Глава 11. Гори и не сгорай

- Только не здесь. Пошли к садовнику, подальше от корпусов.

Рядом с ним я успокоилась почти мгновенно, одно его присутствие словно впрыскивало в вены желаемое успокоение. Я слишком долго опасалась момента, когда наши отношения выплывут наружу и, когда это случилось, почувствовала, как земля уходит из-под ног. С ним же…

Потянувшись, я сама взяла его за руку.

Мы шли в прохладе понемногу наступающего вечера, Камачо сжал мою ладонь и тихо говорил:

- Ты знала как относятся к девушкам на отборе и стойко это принимала. Я понимаю, почему тебя так оскорбили слова Глории и Эстер, но они ровно в таком же положении, поверь. Если отчаялись до такой степени, что подали документы в ГАС, значит осознают какой позор их ждет, в случае прихода без мужей.

- То есть на мне вымещали свою собственную неуверенность?

- Предполагаю, что да. А еще у нас не проводят занятий по рунам, нет практики, отчего пси-энергия начинает сходить с ума даже у самых выдержанных. Полагаю, так нас проверяют на умение контролировать эмоции. Но важно даже не это.

Он остановился, развернулся ко мне и обхватил шершавыми, теплыми ладонями лицо. Провел большим пальцем по нижней губе, подбородку, легонько погладил шею и, с выдохом, резко, отстранился.

- Осколки в кармане не спрячешь. Даже странно, что слухи пошли так поздно, мы прокалывались постоянно. И я не могу держаться от тебя подальше, Маккой, ты сидишь с моем сердце. Мы вместе – вот и вся правда, а я предпочитаю не прятаться по углам как нашкодивший кот.

- Ты дурак? – тоскливо спросила я, потеряв щекой гладившую меня ладонь и от того почувствовавшая себя грустно. -  Совсем не понимаешь? Я сама за честность, но полоскать имя будут мне.

- И что?

Я растерялась. Как это и что… Он в своей мужской упертости не понимает, как плохо жить под давлением?

- Стелла, ты же Стражем хочешь стать? Не самой симпатичной и милой девушкой на курсе?

- Первое - да. Второе – нет!

- Риторам все равно кто с кем встречается. А, когда станешь Стражем – будешь вообще вне оценок, критики или социальных ярлыков. Просто Страж. И этим все сказано. Но уже сейчас можно быть собой, не прятать глаза, не бегать умолять Ледок, не волноваться, как мы выглядим в глазах остальных. Правил не нарушаем, держимся с честью, пусть другие хотят быть на нас похожими, а не нам подстраиваться под чье-то мнение. Я все это время прятался исключительно ради тебя и твоего спокойствия, но это… вообще не мое.

Камачо и раньше вел себя так, словно создавал личные правила. А со мной стал бегать и таиться, наши личные секреты слишком плотно переплелись с тайнами нарушенного периметра. Сначала ему было весело, а потом стало некомфортно, хотя я видела, как он старался.

Сейчас он призывал меня прожить этот месяц честно по отношению к себе. Стать Стражем по духу, до официального объявления. И что-то внутри меня отозвалось. Боялось, пряталось, переживало, но… отозвалось. Как говорит папа: "Если не знаешь как поступить, прежде всего, будь честен с собой и другими".

Мы дошли до дома садовника, уже подсвеченного включенными вечерними лампами. Наши пальцы были переплетены.

- Я попробую, - тихо сказала я. – Но не уверена, что риторы будут так же равнодушны к нашим отношениям, когда станем Стражами.

- То есть… Это да? Я могу считать тебя своей официальной девушкой, открыто? Вне зависимости от того, как к этому статусу относятся на отборе?

- Да.

- Стелла, клянусь, я придумаю как защитить тебя от слухов и уладить вопрос с риторами. Ты хороша в тактических решениях, а я неплох в стратегических вопросах и договоренностях с людьми. Просто дай мне немного времени. А еще – я счастлив. И отобью руки любому Олафу.

Ох, ты ж, ну надо было испортить такой момент… Я уже планировала его поцеловать. И упоминание Борна сразу отбило это желание.

Выскользнув со смешком из рук пытавшегося обнять меня Камачо, я толкнула калитку. Как все-таки свободнее дышится, когда решение принято.

- Мистер Пьюнжик, откройте пожалуйста, у нас срочный вопрос, - мой голос звучал звонко и светло.

Я стучала в дверь, за спиной стоял Райден. И все было... правильно.

Некоторое время внутри дома было тихо, потом нам отворили и как обычно мрачно выглядящий садовник смерил нас взглядом.

- Вы?

- Добрый вечер, мистер Пьюнжик, - бодро поздоровалась я.

Люди бывают разные, одно и то же выражение у одного человека может означать заинтересованность, у другого – пренебрежение. Вот у садовника все эмоции смотрелись недовольством. Мир его постоянно подводил и улучшений в прогнозе не предвиделось.

А мы с Камачо в последнее время стали буквально вестниками плохих новостей, и даже наша помощь ситуацию не решала.

- Вечер добрый, - с трудом выдавил садовник, выглядывая в едва приоткрытый проем и даже не думая пригласить нас внутрь. – У Лири все хорошо, убегать перестала. Так что нам от вас ничего не надо.

Звучало как «и вам от нас, надеюсь, тоже». Но меня трудно было смутить чьей-то неблагодарностью. Папа говорил: «Делай доброе дело, не ожидая благодарностей. Это не торговые отношения». Кроме того, по-настоящему мы Лири еще не помогли. Хаосит так и оставался в ее кукле, поэтому, извините, мистер Пьюнжик, но вы от нас не отделаетесь.

- Мы к вашей дочери по срочному вопросу. Проведите, - раздалось командное из-за спины.

И садовник сразу вытянулся во фрунт, даже дверь распахнул. Что-то есть волшебное в голосе людей, привыкших командовать. Недаром нобилей определяют по виду и первым словам - кто еще может так цедить приказы и ни секунды не сомневаться в их исполнении? Даже мой отец командует только курсантами, а тут… внезапный пример как мы отличаемся с Камачо.

У него все просто – взглядом остановил, словом – убедил. Отсюда завидная легкость восприятия любых проблем.

Нас провели по узкому коридору в знакомую детскую - сюда мы заходили после неприятного происшествия на озере. Комнатка выглядела так же чисто и опрятно, сияло натертое маслом золотистое дерево, из которого была сделана мебель. Пара светильников разгоняла наступающий мрак и освещала детскую хрупкую фигурку, стоящую у подоконника с книжкой в руке.

Лири выглядела… несколько запыхавшейся.

- Спасибо, мистер Пьюнжик, - бросил Камачо. – Дальше мы сами. У нас есть пара вопросов к вашей дочери, мы зададим их и уйдем. Но хотелось бы буквально пять минут поболтать без вашего присутствия, это же возможно? Иногда дети побаиваются при родителях рассказывать о мелочах, если была какая-нибудь безобидная, но шалость. Надеюсь, вы нам доверяете? Я и мисс Маккой позаботимся о Лири.

Мужчина кивнул, бросил ободряющий взгляд на дочь и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

- Мы рады видеть тебя, Лири, - спокойно заявил Камачо.

А я, изучая обстановку, подойдя и поправив загнутое смявшееся покрывало, увидела край задвинутой под кровать сумки. Приподняла ткань, показывая находку Райдену. И услышала откуда-то снизу грубый хриплый голос:

- Чего вам надо? Убирайтесь!