Глава 4 · Станция Трак

Орбитальную станцию у планеты Трак, где размещен крупный межгалактический грузопассажирский хаб, я не могла покинуть уже четверо суток. Как и пользоваться изрядно опустошенным дзанганом. Ведь если мне каким-либо сказочным образом повезет попасть на любой зашедший сюда пассажирский лайнер, потребуется хотя бы минимальное количество дзанов для оплаты питания в пути, если не смогу разжиться им бесплатно. Как добывать еду, если получится попасть только на грузовой транспортник, даже гадать не буду. В моем случае, как говорили на родине, проблемы стоит решать по мере их поступления, потому что прогнозировать их можно до бесконечности.

На самой станции цены за проживание даже в самом простецком хостеле и скромное питание сильно кусаются, поэтому мне в очередной раз пришлось схлестнуться с собственными моралью и совестью. Какая уж девочка-ромашка-садовница, когда я, подобно дикому репейнику, готова была намертво вцепиться в шкуру или одежду любого переносчика. В общем, использовала новообретенные навыки хакера, чтобы с помощью мелкого кибермошенничества получить бесплатный временный кров на несколько часов сна и немудреную еду.

Потом я неизменно возвращалась в космопорт и тщательно его изучала, ориентируясь по добытой в сети схеме, с целью отыскать лазейку, благодаря которой без досмотра получится проникнуть на борт очередного межзвездника. Но, в отличие от меня, охрана на станции Трак ела честно заработанный хлеб.

Сегодня мироздание объявило не мой день. Как таковые утро, день, вечер, ночь на промежуточных хабах чисто условные, рабочая суета здесь кипела круглосуточно. А вот моя физиология, приученная к определенному режиму, привычно распределяла сутки по выработанной годами схеме. И вот, при попытке заселения «вечером» в очередной хостел, моя якобы оплаченная бронь, внезапно окрасила панель электронного «ресепшена» тревожным красным цветом. Несмотря на испуг и растерянность от случившейся «неожиданности», я среагировала моментально: отменила действие. Авось пронесет – сочтут за глюк.

Сразу выскользнула из крохотного, плохо освещенного закутка, который служил холлом хостелу, и ушла подальше. Вдруг охрана или, не дай бог, правоохранители решат проверить, почему среагировала система безопасности.

Удалившись на приличное расстояние от этой засады, я полезла в свой кибер выяснить, что случилось. И едва сдержалась, чтобы грязно не выругаться вслух. Тревогу устроили оба моих защитника – вирусы, «невидимка» от камер и «стиратель» любой информации с моим участием, которые при первой же возможности внедряла в системы станций, где приходилось пересаживаться на лайнеры. Эти меры предосторожности скрывали меня от служб безопасности, особенно сейчас, в секторе планеты Трак, где я слонялась по космопорту пятые сутки. Подобные «бездельники» однозначно привлекали бы внимание охраны. Еще важнее, что так я усложняла поиск моим преследователям. А в непритязательном пристанище дополнительной мерой защиты от проходимцев служат камеры слежения, которые проверяют и сверяют сразу несколько идентификационных параметров гостей. Вот моя невидимая, считай отсутствующая «биометрия» и подала сигнал тревоги.

Из-за страха быть пойманной, попытаться обойти систему другого хостела не рискнула – отправилась искать укромный уголок подальше от центра. Туда, где можно поспать несколько часов и потом вернуться в космопорт.

Голод, усталость, нараставшее уныние, а еще давящее чувство беспросветного отчаяния, которое усиливалось с каждой бесплодной попыткой найти выход из этой космической ловушки, вымораживали и душу, и тело. Внутренняя Снегурочка, за годы анабиоза привыкшая к абсолютной безэмоциональной инертности, уже вкрадчиво напоминала, что замороженные ничего не чувствуют, им не страшно и не больно. Так зачем бороться со спасительным холодом?..

Мрачный коридор, которым вряд ли часто пользовались, привел меня к не менее мрачной, но просторной тупиковой площадке с двумя наверняка усиленными дверями, за которыми, как правило, скрывается отсек с технологическим оборудованием. За долгое время нахождения в почти стерильном кондиционированном воздухе лабораторий, кораблей и станций, мое обоняние настолько обострилось, что я реагировала даже на едва слышные отголоски запахов. Вот и здесь уловила ароматы еды, благовоний или отдушек, еще ощущалась ритмичная вибрация, сродни музыкальной. Вполне возможно, каким-нибудь вентиляционным потоком занесло.

У ног прошмыгнула какая-то мелкая тварь, заставив вздрогнуть и с трудом сдержать испуганный вскрик. Уже привычно, просто на всякий случай, прежде чем шагнуть из коридора в этот аппендикс, я бегло, но внимательно осмотрела стены и пространство, выискивая скрытые визоры. Этот навык пришлось освоить, путешествуя на межзвездниках, там «невидимку» не активировать, иначе кормить не будут, и передвижения по уровням допустимы исключительно по биометрии вкупе с идентификационной матрицей гражданина. Здесь же такие вот потайные места могут быть оснащены дополнительной киберохраной, как в злополучном хостеле.

Любопытно, но тупичок оказался чистым: ни одной камеры. Это насторожило, но я слишком устала, бродить по огромной станции в поисках другого места сил не осталось.

В одном из углов тупика темнел утилизатор отходов, и я направилась туда, что называется на разведку. И с облегчением обнаружила за ним вполне вместительную выемку, как раз чтобы спрятаться такой щуплой, по местным меркам, особе, как я.

Трак относится к слаборазвитым мирам Тесеи. У него лишь одна родовая планета, на орбите которой расположен межгалактический хаб, который и является важнейшим источником доходов. Коренное население – траки, очень крупные, вернее, широкие. Этакие массивные и, по-моему, страшные на вид гуманоиды: с серо-зеленой кожей, ртом-щелью почти через все лицо и ушами, точнее, органами слуха в виде тоненьких изумрудных усиков-антеннок на лбу. Они, опять же на мой земной взгляд, еще и походят на лягушек из-за характерной подпрыгивающей походки и специфичной пупырчатой кожи.

С землянами траки генетически не совместимы, поэтому знание их языка в программу моего обучения не внесли, ограничившись общеизвестными сведениями об этой расе. Легче мне от нашей несовместимости не стало. Из-за технологического отставания своего мира тракам приходится лавировать среди других рас, хитрить и изворачиваться. Из того, что я о них знаю, они ассоциировались у меня с жадными, ушлыми, беспринципными, сильными и соответственно весьма опасными монстрами. Для таких как я, беглецов без защиты и средств к существованию, – особенно.

Забившись в щель за утилизатором, я прижала к себе свою сумку и наконец расслабилась. Чувствительный нос уловил что-то гнилостное и крайне неприятное. Но сейчас это темное скрытое место воспринималось безопасным и потому вполне приемлемым.

Вчера я нашла кем-то забытую или выброшенную теплую стеганую куртку с капюшоном и присвоила ее. Почистив в химчистке при хостеле, примерила и порадовалась: в пальто я могла примелькаться, а в этой безразмерной серой куртке, длиной до колен, с глубоким капюшоном, походила на существо неопределенной расы, пола и возраста. К тому же верхняя, очень плотная ткань с пропиткой не должна впитывать грязь или лишние запахи, заодно защитит от стылой металлической стены утилизатора и переборки.

Стыдно самой себе признаться: я превратилась в бомжа, о которых на Земле нам рассказывали на уроках истории по древним цивилизациям.

Уже привычно передернувшись от внутреннего холода, начала продумывать: куда направиться утром, где я здесь еще не лазила? Когда-то, конечно же, до заморозки, я считала себя прекрасно образованной и высокоморальной девушкой. И даже несмотря на необходимость отправиться в дальние края (сейчас до горечи смешно вспоминать о том) была уверена: меня ждет благополучное, комфортное будущее. Полагала продолжить работать по специальности, просто сменив одни оранжереи на другие. А муж… его образ был настолько абстрактным, размытым, как и представления о собственной семье, что я, недолго думая, отправила ситуацию плыть по течению, пока не будет четкости и конкретики.

В принципе, я из тех людей, которые искренне считают, что все плохое или сложное как-нибудь само собой решится, утрясется, отвалится. Сейчас же с горечью осознала, что благодаря подобной жизненной философии сформировалась как тактик, этакий спринтер на короткие дистанции мимо житейских проблем, а вот четко продуманная стратегия планирования жизни на более длительный период – не мое.

Именно мой внутренний тактик-спринтер толкнул на совершеннейшую авантюру – с риском для жизни загрузиться ценными дополнительными знаниями, узаконить себя как личность, украсть, как выяснилось, небольшую сумму дзанов и немыслимым способом сбежать из защищенного комплекса Маду. Результат очевиден – двадцать один день свободы, ведь меня до сих пор не нашли! Значит, все мои последующие действия: ступил на новую станцию – скрой свое присутствие, затем замети следы, оказались верными!

Тесея – мультирасовая вселенная, где живут и здравствуют сотни тысяч различных теневых «игроков», корпораций, разведок и миллионы иных заинтересованных всесильных лиц. Поэтому я была уверена, не мои скромные, считай, ничтожные способности по заметанию следов, а исключительно разобщенность тех самых «всесильных игроков», их параноидальное стремление защитить свои внутренние системы от чужого проникновения и возможность навредить или украсть любую, даже самую незначительную информацию, помогли мне до сих пор уходить от охотников Маду.

Но как долго мне будет везти? И что делать дальше? Если на данный момент мой горизонт планирования лишь несколько часов!

Уткнувшись лбом в сложенные на коленях руки, я тихонечко расплакалась. От одиночества. От терзавшего меня холода, с которым раньше как-то справлялась восстановительная капсула в лаборатории Бельдилажа, а теперь даже сытый желудок ненадолго согревал. Еще плакала от навалившихся проблем, беспросветного отчаяния и невозможности найти выход из сложившейся ситуации. Так, в слезах, и уснула.

Проснулась внезапно, видимо подсознание разбудило. Я испуганно замерла, уже на рефлексах боясь выдать себя шорохом, дыханием, заполошно стучавшим сердцем. Ведь у жителей Тесеи настолько разнообразные органы чувств и порой настолько острые, что оставалось только дивиться.

Мельком бросив взгляд на наручный, едва светящийся кибер, отметила, что проспала всего три часа. В ранее безлюдном аппендиксе раздавались голоса. Усиленные эхом, чуждые звуки словно отлетали от металлических стен и вонзались в уши: злые, даже яростные. Ругались мужчины, не менее трех, на незнакомом мне языке. Да и мужскими я сочла голоса исключительно по привычке, уж больно низкие тембры.

Не столько из любопытства, сколько из опасения и предосторожности я выползла из щели. Перебирая до боли затекшими руками-ногами, под аккомпанемент набиравшего обороты спора, я бесшумно перетекла на колени и одним глазом выглянула из-за утилизатора.

Ругались траки, аж шестеро широкоплечих громил, двое с одной стороны, четверо – с другой. Одеты по-деловому, но все равно заметно, что на них чуть не трескалась одежда, стесняющая мускулистые тела. Спорили по-крупному, с оружием в коротких руках, трое переговаривались, остальные молча следили за противостоящими, тараща лупоглазые зенки, отклоняя слуховые антенны к лысому пупырчатому затылку, видимо, так реагировали на слишком громкие для них звуки.

Возможно, траки, выяснявшие отношения на повышенных, угрожающих тонах, пришли бы к консенсусу, но внезапно все изменилось. Машинально вскинутая кем-то в запале рука спровоцировала общую реакцию: сумрак тупика прорезали лучи бластеров. На пол рухнули двое траков, бывших в меньшинстве, один из четверки взвыл от боли, прижав ладонь к раненному боку. Сквозь его толстые узловатые пальцы просочилась темная жидкость.

Крик чудом застрял у меня в горле. Я впервые видела убийство, не на экране визора, а вживую. И оно оказалось чудовищно обыденным, дурацким, из-за простой случайности и нервного жеста. Но понять это не означало принять убийство. Дальше – хуже. Раненый трак злобно пнул ногой тело убитого, потом второе, наверное, таким способом проверял: живы или нет. И я от страха оказаться третьим трупом, едва дыша, под звуки возмущенного бормотания убийц забилась обратно в свою щель. И вовремя!

Шаги убийц, пыхтение и шорохи приблизились вплотную к моему схрону. Я зажмурилась от ужаса, перестав дышать и пытаясь сдержать дрожь замерзающего тела. Ведь стоит хоть одному шагнуть за угол, меня обнаружат. Громыхнуло железо, пахнуло чем-то неприятным, что-то зашумело за стеной, которая скрыла меня от незнакомцев, затем характерный приглушенный звук движка. Дальше утилизатор расщепит на атомы брошенный в него мусор и отправит в космос. Этим мусором, похоже, стали двое траков, разумных существ.

Убийцы перебросились парой фраз, один рассмеялся, вернее, жутковато забулькал, другой вновь зашипел от боли, процедил что-то злое и уничижительное, третий бросил мрачную короткую фразу. Их шаги, к моему невероятному облегчению, удалялись и когда, наконец, стихли, я вспомнила, что можно нормально дышать, а то перед глазами уже темнеть начало.

Наверное, из-за недостатка кислорода у меня разгулялась фантазия – подкинула красочную картинку содержимого утилизатора – жуткие окровавленные трупы за заляпанной кровью убитых стеной, к которой я прижалась…

О том, чтобы отсиживаться дальше в этом месте, – считай, на кладбище – речи быть не могло, не говоря уже про сон. Нервы на пределе. С трудом убедила себя не сбегать, потерпеть еще час и просидела, прикусив ладонь зубами, чтобы не клацали от бившей меня противной мелкой дрожи. Затем осторожно выбралась из своего угла и, крадучись, словно трусливая мышь, на подгибавшихся ногах покинула укромное место, оказавшееся отнюдь не безопасным.

В голове настойчиво гудел хаос панических мыслей. Вдруг охрана хостела среагировала на тревожное оповещение и обратилась в службу безопасности станции? И безопасники запустили проверку системы не только ночлежки, но и всей станции… Тогда они обнаружат мои вирусы в своей системе… Меня найдут, где бы я не находилась. Еще я могла пропустить какой-нибудь скрытый глазок камеры в этом аппендиксе, тогда все узнают, что я тут была, видела убийство… Если верить детективам, опасные свидетели долго не живут. В этом случае на меня откроют охоту не только подручные Маду, но и траки-убийцы.

Я сутулилась под весом сумки, которую прижимала к себе спереди, широкая лямка надоедливо давила на плечо. Привычно глубоко натянув капюшон на голову, я зыркала по сторонам и молилась: «Господи, спаси и сохрани». Ведь только на его помощь и может уповать одинокая слабая женщина, самой себе напоминающая мышку, попавшую в логово голодных хищников.

Вскоре я оказалась возле космопорта. Помучившись сомнениями, поддалась слабости. В ближайшем туалете я уже привычно (эх, недолго воевала моя совесть с нуждой) с помощью кибера смошенничала – «оплатила» ионный душ и химчистку. Слишком мучилась от ощущения, что от меня чужой кровью и мусоркой несет.

Ясен пень, что это у меня из головы несло. В любом случае сухой душ избавил меня не только от возможной грязи и запахов в целом, но и нервы успокоил. Перед тем как покинуть кабинку я заплела тугую косу и скрутила ее рогаликом на затылке, чтобы ни единая прядка не выбралась из-под капюшона. Купленный еще в первый день пребывания на станции траков дешевый девайс – большие очки-хамелеоны – дополнительно скрыл часть моего лица. Спортивный костюм, ботинки и безразмерная куртка с чужого плеча завершили образ серой личности, неинтересной, безликой, бесполой.

В ближайшем автомате я пополнила запас пищи и воды, два безвкусных, но питательных батончика сразу съела, запив водой, а остальное затолкала в сумку. И направилась в космопорт с намерением любыми путями убраться отсюда.

Здешний хаб имеет форму многоуровневого эллипса, оснащен множеством стыковочных грузовых и пассажирских платформ, которые соединяются сотнями переходов. По узким гравитуннелям носятся прозрачные лифты, множество открытых эскалаторов помогают пассажирам и работникам станции быстро добираться в любую точку этой гигантской станции, кажется, кишмя кишащей разными жителями Тесеи. Разумеется, передвижение ограничено зонами доступа и регулируется бесконечными значками и указателями на всеобщем.

Согласно указателю, движущаяся лента открытого перехода, на которую я встала, доставит меня на одну из стыковочных платформ грузового транспорта, где еще не была. Среди мельтешивших вокруг разномастных иномирцев мой взгляд привлекли двое мужчин, приближавшихся навстречу по соседней ленте. Дорого и солидно одетые. За ними плыла гравитележка с большим багажом.

Первый путешественник – домириец, худощавый, синеволосый, узколицый, с раскосыми желтыми глазами, в традиционном для его расы длинном платье, за которым скользил двухметровый жуткий синий чешуйчатый змеиный хвост. Второй – жамту, безволосый, с круглыми фасеточными глазищами на половину треугольной морды, похожий на помесь человека с сороконожкой. Его верхняя, гуманоидная, часть была облачена в специфический сюртук, а нижняя, от «бедер», – представляла собой внушительное брюшко с десятком лап, защищенных хитиновым покровом.

В списке претендентов на мои «сердце и постель», составленном Маду, домирийцы и жамту числились в третьем десятке по степени совместимости с землянами. При этом они входили в первую тройку вероятных покупателей, поскольку у обеих рас проблема сильнейшего гендерного перекоса в сторону мужчин, а браки с представительницами других рас еще более проблематичны, потому что жамту – энергетические вампиры, а домирийцы и вовсе ядовитые твари. Три недели назад, как и сейчас, мой самый страшный кошмар – оказаться в паре с кем-то из представителей этих рас.

Наг и сороконожка, занятые разговором между собой, приближались. В момент, когда они поравнялись со мной, я остро ощутила холодок, исходивший от жамту – эта хитиновая тварь за мгновение высосала из меня часть энергии. Секунда-вторая на осознание – и на меня устремился внимательный и удивленный взгляд жутких фасеточных глаз «многоножки». Он даже обернулся посмотреть, ведь «поделиться» энергией способна только женская особь и не самая слабая.

Невольно ускорилась, чтобы убраться отсюда как можно дальше, с содроганием осознав, что Бельдилаж был прав: если бы на аукционе меня выкупил жамту, долго бы не протянула. Если не сам «муж», то «плод» от него меня бы иссушил. Слишком низкий энергоресурс. И не потому, что я тогда проходила дополнительное обучение, а в принципе. Эта встреча подтвердила убийственный прогноз ледяного ларса.

Я непростительно отвлеклась, переживая очередную страшную встречу. Преступно в нынешней ситуации! В результате, вывернув из-за угла, чтобы перебраться на следующую платформу для проверки пропускного пункта, столкнулась с чем-то большим и словно каменным.

Раздалось гневное восклицание на незнакомом языке, но голос этот я слышала и ужаснулась до вздыбившихся волосков на коже. Вырвавшись из захвата, подняв голову, я затравленно уставилась на трех траков – убийц, за которыми не более четырех часов назад наблюдала из темного угла. А их раненный подельник, видимо, где-то залечивает пострадавший бок.

– Простите за невнимательность, – просипела я на всеобщем, обходя зеленых пупырчатых мордоворотов, которые злобно таращились на меня.

– Извинился и все? Думаешь, этого хватит? – прошипел один из них тоже на всеобщем.

– Приношу свои самые глубочайшие извинения, господа, простите, – сипела я дальше, радуясь, что меня хотя бы за мужскую особь приняли.

Второй трак, переваливаясь с пятки на носок, волнообразной походкой направился ко мне с явно недружелюбными намерениями, отчего меня затошнило со страха. В лучшем случае набьет морду, сочтя наглецом, о худшем в этой кошмарной вселенной думать не стоит, иначе жить совсем перехочется.

Прекрасно помня, чем у них могут заканчиваться разговоры, я сорвалась с места. Петляя как заяц, старательно меняла платформы и уровни, уходя от возможной погони. Сердце выскакивало из груди от быстрого бега с сумкой на плече и отчаянного страха. Как мне покинуть станцию? Как? Ведь дольше оставаться здесь нельзя! Система безопасности хостела среагировала, а кто гарантирует, что где-то не среагировали другие, просто незаметно для меня? Местные криминальные личности, если зададутся целью, меня в два счета отыщут. Одна надежда: не сочтут достойной наказания за такую мелочь. Но раз они толкутся на станции, значит, здесь их рабочее место. И мы не раз еще столкнемся.

В полной безнадеге я остановилась у лестницы, чтобы отдышаться. Прикрыв глаза, глубоко и медленно дышала, восстанавливая силы, а хотелось кричать от бессилия и отчаяния. Наконец переведя дух, бросила взгляд вниз, где у ближайшего стыковочного шлюза медленно опустился узкий пандус, готовясь выпустить пассажиров или экипаж небольшого межзвездника эконом-класса. Зона для премиум-судов очень важных персон, ВИПов, по земному, и военных кораблей находится в другой стороне космопорта, на пятом уровне, куда доступ разрешен исключительно по спецпропускам.

Сняв очки, я вытерла ладонью слезы, а то перед глазами из-за них все расплывалось. По-простецки вытерев еще и мокрый нос рукавом куртки, вновь глянула на платформу. В этот момент с опустившегося на нее пандуса сошли трое рослых эмаргов. Я невольно нахмурилась, отметив, что они в привычных землянам плотных куртках и брюках, а не в традиционных дерасах, цвет которых означает принадлежность к роду или социальный статус. На ногах необычная, но удобная обувь.

Можно сказать, прибывшие эмарги одеты по-походному, почти по-военному, вероятно, наемники. Суровые, неприятные лица с острыми, птичьими чертами и особенно выдающимися носами. Сероватая кожа, головное оперение. Внимательные, цепкие глаза тут же зашарили по сторонам. У одного эмарга заметно топорщилось на макушке несколько перышек, придавая ему немного забавный вид, хотя вряд ли к типу с такой хищной физиономией подойдет подобное определение.

Но этот торчащий хохолок запустил цепочку воспоминаний о пребывании в резиденции Маду: страшные незнакомые лица-рожи… странные одежды… непонятная речь… боль… адреналин… И вместе с зашумевшей в голове паникой в памяти возник смутный образ не проронившего ни слова эмарга с черными равнодушными глазами, сильно выступающим орлиным носом и тремя перьями на макушке, трепетавшими от движения воздуха в подземной лаборатории… Это же телохранитель господина Маду, который два раза сопровождал его в «холодильник», где возвращали к жизни Снегурочку. К тому моменту я провела там несколько недель, утопая в боли, поэтому вспомнила его с огромным трудом. И лишь по одной детали – трем забавным перышкам.

Наши с «незабавным» типом взгляды встретились. Я уловила всю палитру эмоций, отразившихся в его черных, смутно знакомых глазах. Как равнодушный взгляд менялся на цепкий, изучающий, еще недоверчивый, а уже через миг он вспыхнул узнаванием, торжеством узревшего добычу хищника и азартом охоты.

Я сняла очки всего на минутку, вытереть слезы, но эта минутка слабости оказалась роковой.

Ощерив в зловещей ухмылке острые мелкие зубы, эмарг бросил спутникам всего два слова, но их хватило, чтобы уже три пары глаз устремились на меня. В следующий миг мы сорвалась с места: я – прочь по переходу, они – вверх по лестнице, за мной.

Если человек тонет, его действия по спасению себя любимого носят инстинктивный характер. Вот и я, подобно утопающему, инстинктивно бежала, не чуя ног, не думая, потому что на такой скорости больше работают мышцы, а не мозги.

Вначале мне помогло оторваться от преследователей знание космопорта. В отличие от них, только прилетевших, я здесь пятый день. Однако дальше я начала стремительно терять фору. К тому же второй забег за короткий промежуток времени давался куда тяжелее, чем первый, от траков. Устала. Ну не марафонец я, а спринтер и не только по части горизонта планирования, но и физических нагрузок.

Потеряв счет времени, я металась по уровням и платформам, но каждый раз, когда думала, что оторвалась, жестоко ошибалась. В один из таких моментов, когда, судорожно обежав глазами вокруг, не увидела погоню, едва не потеряла сознание. Рвано вдохнула, выдохнула, ощущая как вдоль позвоночника ползет противный холодный пот. Несмотря на беготню и панику, мне не было жарко, наоборот, внутри рос комок льда и опять давала о себе знать трусливая Снегурочка.

Ныла каждая моя клеточка, измученная гонкой и страхом, дрожали и руки, и ноги, в боку кололо, поэтому на небольшой площадке между двумя пролетами межуровневой лестницы я привалилась плечом к стальной колонне-опоре. Измотанная до предела, подняла голову и уставилась на купол станции – огромный монитор, который в режиме реального времени транслировал все, что происходило с той стороны. Там загадочно и призывно мерцали звезды, светились дюзы отправившихся в полет межзвездников, мелькали их поблескивающие корпуса, проплывали искусственные спутники.

Потратив минуту на передышку, выглянула из-за колонны. В очередной раз осмотрела верхние платформы и замерла. Уровнем выше в эту секунду двое преследовавших меня эмаргов приветствовали двоих невысоких, но очень широких траков в серо-зеленой форме службы охраны станции. Отшатнувшись назад, затем, едва высунув нос, я в кромешном отчаянии следила за ними. Вскоре к этой компании присоединился и третий эмарг, вынырнув из перехода. По лестнице в метре от меня спускался пришелец с жуткой рожей и рогами на голове. Вздрогнув, он повернулся ко мне и только тогда я осознала, что скулила от ужаса.

Отвернувшись от него, я вновь прижалась спиной к колонне и бегло осмотрелась, пытаясь найти хотя бы одну лазейку, чтобы скрыться от погони. Двумя небольшими лестничными пролетами ниже растревоженным муравейником гудел пассажирский зал четвертого уровня, размером со стадион и заполненный сотнями инопланетян. Кто-то сидел на сумках, кто-то бежал, полз, прыгал или катился к стойкам контроля перед шлюзами с нужными номерами, некоторые существа были в специализированных скафандрах. А кто-то никуда не торопился, быть может, предпочитая ожидать свой рейс в толпе или праздно слонялся, осматривая станцию.

Эта группа пассажиров привлекла не только мое внимание – четверо мужчин пересекали зал метрах в тридцати от колонны, где я притаилась. Невольно повернула голову вместе с остальными заинтересованными лицами, наблюдая за двухметровыми гуманоидами, которые уверенно направлялись к лифтам, ведущим в спецзону на пятом уровне. Туда, где расположены стыковочные шлюзы для ультрасовременных дорогущих межзвездников и военных судов. Куда можно попасть исключительно по спецпропускам, которые не купить, даже обладая достаточным количеством дзанов. Там зона для тех, кого действительно можно назвать хозяевами жизни. Жизни, в которую пропуска выдаются самим Галагидисом.

Все четверо мужчин, крупных и высоких, походили на землян, но в Тесее из землян лишь я. Представители незнакомой мне расы словно рассекали толпу этаким темным целенаправленным треугольником: один шел впереди, двое – позади четвертого, надо полагать, важного охраняемого объекта в центре.

Темно-синяя одежда телохранителей напоминала военную форму спецназа внутренних войск Земли. Четкие движения, почти синхронный шаг и будто окаменевшие лица – все впечатляло и выдавало в них военных, ну или сотрудников каких-нибудь подобных силовых структур. Из моего представления о силовиках выбивались только волосы телохранителей, длиной до плеч, свободно развевающиеся, гладкие, в искусственном свете станции они отливали синим. У каждого телохранителя в ухе поблескивало украшение. Какой-то девайс? Потом заметила, что и на висках что-то отсвечивало.

Охраняемый сурового вида стражами объект привлекал еще большее внимание. Он ни в чем не уступал своему сопровождению, не менее высокий, широкоплечий, двигался со схожей, отработанной годами тренировок угрожающей пластикой. Отличался, пожалуй, только «расцветкой» и кое-какими нюансами. Густые волосы длиной до лопаток отливали фиолетовым. На лбу светился обруч. Девайс или украшение? И одежда на нем фиолетового цвета: облегающие брюки, заправленные в прямо-таки футуристические, переливающиеся сапоги; плотный приталенный сюртук до середины бедра из чуть поблескивающей ткани; в раскрытом вороте видна лиловая рубашка, плотно прилегающая к крепкой шее, с ярко-фиолетовой круглой брошью на месте первой застежки. Плечи, уязвимые места груди, живота и паха прикрыты защитными составными пластинами. Отполированные до блеска, они добавляли не столько важности и значимости владельцу, сколько того же футуризма.

Заинтриговавших меня мужчин никто не интересовал, они шли, абсолютно уверенные в своей силе, неуязвимости и власти. Больше того, окружающие по неизвестной мне причине покорно расступались, стремились убраться с пути этой загадочной четверки, образуя вокруг нее двух-трехметровое свободное пространство. Даже негуманоиды чудовищных размеров и форм торопились отползти или отпрыгнуть подальше. В чем причина такого страха? Какой-то распугивающий энергетический флер? Или причина в репутации? Но почему я, которую чем только не грузили у Маду, о них ничего не знаю?

Однако прямо сейчас подумала о более важном: к зловещим иномирцам претензии сходу вряд ли кто решится предъявить, если вдруг одна отчаянная землянка к ним прибьется. Я колебалась лишь пару мгновений, глядя им уже в спины. Помог решиться взгляд назад и вверх, высунувшись из-за колонны, туда, где стояли эмарги с охранниками космопорта.

Оторвавшись от иллюзорного, чисто символического укрытия, я ринулась за удаляющейся четверкой. Пристроилась хвостиком за двоими, что прикрыли тыл объекта, но разве этого достаточно? Пришлось чуть обогнать и, сразу поймав внимательный, изучающий взгляд обоих телохранителей, чуть не бежать параллельным курсом с видом, что я тут по своим делам поспешала. Заодно словно бы невзначай сокращала расстояние между собой и «объектом» охраны. Лишь бы не прибили и не прогнали.

Невольно отметила, что рядом с быстро шагавшими мужчинами стало теплее, чем было буквально несколько секунд назад.

– Лио… – негромко произнес телохранитель, идущий в двух шагах за мной, так, что вряд ли его слышали окружающие.

Что означает слово «лио» – обращение или предупреждение на незнакомом мне языке? – я не поняла. Возможно, «лио» – имя или фамилия, звание там или чин, или просто «господин» на языке неизвестной мне расы. Но никаких действий со стороны этой важной группы лиц не последовало. Что подвигло меня решиться на следующий рискованный шаг – внутрь треугольника, поближе к «шишке». Странно, но стоило оказаться в охраняемой зоне, я словно в лето попала, так тепло стало и вряд ли из-за быстрой ходьбы. Я даже согрелась и почувствовала прилив сил и желание бороться за свободу дальше.

Еще обнадежило поведение охранников: не оттолкнули и даже не остановили. Однако следом за этой мыслью над головой раздался многозначительный «кхм». Вскинув голову, я слегка замедлилась – на меня с недовольным любопытством, очень сверху вниз смотрел охраняемый объект, на которого я сделала ставку в деле своей защиты. Вот только он был не в курсе возложенной на него благородной миссии.

Он действительно похож на землянина, это однозначно. Вполне привлекательный мужчина с типично квадратной формой лица, с широкими, четко выраженными скулами, слегка выступающей нижней челюстью и острым подбородком. Кожа смуглая, с легким сероватым, вероятно, из-за здешнего освещения, оттенком. Широкий рот с тонкими губами, но очень земной. И самое замечательное – глаза, большие, ярко-фиолетовые, словно подсвеченные изнутри и гармонично сочетающиеся с фиолетовыми густыми волосами и полукружьями бровей, которые хмуро и недоуменно сошлись к переносице прямого римского носа.

А вот виски у этого фиолетового иномирянина, как и цвет прекрасных глаз, совершенно неземные, покрытые плотно прилегающими чешуйчатыми наростами, которые сужаются к волосам и скрываются в густой шевелюре. Странное украшение на лбу – обруч-диадема со светящемся лиловым камешком – инородно не выглядело, наоборот, шло ему, как и штуковина в ухе, наверняка девайс для связи, но затейливый. Схожий и у телохранителей.

– Вы не ошиблись компанией? – вполне вежливо, на всеобщем поинтересовался, скажем, Фиолетовый Лио хрипловатым, очень мужским голосом, в котором четко прозвучало предупреждение. Но стоило ему внимательнее рассмотреть мое лицо, осознать, что перед ним женщина, добавил, мне показалось, почти растерянно: – Госпожа.

Я поспешила воспользоваться единственным шансом и отчаянным шепотом взмолилась:

– Простите, господа, я вас только на пару минут побеспокою своим присутствием. Здесь большая толпа, столько опасных личностей, что опасаюсь оказаться затоптанной. Позвольте я с вами пройдусь… недолго… через этот зал.

– Госпожа, с вами все нормально? – сухо поинтересовался один из идущих за Фиолетовым Лио телохранителей.

Обернувшись к нему, я зачастила:

– Да-да, простите, господин, все хорошо. Вы не обращайте на меня внимания, только с краешка в вашей компании пройти разрешите, ладно?

Уговаривала, пыталась потянуть время, чтобы не вытолкнули из своего теплого треугольника. Не спасусь, так хоть согреюсь впервые за несколько недель. И тут уловила краем глаза подозрительное движение: по лестнице, возле которой несколько минут назад жалась к колонне, торопливо сбегали эмарги и двое траков-безопасников с явным намерением меня догнать. Испуганно схватила Лио за руку и, ощутив, насколько его ладонь горячая и большая, поняла, что схватила бездумно, инстинктивно, скорее всего нарушив личную границу представителя неизвестной мне расы, но отпустить ее не смогла.

– С вами точно все в порядке, госпожа? – повторил вопрос телохранителя сам охраняемый.

У меня глаза защипало от поступивших слез, страх накрыл с головой, ведь сейчас нас догонят – и конец, я в лапах Маду и проданный инкубатор.

– Все в порядке… – сипло повторила я. Затем решилась и, с надеждой глядя в лицо мужчине с такой замечательной рукой, пожаловалась: – У меня здесь пересадка, пока ждала лайнер, каким-то образом привлекла внимание криминальных личностей. Наверное, они подкупили охрану и пытаются меня схватить. Я боюсь, что это торговцы живым товаром.

Фиолетовый Лио остановился, его охранники тоже. Поднял наши сомкнутые руки и странным взглядом уставился на них. Согласна, моя рука с тонкими пальцами, узкой кистью и бледной кожей в сравнении с его широкой, крупной, смуглой составляла контраст. И уж ни в какое сравнение не шли мои розовые ногти с темной, грязной каемкой с темно-фиолетовыми, почти до черноты, когтями иномирца.

Камешек в украшении на лбу незнакомца неожиданно вспыхнул. Его длинные пальцы чуть стиснули мои, а яркие фиолетовые глаза впились в мое лицо. Но ничего странного я не заметила, не почувствовала, кроме тепла, исходившего от мужской руки. Или от самого мужчины? А между тем к нам спешили мои преследователи.

Накрыв второй ладонью наши сомкнутые руки, я с мольбой всхлипнула:

– Не отдавайте меня им, пожалуйста!

Мужчина полыхнул фиолетовым пламенем глаз, одарив меня каким-то загадочным удовлетворенным взглядом. Странно ухмыльнулся и произнес:

– Хорошо.

И треугольник телохранителей сразу перестроился, встав за нами. Судя по лицам приближающихся эмаргов и безопасников, те, в отличие от меня, были в курсе, что из себя представляют и какой расы мои невольные, надеюсь, спасители. Пятеро моих преследователей оценили усложнившуюся ситуацию и вели себя соответственно: противостояли нам, остановившись в трех метрах. Народ стремительно отхлынул от двух грозных групп еще дальше, обеспечив вокруг нас приличное свободное пространство, хуже того, поспешно огибая по дуге и не слишком любопытствуя, словно проклятое место.

Эмарг с хохолком, отметив мою руку в руке некстати для него возникшего защитника, напрягся. Затем, выступив вперед, настороженно разглядывая телохранителей Лио, обратился:

– Наше уважение высшим представителям Лиамарила.

В ответ на его приветствие Фиолетовый Лио слегка склонил голову, давая понять, что слушает.

А я заполошно полезла копаться в полученных знаниях, выуживая сведения о прозвучавшем названии. О… ничего себе влипла в историю с географией…

Лиамарил – один из сильнейших суверенных миров с передовыми технологиями и экономикой, обеспеченный всеми возможными ресурсами и надежно защищенный. Могущественный, поскольку имеет внушительное влияние в Галагидисе, владеет несколькими колониями. Что еще интереснее: гражданство Лиамарила приобретают только те иномирцы, которые заключают брачный союз с его жителями. А разрешение на проживание и любую экономическую деятельность можно получить лишь временное и только в колониях на внешнем рубеже этого весьма закрытого мира.

Моя Снегурочка опять запела заунывную зимнюю песню, но меня слишком грела рука лиамарила и его «хорошо», поэтому приказала ей заткнуться и пока посмотреть, что будет, терять-то уж нечего.

Если не ошиблась, звезда планетарной системы, где находится этот суперкрутой мир, называется Лиам, сама планета – Амарил. Лиамарилы – псионики, все, без исключений. Система управления – абсолютная монархия. При этом, в отличие от тех же эмаргов, население не делят на высших и низших. Наличествует разделение по древности и силе рода. Именно самые сильные и старые семьи составляют аристократию. Только свою элитарность необходимо постоянно доказывать заслугами и делами, поэтому все аристократы так или иначе военнообязанные.

Генотип землян и лиамарилов полностью совместим, хотя есть какие-то ограничения, связанные с их пси-энергией. Но, как обмолвился Бельдилаж, они лютые законники, традиционалисты с жесточайшим следованием внутренней иерархии и еще с десятком оговорок, которые бесчувственный ларс буквально цедил, выражая таким образом крайнюю форму неодобрения, из-за чего на аукционы, подобные моему, представителей этого мира не приглашали. Если я верно поняла, с этих «законников» станется прийти и забрать лот согласно букве закона, бесплатно.

Мой суматошный мозговой штурм прервал один из местных безопасников тщательно выверенным уважительно-настойчивым тоном, коверкая слова, на всеобщем:

– Эта жэньчина соврешила пряступленье, нудно отдать ее мирью Эмарг…

– И в чем ее обвиняют? – сухой хрипловатый голос сверху заставил меня окаменеть от напряжения и еще сильнее сжать руку его обладателя.

– Марая Мочан – сбежавшая наложница, которая отказалась платить по своим долгам, – ответил Хохолок, видимо, не захотел опять слушать мучительно корявое пояснение трака.

– Ложь! – категорично отрезала я, хотя скорее каркнула, так горло перехватило.

Несмотря на жар, что расходился по телу от наших с лиамарилом сомкнутых рук, внутри у меня все сжалось. Неужели опять буду мерзнуть? Мои данные известны, теперь, куда бы я не направилась, как бы не затирала и не путала следы, все равно найдут.

– Полагаю, это какая-то ошибка, – спокойным, ровным тоном отмел поползновения эмарга лиамарил-защитник, а потом потряс до основания: – Моей женщине нет смысла у кого-то занимать – в ее распоряжении все мои ресурсы.

Хохолок разозлился:

– Эта девка наша!

– У вас есть доказательства? – тем же ровным тоном поинтересовался мой спаситель.

Мгновение-другое Хохолок раздумывал, как если бы колебался, затем активировал экран своего кибера и развернул интерактивное окно, позволив всем участникам противостояния увидеть документ. Уже знакомый мне шаблон был заполнен моими данными и даже подтвержден кем-то из администрации Миритима. Кошмар!

– Серьезно? Это все? – сухо произнес мой защитник. – Дайте мне минуту – и в подобном же формате моим пожизненным должником окажетесь вы. Все пятеро! Готовы?

Эмарги-наемники еще больше напряглись, как и зеленомордые траки-законники. А я задалась вопросом: кто этот мужчина, который отстаивает мою свободу, если к любым его словам настолько серьезно относятся?

Один из траков решил проявить смелость:

– Как представители правоохранительных органов Трака, мы имеем право задержать…

– Задержать сиагирада Лиамарила? Уверены? – ледяным голосом уточнил, как оказалось, некий сиагирад.

Наверное, высокий чин, раз правоохранитель трак спешно задвинулся за спины эмаргов, просипев:

– Простите.

Однако Хохолок, тертый калач, сделал шаг вперед и, я бы сказала, запальчиво заявил:

– Вы не знаете ее и рискуете многим. Это продажная, опасная тварь, готовая за дзан уничтожить любого. Подставит, убьет даже ребенка, предаст и продаст кого угодно. Не жалейте ее, высший. Она этого не стоит. Эта тварь принадлежит моему хоз… нанимателю, и только ему…

Вокруг царил гул множества голосов, разбавляемый звоном системы оповещения, шипение пневматики, «ба-бах» сталкивавшихся багажных гравитележек, но в центре нашего заколдованного круга словно все застыло, стихли посторонние звуки. Каждое слово эмарга будто огромной сосулькой падало в пустой каменный колодец и со звенящим грохотом разбивалось на тысячи осколков. Мои глаза запекло от слез отчаяния и ужаса: ведь кто поверит, что пес Маду лгал?

По-прежнему держась за руку, как выяснилось, высокопоставленного лиамарила, как за единственное спасение в чужом жестоком мире, я подняла к нему лицо и наткнулась на внимательный, изучающий взгляд. Через два удара моего сердца его темно-фиолетовые брови дрогнули в подобии ироничной усмешки. Дальше он вдруг поднял наши сцепленные руки, блеснув широким черным девайсом на запястье, конечно, очень навороченным и дорогим, а еще, показалось, что зловеще, мелькнул черными когтеобразными ногтями – и мягко коснулся губами моих ледяных пальцев. У него на висках оказались не чешуйки, а примыкающие друг к другу роговые наросты черного цвета, отливающие фиолетовым. А для чего обруч на лбу с сияющим камешком – непонятно. Но сиял камешек ярче и ярче.

Глядя мне в глаза, загадочный мужчина ледяным тоном, с четко слышимой угрозой произнес:

– Сочувствую вашему хозяину, вам же советую тщательнее и профессиональнее выполнять свою работу. И впредь никогда и ни при каких обстоятельствах не путать продажных тварей с женщинами лиамарилов. Вы меня правильно поняли?

Развернувшись к эмаргам, лиамарил, он же загадочный сиагирад и лио, опустил наши руки, но так и не разомкнул их.

– Эта женщина принадлежит Эмаргу! – не отступал Хохолок и даже сделал еще один настойчивый, угрожающий шаг веред, будто подобрался на расстояние прыжка.

Двое других наемников из его команды тоже не отставали – плавно подались навстречу, как бы невзначай сократив расстояние между нами. А вот охрана высшего на их выпад не отреагировала, размеренно крутила головами и глазами, контролируя тыл своего, видимо, не охраняемого, а всего лишь сопровождаемого объекта.

– Эта женщина принадлежит мне, – спокойно возразил мой влиятельный защитник.

Злющий поборник собственности эмаргов покраснел от ярости и бессилия, затем я впервые увидела, как его лицо начало багроветь, и напряженные лица его подчиненных тоже. Следом потемнели траки – налились нездоровой болотной зеленью, не выдержали противостояния и отступили на несколько шагов, признавая поражение.

А эмарги колебались. Хохолок наверняка просчитывал варианты, но с каждой секундой промедления им становилось все хуже и хуже. О чем свидетельствовал внешний вид: сероватая кожа стала темно-багровой, покрылась испариной, белки глаз прочертили красные ниточки лопнувших кровеносных сосудов. Того и гляди удар хватит и из орбит выйдут. Да и я вспотела, даже немного душно стало. Надо же, давно не испытывала подобного ощущения в своем теле, отчего-то пышущем теплом.

– Вы пожалеете! – просипел Хохолок, в конце концов отступив, причем сразу на несколько шагов назад.

Один из его подельников рвано выдохнул от облегчения и неожиданно выхватил бутылку с водой у имевшего неосторожность проходить в пределах его досягаемости гуманоида, сделал несколько жадных глотков, а остаток вылил себе на голову.

– Уверен – нет, – усмехнулся сиагирад, затем, нисколько не изменившись в лице, спокойно развернулся и продолжил путь к лифтам, ведущим в пятый сектор, не отпуская моей руки. Шаг-другой, и он тихо поторопил меня, ускоряя ход: – Быстрее!

Я послушно бежала рядом с ним, трое его сопровождающих вновь выстроились треугольником.

Немного удалившись от моих врагов, сиагирад неожиданно сжал мою руку, вынудив поднять к нему лицо, и спросил с некоторой обеспокоенностью:

– Как самочувствие? Все нормально?

Я откровенно призналась:

– Да-да, конечно, все хорошо! Только коленки до сих пор трясутся, так страшно было.

И тут же отметила, как дернулись в удивлении красивые фиолетовые брови моего спутника, но он не сказал, чем удивлен. Зато обернулся впереди идущий телохранитель и бросил на меня крайне заинтригованный взгляд. И вот эта их общая удивленная заинтересованность на несколько мгновений насторожила.

Дальше короткая манипуляция перед пультом управления лифтом спецкартой – и мы понеслись вверх, сквозь прозрачную стенку наблюдая за командиром эмаргов, яростно угрожавшим неведомому мне собеседнику, с которым связался по киберу.

Подняв лицо к сиагираду, я хрипловато после пережитого эмоционального шторма прошептала:

– Я от всей души благодарна вам за защиту и… спасение. Все, что они говорили, – вранье. И… спасибо огромное. Я вас больше не побеспокою…

Закрытый для не ВИП-путешественников уровень встретил нас тишиной и совершенно пустой платформой, на которую выходил десяток шлюзов. У трех из них виднелись откинутые пандусы пристыкованных межзвездников. Я прикинула, где здесь можно спрятаться от преследователей, в какую бы дыру забраться. И как потом выбраться из этого сектора. А в идеале – со станции.

Лиамарилы быстро двинулись по платформе вдоль шлюзов, и я, с трудом успевая за ними, растерянно, дезориентировано просипела, повторив:

– Спасибо. Я вас больше не побеспокою. Главное – оторвалась от чудовищ, а дальше как-нибудь сама и…

Под мой испуганный писк сиагирад сдернул с моего плеча сумку и кинул ее ближайшему телохранителю. Затем, резко обернувшись, присел и подхватил меня под коленями, как ребенка. И со мной на руках стремительно понесся куда-то, при этом умудряясь отдавать кому-то приказы.

Мы прибежали к дальнему шлюзу, где светился откинутый пандус, по которому навстречу нам выскочили двое вооруженных мужчин лиамарилов. За нами раздались громкие голоса; обернувшись, я увидела преследовавших меня эмаргов вместе с многочисленной вооруженной охраной космопорта и ужаснулась. Тем временем наша группа под прикрытием двух лиамарилов в военной форме взбежала по пандусу в выпускной отсек межзвездника. И так же стремительно двинулась по коридору корабля. Очередной приказ на неизвестном мне языке – и я ощутила нарастающую вибрацию. Лиамарилы явно торопились убраться со станции.

Затем трое телохранителей свернули в другой коридор, а сиагирад быстрым шагом продолжал идти по кораблю. Как оказалось, в рубку. Рубку я видела в развлекательных киберисториях, еще мы с сестрой и братом, помимо космического музея, наведывались в игровой зал, где было множество симуляторов, позволявших побыть в роли пилота или навигатора.

Но этот центр управления кораблем разительно отличался от земных. Первое впечатление – компактный, я с порога словно в киберсимулятор попала, где все происходило вокруг голограммы с цифрами, знаками, данными, и всем этим информационным потоком управляли пятеро мужчин в белой форме. Один из них, судя по более ярким и разнообразным нашивкам, скорее всего, капитан корабля, раз отдавал четкие приказы корабельному ИскИну, находясь у центральной консоли.

Выдвинув пару кресел из ближайшей переборки, мой добровольный носильщик посадил меня – признаться, ошалевшую от происходящего, – и спеленал страховочными ремнями. Пока он располагался в соседнем кресле, я во все глаза уставилась на экраны, на которые внешние камеры транслировали ситуацию снаружи.

Корабль лиамарилов набирал скорость, покидая станцию, но траки явно вознамерились не допустить этого: впереди, закручиваясь спиралью, смыкались створки нашего шлюза, а мы неслись прямо на них.

Капитан и сиагирад обменивались рубленными, напряженными фразами, но, судя по бегущей картинке за бортом, не приняли решения о торможении. В ужасе от приближающейся катастрофы я невольно закрыла рот руками, чтобы позорно не заорать. Однако в последний момент, преодолев рубеж медленно смыкавшихся лопастей шлюза, мы успели без столкновения с препятствием выскочить со станции.

Мой судорожный всхлип облегчения наверняка услышали все в рубке, только он оказался преждевременным. Обернувшись ко мне, сиагирад, взбешенно полыхнув фиолетовым пламенем глаз, очень зловеще заявил:

– Пора напомнить зарвавшимся тракам, кто такие лиамарилы.