Глава 5

Страж посчитал мое молчание за утвердительный ответ. И стало обидно до дикой, иссушающей душу боли. Я сглотнула, попыталась закричать, но в горле стоял ком. В трубке раздались гудки.

«Вот и все», — подумалось отстраненно.

А я стояла, не в силах не только пошевелиться — сделать вдох. Голова закружилась. Перед глазами заплясали черные мушки, а во рту откуда-то появился горьковатый металлический вкус.

Усилием воли я заставила себя втянуть воздух. Он прокатился по горлу, обжигая меня изнутри морозом. Зато вернулось зрение и слабость отпустила.

«Может, оно и к лучшему?» — подумалось вдруг. С рациональной точки зрения — да. У Стилла — невеста, он аристократ, и девушка из провинции ему не чета. Вот только сердце было с этим не согласно.

И оттого меня будто разрывало на две части. Я стиснула зубы, сжала кулаки. После. Обо всем подумаю после. А пока…

Пока за спиной хлопнула дверь и в комнату, смеясь, ввалились Дара и Лори, умывшиеся и столь жизнерадостные.

— Что стряслось? — лишь бросив на меня взгляд и задержав тот на магофоне в моей руке, обеспокоенно спросила рыжая. — На тебе лица нет. Мы можем чем-то помочь?

— Слава двуединой силе, никто не умер, чтобы требовалась помощь некроманта, — проговорила я, и собственный голос показался каким-то карканьем.

Кучеряшка тут же шумно выдохнула и, притворив дверь, поинтересовалась:

— Раз все живы, то что бы ни произошло — это уже не беда, а проблемы. А их можно всегда решить.

Тут с алхимиком трудно было не согласиться. Лори, чей отец долго находился в казематах, знала, о чем говорит. И я, взглянув на нее, подумала, что кучерявая права: главное, все живы. А что до моего сердца, которое готово сдохнуть… Оно успокоится. Со временем. Наверное. А пока же попросила у соседки успокоительной настойки.

Лори не только вручила бутылек, но и самолично из него накапала — в ложку и мне на мозги. Последнее — в лечебно-профилактических целях, чтобы я себя не накручивала и не перенапрягалась сегодня. Все же у меня высокий магический потенциал. Так и до выгорания недалеко.

И хотя алхимик не знала о наставлениях лекаря, который выписывал меня из больницы, но повторяла его напутственную речь буквально слово в слово.

На завтрак, а затем и на занятия я шла сомнамбулой. Но самое удивительное, что именно это заторможенно-отстраненное состояние на практикуме по стабилизации магического потока помогло мне первой идеально выполнить задание. Луч, выстреливший из моих ладоней, сформировался удивительно быстро и попал точно в цель. Но даже высший балл и похвала от преподавателя оставили меня абсолютно равнодушной.

Благодаря настойке я двигалась, разговаривала, не скатываясь в истерику. Но я концентрировалась на каждом жесте, вздохе, чтобы контролировать собственное тело, которое жило, казалось, своей, отдельной от меня жизнью.

И отчасти эта вынужденная концентрация на каждом мгновении спасала от мыслей о Дэне. И даже на тренировке, когда нас все занятие заставили лишь бежать с полной выкладкой, я показала неплохой результат: сама добралась до финиша. Механически, слегка дергано. Но я не чувствовала ни боли, ни усталости. Хотя они наверняка были.

Бруквор, неодобрительно смотревший на меня все занятие, подошел после него и мрачно сообщил:

— Сегодня, адептка Роук, вы можете не приходить на дополнительную тренировку.

Я посмотрела на него. Моя голова при этом повернулась резко, как у шарнирной куклы.

— Почему? — задала я вопрос. Признаться, я бы с удовольствием провела на полигоне весь день. И всю ночь. Бежала. Бежала. Бежала… Потому что движение давало мне возможность забыться. Хотя бы на время.

— Не знаю, что за бодрящий эликсир вы принимали, но больше так делать не советую. С магией и собственным телом не шутят.

— Я пила успокоительную настойку, — пришлось признаться.

И тут брови Бруквора поползли вверх.

Видимо, с таким видом допинга тренеру сталкиваться не приходилось.

— Все равно сегодня отдыхаешь, — отрезал Бруквор.

И, не прощаясь, резко развернулся и пошел прочь.

А я осталась стоять. Лишь спустя минуту, когда ко мне подскочил Мор, который весь день сегодня пытался меня растормошить, поняла, что стою и бездумно пялюсь вслед тренеру. Кажется, даже на его… кхм… пятую точку.

— Ты сегодня сама не своя, Рин, что случилось? — беря меня за руку, спросил приятель и повел к выходу с полигона.

Мы были последними: группа давно уже ушла. Сегодня, для разнообразия, не сильно-то и изгвазданная в грязи, все же отжиманий и полосы препятствий не было. Лишь бег, за все время которого даже ни разу не упала…

— Что случилось? — вновь стал допытываться приятель, когда мы шли по дороге к кипарисовой аллее.

— Ничего смертельного. — Я прикрыла глаза. — Мор. Я хотела бы побыть одна.

Друг без слов кивнул, сжал мою руку, а затем произнес единственную фразу:

— Если что, знай: я всегда рядом.

— Спасибо, — поблагодарила я, и он пошел прочь.

А я побрела дальше, опустив голову вниз и особо не разбирая дороги. Кто-то проходил мимо или обгонял. Но я этого не замечала. Ровным счетом до того момента, как макушкой не врезалась в чью-то грудь.

А в следующую секунду меня обняли руки. Сильные и такие знакомые. Я вскинула голову и встретилась с хмурым серьёзным взглядом того, кто успел мне стать так дорог.

— Ты?! — вырвалось у меня ошарашенное.

— Я, — согласился страж.

Моя рука сама легла на мужскую грудь, скользнув под полу распахнутой куртки. И пальцы ощутили под тканью футболки повязки.

— Но ты же должен… — начала я, понимая, что этот ненормальный, поправ все лекарские предписания, просто сбежал из палаты.

— А еще я должен услышать от тебя, глядя глаза в глаза, что ты решила со мной расстаться.

— А если услышишь? — Я сглотнула.

Повисла пауза. Напряженная. Казалось, задрожал сам воздух. И нервы, что были натянуты канатами над пропастью из отчаяния и боли.

— Даже если услышу, все равно не отступлю, — вдруг упрямо выдохнул Дэн. И судя по тому, каким обескураженным он выглядел, признание получилось неожиданным даже для него самого. Но он сжал губы и, на миг прикрыв глаза, словно решился идти до конца, добавил: — Потому что я тебя люблю. А еще я эгоист. Потому не могу отпустить тебя просто так.

— И не отпускай, — выдохнула я, понимая, что только сейчас, в его объятьях, я снова начала жить, а не существовать.

— Так ты расскажешь, во что успела ввязаться без меня? И почему этот заморыш лапал тебя под дождем?

— Знаешь, меня больше интересует, кто у нас такой талантливый магограф, что умудрился простые дружеские объятья превратить в поцелуй, да еще так оперативно доставить тебе снимок? — вопросом на вопрос ответила я.

— У меня есть предположения… — хмуро отозвался Стилл, и в его глазах блеснули решимость и холод стали.

Скорее всего, наши с Дэном мысли были схожи и мы оба подумали о НЕЙ, но… я, вычисляя ликвидатора, уже успела убедиться: можно запросто ошибиться в любом, даже кажущемся единственно верном предположении, поэтому произнесла:

— Мы можем поймать этого типа на живца. Я могу спровоцировать сцену неверности. И могу побиться об заклад, через пару часов тебе уже будут передавать снимок. Нужно только подловить посыльного и допросить. Чтобы наверняка…

— Нет! — решительно выдохнул Стилл и стиснул зубы. — Провокация в твоем исполнении одного конфликта и трех смертей не стоит.

На мгновение я даже призадумалась: как на подобную фразу реагировать? Это, вообще, оскорбление? Или комплимент? На всякий случай гордо замолчала.

И опустившаяся на нас двоих тишина в опустевшей аллее приобрела какую-то особую значимость.

Дэн обнял меня и прошептал, уткнувшись носом в мою макушку:

— Я за тебя переживаю, Ники. А еще одна мысль о том, что рядом с тобой находится этот Толье, просто выводит меня из себя!

Мне хотелось сказать, что теперь, когда меня перестали считать чьей-то пассией и ставленницей, вокруг скромной особы Николь Роук крутится чуть ли не половина группы. Один Пират с его целеустремлённостью тарана чего стоит. Но не думаю, что Дэну, который держался, стоя рядом со мной, на одном своем упрямстве, сейчас стоило это знать.

Словно в подтверждение моим словам, Стилл пошатнулся, но выровнялся.

— Ты же на ногах не стоишь, — выдохнула я потрясенно.

— Я прекрасно себя чувствую. Просто отлич… — страж не договорил, начав терять сознание, навалился на меня.

— Демонову мать! — успела выругаться я про себя, пытаясь не упасть под тройным весом: почему-то Стилл показался мне гораздо тяжелее, чем выглядел.

Может, дело было в том, что тело парня состояло из мышц, которые гораздо тяжелее жирка. Или я после тренировки оказалась измотанной, но…

— И почему я не влюбилась в тщедушного низкорослого коротышку? Такого было бы куда проще до скамейки дотащить! Закинул на плечо и поволок… — выдохнула я, сдувая светлую выбившуюся прядь, которая так и лезла в глаза.

И тут я почувствовала, как под рукой, которую я упирала в грудь стража, становится влажно.

Я отняла ладонь и увидела расползавшееся на футболке алое пятно. И тут я испугалась. По-настоящему.

Порой страх прорастает в человеке, пускает корни, медленно проникая во все его существо. Иногда он подобен ступеням подвала, в который спускаешься. И с каждым шагом паника внутри тебя нарастает. Так вот со мной ничего подобного не было. Ужас прошил меня с макушки до пяток, словно молния. Я почувствовала, как задрожали руки, как магия, наплевав на все успокаивающие зелья, рванулась навстречу Дэну… А я смогла выдохнуть лишь одно:

— Не смей умирать!

Вокруг, как назло, все будто вымерли! Я лихорадочно оглянулась, но звать на помощь было просто некого.

Откуда взялись силы — я не знала, но я за несколько секунд смогла дотащить неподъемное до этого тело до скамейки, а затем, трясущимися руками набрала номер экстренной лекарской помощи.

Теряя драгоценные мгновения, описала ситуацию и услышала спокойно-размеренное:

— Целительская карета неотложной помощи выехала. Ожидайте. Если вы маг, то можете попробовать исцеляющие заклинания…

На это я едва не закричала в магофон. Сила-то у меня была. Но как ей пользоваться, чтобы не навредить… Я не знала.

Но был тот, кто знал. И он наверняка не так далеко и ушел. Я позвонила Мору. И приятель, только услышав мой голос, спросил единственное:

— Ты где? — И повесил трубку.

Внутрив все оборвалось: неужели ему просто некогда?

Но, оказалось, я плохо думала о двуликом приятеле. Он выскочил из кустов так, что стало понятно: мчался напролом.

Увидев меня и Дэна, Мор цветасто выругался и скомандовал:

— Беги за целителителем из лекарского отделения. Я попробую остановить кровотечение.

Точно! Испугавшись за Дэна, я совершенно забыла о том, что в академии есть свои маги жизни, которые ежедневно лечат не в меру активных адептов.

Стремглав понеслась к двухэтажному корпусу, край крыши которого был виден из парка. Я смутно помнила, как не бежала, а почти летела над землей, как ворвалась в целительское отделение, как встряхнула за грудки неторопливого лекаря и как тот, едва узнал, что адепт истекает кровью, гаркнув: «Показывай где!» — помчался за мной, потеряв на ходу колпак.

Я побежала обратно и вылетела на аллею, оставив позади целителя. И услышала злой голос Дэна, заставивший меня застыть на месте.

— Ники — моя! Не смей…

— Я не привык менять свои планы, — перебил Мор и добавил: — Тем более сейчас, когда я больше тебе ничего не должен: ты спас жизнь мне, я сегодня — тебя. Мы в расчете…

И тут Толье осекся, увидев меня.

Целитель же, увидев, что пациент хоть и умирает, но не очень активно, а скорее даже отвлекаясь от процесса и филоня, облегченно выдохнул. И уже нормальным шагом приблизился к скамье, оттеснив с той Мора. Осмотрел разошедшуюся рану Дэна, которую при помощи магии затянул Толье, и похвалил того за правильные действия. А затем приступил собственно к исцелению удравшего из лечебницы адепта.

Когда к академии прибыла вызванная бригада лекарей, Стилл был уже в относительном порядке. И даже смог (не без помощи лекбратьев, что держали его под мышки с двух сторон) дохромать от аллеи до кареты целительской быстрой помощи.

Правда, пожилой маг жизни, узнав, что Дэн — тот самый сбежавший пациент, которого полдня разыскивало все отделение, без слов достал из кармана пузырек, открыл его, отчего вокруг разнесся запах валерианы и пустырника, накапал в винтовую крышечку от бутылька настойки и опрокинул в себя. А потом принялся капать, но уже не лекарство, а просто — капать, зато прямо на мозги или что там было в голове у безответственного адепта. Потому как Дэн не только сорвал план лечения себе, но и психику заведующему отделением. Потому что сегодня оказался день побегов. Из палат интенсивной терапии исчезли сразу пятеро пациентов.

— Вы что, сговорились? Или у некромантов сегодня акция какая: пять трупов по цене четырех? — проворчал пожилой целитель.

— Почему акция? — непонимающе спросил Дэн.

— Да потому, что тебе, дорогой мой олух, с твоим диагнозом нормально и без происшествий светило дойти разве что до кладбища. Сильно повезло, что рядом оказались те, кто смогли помочь. Иначе был бы ты, как твой товарищ по сегодняшнему коллективному забегу, трупом.

Целитель еще долго отводил душу, рассказывая, что сегодня удрало сразу несколько пациентов.

Один, желая разбогатеть, понесся делать ставки на бегах, когда скакуну под номером семь дали бодрящего эликсира. Он, как и лошадь в той злополучной гонке, до финиша не дошел.

Два брата-близнеца удрали из палаты, потому что сегодня была свадьба их лучшего друга. Подарка в виде двух трупов невеста явно не ожидала.

Еще одна беглянка оказалась поклонницей лунной неги — дурманящего порошка. И сегодня банально сорвалась — отправилась к своему приятелю, который ее на эту пакость и подсадил. Но умерла она, так и не дойдя до своей цели. Ее сбила машина.

И лишь Дэн оказался до демонов везучим. Хотя, слушая нотации пожилого лекаря, страж сейчас об этом явно сожалел. Стилл выразительно морщился, но молчал, лишь перед тем, как сесть в фургончик, повернулся ко мне и произнес:

— Ники, дождись меня.

— Обязательно, — с трудом выдохнула я.

В горле стоял ком, руки еще все подрагивали от осознания того, что я едва не потеряла Дэна. Навсегда. И эти переживания вытеснили те, другие, что жгли мою душу изнутри с самого утра. И сейчас было ощущение, что из меня вынули стержень. Тот, на котором механическая кукла по имени Николь Роук держалась весь этот день.

Машина уехала, увозя с собой бледного, обескровленного Дэна. Провожала его успевшая собраться толпа зевак из адептов и преподавателей.

А я вдруг пошатнулась. Меня тут же подхватил под руку Толье.

— Ники, что с тобой?

— Знаешь, Дрон, у меня хоть и крепкая нервическая система, но сейчас я бы не отказалась прилечь в обморок.

— Понял, — тут же отозвался Толье и как на буксире потянул меня вон из толпы.

Лавочек рядом не оказалось, но зато невдалеке был фонтан. На его-то бортик я и присела. И когда голова перестала кружиться, а мысли обрели ясность, я сначала, как приличная девушка, поблагодарила приятеля, а потом, как совершенно неприличная, устроила небольшой скандал. И начала его с фразы:

— И что это было?

— Я спас Стилла, — не моргнув глазом отозвался одногруппник.

— Ты понял, про что я, — выпалила, закипая.

— Про что? — Роль непроходимого тупицы Толье играл отлично. Как посмотрю, приятель был вообще очень разносторонней и талантливой личностью. Ему как актеру, шпиону или юристу цены бы не было.

— Про твой разговор с Дэном на скамейке. — Я, развернувшись к сидевшему рядом другу, зло прищурилась.

— Он касается лишь меня и Стилла.

— Но речь в нем была обо мне! — я сорвалась на крик. — И давай я сама буду решать…

— Хорошо, — перебил меня Мор и поднял руки в жесте «сдаюсь». — Я, кажется, тоже погорячился и перегнул. Предлагаю перемирие и лишь партнерские, деловые отношения. Идет? — И он протянул открытую ладонь для рукопожатия.

Вот как у него так получалось? Еще пару мгновений назад я была готова взорваться, но этот хитрый тип умудрился всего парой фраз заставить меня если не остыть, но хотя бы перестать желать его придушить.

Я помедлила.

— Ники, мы не должны сейчас концентрироваться на наших эмоциях. Ни я, ни ты. Иначе упустим время…

Я вспомнила о моей клятве. И о том, что в случае, если нам не удастся найти того, кто шантажирует отца Мора, могут погибнуть тысячи, а то и сотни тысяч ни в чем не повинных людей.

Я прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Мор, как бы мне его ни хотелось стукнуть, был прав.

— Хорошо. Извинения приняты, — с этими словами я пожала руку слегка ошалевшему Толье, крепкая мужская психика которого разбилась вдребезги на виражах моей женской логики.

— Отлично, тогда я буду ждать тебя в шесть вечера у входа в главный корпус, — заявил Мор и пояснил: — Будем восстанавливать хронологию того дня, когда пропала моя тетушка.

— Знаешь, у тебя в шесть по расписанию, может, и подвиги, раскрытие политических заговоров… а у меня грядки! — припечатала я. Увы, отработку никто не отменял.

— Какие? — не понял приятель.

— Непрополотые. Так что сначала сорняки, а потом уже спасение мира.

— Договорились, — вынужденно вздохнул Толье и предложил: — Давай я тебе помогу в оранжерее?

Я глянула на абсолютно серьезного Мора. Он выглядел как ликвидатор, берущий заказ на оптовое убийство. То, что жертвами должны были стать сорняки, — сущая мелочь.

— Идет, — согласилась я.

Мы условились встретиться в шесть у оранжереи. А сразу после — отправиться женское общежитие. В комнату, где когда-то жила юная тетя Мора — Лирин.

В положенный час приятель пришел, как и обещал. Штопс выдал разнарядку и покосился на моего провожатого и помощника, словно оценивая, сколько тачек с землей тот может увезти. Я едва не прыснула, еле сдержав улыбку. На днях впервые за тяпку взялся напомаженный франт Триль Лунис. А сегодня и вовсе наследнику древнего рода, сыну второго человека в стране предстояло познать все тонкости подкормки ловчих лиан навозом.

Мор морщился, но мужественно переносил все тяготы садоводства. Но из оранжерей вышел с твердым убеждением, что лучше карцер или переломы с лечебным корпусом академии, чем эти изуверские пытки.

— Будешь себя хорошо вести, чтобы не нарываться на штрафы? — я не смогла удержаться от ехидства.

— Образцово! — с горячностью студента, готового на все ради диплома, даже учиться, ответил Мор.

— Тогда у меня для тебя плохие новости: мы сейчас идем как раз нарушать устав академии. И за это светит как раз отработка.

Приятель задумался, видимо прикидывая перспективы, и резюмировал:

— Нет, желание попасть в женское общежитие все же выше моего страха, — и так серьезно это произнес, что сразу стало понятно: паясничает.

К слову, в столь желанное для приятеля место он забрался по веревке, которую запасливо прихватил с собой. Окна первого этажа бдительно оберегались охранными заклинаниями от ушлых и любвеобильных адептов, поэтому Мору пришлось попотеть, забираясь на второй этаж.

Мы оказались в сушильной комнате. Здесь было жарко, сухо и рядами на веревках висело белье. Приятель вместо того, чтобы сразу ринуться в коридор, начал выбирать себе… халатик! И полотенце к нему в тон.

Когда я шикнула на аристократа-фетишиста, тот проворчал:

— Не могу же я навешивать иллюзии одна на другую! Они сбиться могут.

И, цапнув с веревки халат, он облачился в длинное нечто с рисунком из пионов на ткани. Зато полы одеяния почти волочились по кафелю, закрывая ботинки. Тюрбан из махрового розового, в ромашку, полотенца довершал картину.

— И как я тебе? — кокетливо поинтересовался Мор.

— Впечатляюще, — ответила, не уточнив, какое именно впечатление произвела на меня эта импровизированная розовая клумба.

Приятель понятливо хмыкнул, догадавшись о моих истинных мыслях, и мы отправились в коридор. Как оказалось, мисс Толье исчезла на первом курсе, когда по правилам академии все студенты, вне зависимости от состояния и титулов, должны были проживать в общежитии.

Ее комната была на верхнем этаже, куда мы с Мором добрались для разнообразия даже без приключений. И, только оказавшись у двери с нужными литерами, поняли, что случилась незадача.

Комната оказалась не пустой: из-за створки доносился заливистый смех.

— Демоны! Я же узнавал специально. Сейчас у одной должен быть факультатив по нежитеведению, у второй — свидание.

И столько возмущения прозвучало в голосе приятеля, словно он сам лично у первой расписание дополнительных занятий передвинул и у второй парня подкупил, чтобы тот совершил моцион по парку с нужной Мору девой.

— Одна прогуляла, вторая отшила. Делов-то… — предположила я.

— И вот как с вами, девушками, можно что-то нормально запланировать?! — задал риторический вопрос приятель.

— Это ты еще не знаешь, насколько мы страшны своей импровизацией… — Я оскалилась. И решительно постучала в дверь.