредиент, а потом тебя отвлекает сигнал от артефакта. Да я сама бы за такое убила! — %Воскликнула артефакторша, но тут же смутилась, вызвав умиление у Александра, который сейчас старательно записывал все мои поручения и составлял план дальнейших действий. — Я думаю, лучше добавить опцию "сна", чтобы можно было включать у артефакта режим тишины, когда сигнала точно не будет.

— А ещё можно бить опаздавших током, секунд через пять, например. Не сильно, но ощутимо. Студенты любят острые ощущения, так что это должно быть им интересно. Это возможно?

— Уже сложнее, материалы потребуются более дорогие, но да, возможно. Только я пока не представляю, на что завязывать чары активации.

— На очистительные чары? — предложила я. — На полу их больше всего. Можно сделать альтернативную активацию через магию земли, я натяну слабую сигнальную сеть на территории академии, зациклю подпитку именно на магию земли.

— Скорее этой же магии можно брать энергию для электрического разряда, — Линера кивнула и попросила бумагу и карандаш. А потом началась работа над артефактами.

Я мало смыслю в артефакторике, поэтому не лезла к девушке, когда та закончила с записями и приступила к созданию своего шедевра. Сбегала к себе за инструментами, материалами и той самой подушкой, вернулась обратно и села колдовать прямо на пол, где был постелен мой любимый ковёр. Через минут двадцать в первый раз грязно выругалась, будто не воспитанная девушка, а портовый грузчик. Удивление Алекса она проигнорировала, посмотрела на меня со смесью досады и раздражения.

— У меня нет достаточно стабильного проводника. Все сбоит. Нужен максимальный контакт с кожей и при этом высокий уровень стабильности проводника. Подошло бы золото, но его нужно слишком много, это неподъемная сумма.

Я тяжело вздохнула. Нет, отдавать свои украшения для чужой работы категорически не хотелось с одной стороны. А с другой — поздно менять коней на переправе. Я задумчиво пожевала губу, а потом махнула рукой на все.

— Будем артефакты продавать, а не раздавать. Раз уж они будут из золота. Алекс, составь бумагу о том, что мы с Линерой запускаем совместную благотворительную акцию. Нужно связаться с какой-нибудь организацией завтра, чтобы ее представитель поставил печать на эту бумагу. Средства от продажи лемитированной серии игровых артефактов пойдут к этой организации. Лучше всего сиротам или больным детям.

— Это будет хороший ход, — пробормотал Алекс, вносят в свой план корректировки. — Что может быть лучше, чем Королева, которая готова тратить собственные деньги на помощь другим.

— Это будет доброе дело, — поморщилась я, доставая из большой шкатулки свое сокровище — золотой слиток, который отлили из самородков, добытых мной же в одном из путешествий с мамой. Тётя, будто чувствовала, передала его мне пару дней назад в ответ на просьбу погадать на жениха. "Погадай на жениха", — Наша кодовая фраза, означающая, что мне нужен её совет, как предсказательницы. Письмо, присланное вместе с этой шкатулкой было коротким. Собственно, состояло оно из трех фраз: "Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Скупой платит дважды. Целую, тётя. "

Лицо Алекса в этот момент надо было видеть! Но и Линера не осталась равнодушной — вытаращилась на слиток, будто я ей человекое сердце протягиваю.

— Используй с умом, больше у меня нет. А желающих приобрести браслет будет много.

— Почему именно браслет?

— Максимальный контакт с кожей на запястье. Можно, конечно, кольца ещё, но их маги многие не любят, потому что они мешают при колдовстве.

— Я могу сэкономить материалы, — вдруг сказала артефакторша. — Если добавить в конструкцию жемчуг, то сам браслет можно сделать тонким. Активировать "тихий режим" будем нажатием на бусину.

Я кивнула и вытащила все свои жемчужные бусы. Чёрный, белый и розовый жемчуг, который тоже большей частью добывался мной и мамой. Что бы она сказала, если бы узнала, что я разбазариваю приданное, которое мы собирали таким необычным образом?

Золото можно будет добыть снова. А шанс сделать в своей жизни что-то по-настоящему правильное назад не вернёшь.

— Приступай. А я пока поколдую над нитками и создам сигнальную сеть, как обещала.

Алекс протянул мне бумагу, на которой я поставила свою подпись рядом с подписью Линеры. Следом он протянул мне простейшее соглашение, по которому я финансирую деятельность артефактора с учебной лицензией и имею право на получение прибыли в размере тридцати процентов с её заработка, полученного от изобретения, создание которого я финансировала. На документе так же стояла подпись девушки, которая к этому момент уже полностью ушла в работу. Я не стала спорить или отказываться от прибыли. Если отец не успокоиться со своей жаждой власти, мне придётся отказаться от его денег, чтобы стать свободной, а для безболезненного ухода из-под отцовской опеки я должна крепко стоять на ногах.

Я посмотрела на балагура Алекса, делая мысленную пометку узнать, откуда он так хорошо знает о формах составления документов. Меня-то в Пансионе Благородных Девиц учили многим ненужным вещам, а вот, откуда такие знания и навыки у человека, родители которого не могут себе позволить нанять законника в учителя — большой вопрос.

Разошлись мы ранним утром. Алекс забрал готовые тридцать браслетов, чтобы распродать их студентам, пообещав, что принесёт мне волос будущей жертвы к завтраку. Я только надеялась, что волос мне принесут не вместе с головой. Линера спала у меня, Алекс обещал достать у лекарей справку, что девушка сегодня плохо себя чувствует, поэтому на пары явиться не смогла. А я пошла навестить Винельса Лигеросса, прихватив с собой браслет с чёрным жемчугом и нацепив на запястье один из двух с серым. Второй такой браслет я спрятала, собираясь устроить аукцион на него. Уверена, кто-нибудь будет готов отстегнуть круглую сумму, чтобы быть обладателем чего-то редкого.

По дороге к лазарету, нарвала в оранжерее ромашек, решив, что большего он все-таки недостоин. Когда я пришла, Винельс уже не спал. Он… Отжимался, голый по пояс, морщился от боли, но продолжал отжиматься. На тренированном теле красовалось несколько свежих длинных шрамов, по загорелой коже катались крупные капельки пота.

— Мне сказали, ты ещё не до конца исцелился. Уверен, что физическая нагрузка — то, что необходимо твоему организму?

— Уверен, что общение со взбалмошной стервой, не то, что нужно моему организму, — зло выплюнул парень, укладываясь на спину и начиная новое упражнение — на этот раз на пресс. — Как видишь, супа тут пока нет, вылить мне на голову нечего.

— Я пришла извиниться, — хмыкнула я. — С цветами и даже подарком.

Винельс замер на половине пути корпуса к согнутым в коленях ногам. Вскинул брови и удивленно посмотрел на меня.

— Извиниться?

— Да, я была не права, что унизила тебя при всех. Ты заслужил взбучки, но никто не заслуживает унижения. Я осуждаю твои действия, но сама по сути сделала то же самое. Я была не права, и, если хочешь, готова повторить свои извинения прилюдно.

Лигеросс встал с пола и молча забрал у меня цветы. Достал со шкафа у стены банку, набрал воды из-под крана в раковине, которая стояла здесь же, в палате. Умылся, оглянулся и улыбнулся.

— Взбучку я, как видишь, все-таки получил, — улыбка была какой-то необычной, доброй и ироничной. — Так что к сестричкам я больше не подойду, не сомневайся. Одни проблемы от них.

— Дело не в них конкретно, — я покачала головой и нагло, не дожидаясь предложения, села на край заправленной синим казенным покрывалом кровати. — Ты же мужчина, Лигеросс. А любой мужчина априори сильнее женщины. Я же понимаю, что даже сейчас ты с лёгкостью можешь задушить меня одной рукой.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что не хочу, чтобы моим потомкам пришлось жить в мире, где сильные обижают слабых. Я не хочу, чтобы лет через двадцать мне было страшно отпустить дочь учиться. Я не хочу, чтобы моего сына считали слабаком, потому что я его научила слышать, когда женщина говорит "нет". Понимаешь? Я сама слабая девушка, мне самой страшно, что кто-то может причинить мне вред. Но ещё страшнее мне молча смотреть на то, как сильные мужчины превращаются в подонков, даже не задумываясь о том, как портят мир, в котором придётся жить их детям.

— Я не избил и не изнасиловал её, просто неудачно пошутил, — нахмурился Мечник. — Но я понял, что ты хочешь сказать.

— Я не пытаюсь тебя перевоспитать, — мягко заметила я. — Но предупреждаю, теперь эта академия будет жить по новым правилам. И мне было бы действительно легче, если бы ты и твои друзья помогли мне, а не мешали. Я все равно добьюсь своего, но помощь не помешает.

— Предлагаешь пойти против Рея?

— Предлагаю пойти против системы, — я подмигнула и протянула браслет Винельсу. — Это игровой артефакт, скоро у всех такие будут. Я подумала, тебе будет приятно быть одним из первых.

Лигеросс кивнул, глядя на меня сверху вниз, и принял браслет. Я старалась вести себя максимально дружелюбно, улыбалась, смотрела в глаза, пришла с подарком. И парень оттаял, спросил, в чем свойство браслета, что за игра и кто её придумал. Я рассказала про "пол — это лава", вызвав весёлый смешок, а потом про то, куда пойдет выручка. Подробности не выдавала, так как точно сама не знала, с какой организацией договорится Александр. Ушла я от Винельса через минут пятнадцать, когда мы уже болтали почти по-свойски. Он даже поцеловал мне руку на прощание и отвесил пару маленьких комплиментов.

В дверях столкнулась с ребятами Рейнола, вежливо поздоровалась, солнечно улыбнулась и прошла мимо, не дожидаясь ответа. Настроение было замечательным, несмотря на то, что сегодня мне предстояло проиграть Рейнолу по всем фронтам — подготовиться ведь так и не успела.

На завтрак Алекс пришёл с платком, в который завернул целый небольшой пучок волос обидчика Линеры, кивнул на парня, сидящего через несколько столов и выдал короткую справку. Дунси Беггиз. Артефактор. Сын довольно богатого Графа, с которым, по нелепой случайности, мой папенька играет иногда в покер.

Я хмыкнула, в очередной раз убеждаясь, что Алекс может в кратчайшие сроки достать абсолютно любую информацию. В этом он напоминает мне тётю, которая тоже искренне верит, что миром владеет тот, кто владеет информацией.

Я шепнула пару проклятий, задорно улыбнулась и добавила третье, после чего отдала платок Алексу и попросила сжечь. Да, в понедельник будет весело!

— Слух про то, что ты ужасно боишься лошадей, я тоже уже пустил, — шепнул мой верный помощник, наворачивая кашу. — Случайно обмолвился одной Лани, влюблённой в Мечника, когда та меня "пытала".

— И часто тебя Лани пытают?

— Здоровые и умные мужчины не отказываются от удовольствия, — глубокомысленно заметил парень. — Я просто хотел принять душ, а она почему-то решила составить мне компанию. Таких наглых ещё не было, я даже растерялся, пока она целоваться лезла. А потом подумал, что можно совместить приятное с полезным.

— Алекс! С приличными девушками подобное не обсуждают! Тем более за завтраком…

— Ты не девушка, а начальник. И это не завтрак, а утреннее собрание. Планерка, так сказать.

Мне оставалось только закатывать глаза, ответив, что мой помощник совершенно неисправим.

План Алекса работал, его действия приносили плоды, а, если быть точной, цветы. Самые разные цветы. Иногда с записками от поклонников, но чаще с анонимными заявлениями, что моя смелость восхищает. Знали бы вы, кем восхищаетесь, я бы на вас посмотрела. Внезапность уже полностью вернула свои свойства, теперь я выглядела довольно неплохо: волосы блестящими шоколадными волнами лежали на спине, доставая до самой поясницы. Светлые глаза смотрели ясно, без поволоки. И даже форму я стала носить по-другому — поверх строгой и скучной блузки повязывала шарфики, в брюки вдевала цветные ремешки с разными бляшками, а про казенную обувь вовсе забыла. Отец был щедр, легко оплачивал любые счета, а такое бывало редко: большие деньги требуют постоянного контроля. Иначе не ровен час и разориться!

С такими мыслями я и зашла в аудиторию, где скоро должен был состояться момент моего ужасного позора.

Рейнол сидел за первой партой, спокойный, я бы даже сказала ленивый. Он смотрел на окружающих его людей из-под ресниц, высокомерно усмехался и источал уверенность всем своим существом. Милые девушки из мелких сестринств старательно флиртовали, но выходило у них из рук вон плохо.

Я подошла к ним вплотную, внимательно посмотрела на каждую из пяти кандидаток на место постельной грелки надутого индюка, почему-то чувствуя глухое раздражение по поводу кобелинистости моего оппонента.

— Мне обязательно нужно попросить вас уйти? — я позволила себе немного склонить голову на бок, посмотреть в глаза каждой девушке и произнести железным тоном:

— Или все-таки достаточно намёка, что я не хочу вас видеть столь близко?

Одна из девиц вспыхнула, покраснев, но возразить так и не посмела, только посмотрела на меня зло и как-то предупреждающе. Захотелось захиикать, когда до меня дошло, что девушка банально ревнует.

— Многое бы отдал, чтобы посмотреть, как вы с Клариной сцепитесь. Есть в женских дураках нечто особенное, — Рейнол улыбнулся, как мне показалось, абсолютно искренне. — Клоки волос, исцарапанные лица… Ммм… Красота!

Я уже во второй раз за утро закатила глаза, выложила на стол учебник, конспекты и толстую методичку с формулами, после чего все-таки удостоила противника взгляда.

— Во-первых, ты выглядишь неприлично довольным. А меня это бесит, так что прекрати скалиться. Во-вторых, я никогда не опущусь до драки за мужчину. В-третьих, если бы мы с… Как ты её назвал? Клариной? Если бы мы с Клариной сцепились, то только по причине того, что меня раздражает, когда девушки унижаются перед парнями вроде тебя.

И я улыбнулась, глядя на реакцию Гернода. Он умел держать лицо, но я умела наблюдать. Заметила, как едва заметно опустились брови, сдвигаясь ближе друг к другу, как обычно бывает при злости. Заметила, как уголок рта приподнялся с одной стороны, будто собеседник скрывал презрение. Заметила, как в глазах появилось скучающее выражение. Это вообще было довольно интересное зрелище — только что тёплое веселье, едва поступившее наружу, покрылось тонкой коркой колючего льда.

Семинар прошёл отвратительно, но не по той причине, которую я ожидала. Всё было гораздо хуже. Рейнол молчал. Он не реагировал на вопросы преподавателя, когда я отвечала что-то не совсем верно, а потом, когда намеренно допустила ошибку, только поморщился и отвернулся к окну. Будто… Обиделся?

Вообще забавно, что мы оказались за одной партой в этом кабинете. Изначально сели в разные концы, чтобы не бесить друг друга ещё сильнее, но на первой же паре схлестнулись в словесном поединке, из-за которого все занятие было сорвано. Профессор делал вид, что злился, но сам с интересом наблюдал за перепалкой, а в конце объявил, что его раздражает, когда студенты перекрикиваются через такое расстояние, поэтому он настаивает, чтобы мы сидели рядом. С одной стороны это было разумно — теперь мы спорили тихо, не отвлекая других, как правило. А с другой — конфликтов стало больше. Каждая пара оказывалась полем сражения между заучкой-мной и хулиганом-повесой, у которого неожиданно обнаружился приличный такой багаж знаний.

На обед Алекс принёс две новости. Хорошую и плохую. Первая состояла в том, что наши браслеты раскупили. Вторая в том, что ни одна благотворительная организация не захотела сотрудничать. Причина была прозаична: никто не верил в нашу искренность, а потому восприняли предложение несерьёзно. Отвергли, даже не обдумав.

Парень обложился бумагами, вчитывался в одинаковые строки с формальными отказами и злился, потому что ничего не мог сделать. Папа мог, но для этого мне нужно было бы с ним говорить, объяснять, почему я потратила столько денег на глупые игры вместо полезных для репутации мероприятий.

— Ал, тебе нужно поесть — я взяла несколько листов чистой бумаги, пододвинула к другу тарелку с едой, вытащила из его рук перо и принялась колдовать.

Как там говорится в пословице? Если гора не идёт к магу, значит маг просто придёт к горе! А нашем случае, если благотворительные фонды не хотят сотрудничать, нужно просто создать свою организацию. Вообще это дело трудное, нудное и доход не приносит, поэтому процедуру создания я представляла себе плохо (отец подбирал программу моего обучения, ориентируясь на цель научить меня из всего извлекать прибыль). Зато я знала, кому могу подобное доверить и кто этим точно заинтересуется. А потому я написала письмо своей единственной подруге, составила доверенность, заверив её фамильным гербом рода Эверти, сложила бумаги в конверт и впервые за долгое время использовала вестника. Ведьминская магия, древняя как этот мир. Серая птица с круглой головой, большими глазами, длинными и острыми когтями и хищным коротким клювом привлекла внимание студентов, но мне было все равно. Сова взяла конверт в когти сильных жилистых лап, угукнула довольно устращающе и улетела в следующую же секунду.

— Это что было? — шёпотом спросил Алекс, который успел съесть свой обед и даже ополовинить мой, пока я писала. — Ведьмин вестник?

— Да, я же маг земли. Магия близкая к ведьминской, поэтому и получается иногда что-то, — я беззаботно пожала плечами. — По поводу того, что я написала. У нас скоро будет собственная благотворительная организация. Назвала я её "Жемчужные браслеты". Цель — помощь сиротам. Посмотрим, как пойдёт. Если поймём, что средства собираются хорошие, можно будет открыть свой приют.

— Похоже, кое-кто смирился с будущим политика?

— Интуиция говорит, что я иду правильной дорогой, а уж куда она приведёт, увидим в конце пути.

Алекс хмыкнул, свернул тему моего будущего и деловито расспросил про доаеренную управляющую "Жемчужными браслетами".

***

Два года назад

Холод собачий. Хотелось вернуться домой, залезть под одеяло и не выбираться наружу, пока не утихнет буря. Ветер протяжно выл, будто голодный волк. Я, соответственно, злилась, кутаясь в шарф, будто вязанное изделие могло спасти.

Злой порыв ветра чуть не сбил с ног, но я уже подходила к учебному корпосу, когда услышала крик. Могло показаться, что это снова шутки ветра, но нет, я чётко слышала женский крик. Протяжный, длинный, срывающийся в конце на тихий писк.

С реагировала быстрее, чем могла бы представить. Один взгляд на здание, лёгкий пасс рукой и тонкое девичье тело попадает в объятия воздушной подушки, которая, к слову, уже стремительно исчезает.

Я сняла шарф, подошла к девушке в снегу и укутала её.

— Я Мика, — старалась говорить спокойно. — А ты?

— Лиаза, — выдохнула спасенная пораженно, а потом нахмурилась. — Зачем ты остановила падение? Это моё право — закончить жизнь на своих условиях!

Горло уйти, чтобы не быть убитой грязным насильником. Умереть, чтобы не позорить родителей внебрачным ребёнком. Бросить все, потому что один из преподавателей решил отдохнуть со студенткой, несмотря на её нежелание. Такова Лиаза. Всегда делает выбор в пользу чести.

Но это я узнала много позже, а тогда стояла под снегом, злилась на ветер, который трепал косу, смотрела на новую знакомую и решала, что делать.

— К черту МагАнализ. Пошли ко мне — греться и думать, как решать проблемы.