Глава 20 · Пережить ночь

— Заболеть еще можно. Палец себе отрезать или в ногу ткнуть.

— Чем?

— Да какая разница. Вот хоть ножом.

Провожающие меня в комнату девушки с серьезным видом обсуждали как бы они поступили на моем месте. Чтобы не оказаться на Арене, конечно. На меня они обращали примерно столько же внимания, как на темно-коричневую, покрытую резьбой мебель в комнате. Есть и есть.

Комнаты замка разительно отличались от всего, что я видела на улицах городка. Здесь было чисто и по-антикварному великолепно. Тяжелые синие, зеленые, голубые шторы на окнах. Ровно уложенные плиты пола. Гобелены на стенах, придающие торжественную теплоту каменным стенам.

И странные слуги, чьи любопытные взгляды я ловила, только нечаянно обернувшись. У большинства местных женщин были чрезмерно большие груди и бедра, а мужчины, все как один, отличались ростом. Пару раз я встретила людей с обвязанными тряпками лицами, но передвигались они так быстро, что рассмотреть детали не получилось.

От «господ» меня отделили довольно быстро, накормили какой-то краюхой темного липкого хлеба и куском желтого сыра. Запить пришлось, зажимая нос, слабым и неприятно пахнущим вином. Просто воды во всем замке, если верить раздраженной моими притязаниями служанке, не было вовсе.

На кухне готовили что-то привлекательное на вид, похожее на мясную кашу, но мне ее никто не предложил.

В итоге, после небольшого препирательства «куда же девку селить», мне все же выделили одну из гостевых комнат с комментарием «Вдруг господам припрет».

В то, что кое-кому это придет в голову я даже не сомневалась, поэтому после ухода двух кумушек, обсуждавших как меня сильнее травмировать, бросилась к двери. И обнаружила полное отсутствие засова.

Двуспальная… нет… скорее трехспальная кровать, создатель которой страдал гигантизмом. Пустой шкаф. Два комода и кресло со стулом.

Да серое марево за окном. Вот где мне предстояло пережить первую ночь в Хаосе.

— Стеллочка, родненькая, никогда больше не напоминай мне, что я родом из Хаоса, — пропищала Яя, открыв глаз на моем правом плече. — Давай я буду сироткой или немножечко больным животным. Только не хаоситом. Какие же они здесь все страшные. Особенно эта троица. Скала, Лорд и сволочь, которая удавкой мне чуть талию не сделал.

— Ты их что, различать начала? — удивилась я.

— Ой, — сказала яичница, сползла с меня, оставив ощущение незащищенности. Пока она привычно забралась на стену, я ежилась от прохлады. Надо же как за несколько часов можно свыкнуться с удобным меховым «доспехом». К хорошему быстро привыкаешь.

— И правда, — пропищала Яя, — вижу что ли? Надо проверить! Стрелка, сползаю-ка тихонечко, проверю что тут происходит, послушаю.

— Только будь очень и очень осторожна, — попросила я уже пустую стену. Вроде и выросла мой мелаган до больших размеров, а ловкость и скорость передвижения сохранила прежнюю, очень впечатляющую. И мне показалось, перед исчезновением она поменяла цвет. Прямо под сероватый оттенок стены. Удивительно как быстро Яя начала развиваться от постоянного общения, словно ребенок, на которого, наконец-то обратили внимание взрослые.

Дверь вдруг задрожала, и я, вместо того чтобы принять боевую стойку, зачем-то бросилась к открытому пустому шкафу, прятаться…

Тьфу, боец называется. Как собираюсь на Арене драться? За спину противникам забегать? И визгом деморализующим добивать… Все-таки я иногда такая девочка-девочка. А потом неожиданно раскрываю другие свои стороны характера.

Вздохнув, я опасливыми шажками приблизилась к выходу. Но… никто так и не постучал. Странно.

Не успела я вернуться к кровати, как все-же кто-то дернул за ручку. Потом еще и еще раз.

— Девка!

Прямо сердце радуется от местной вежливости.

— Открой. Я твой хозяин.

Слова сопровождались грозным собачьим рычанием.

Уважаемый, я, бывает, сама с собой спорю и разуму не подчиняюсь, а ты надеешься претендовать? А ведь себя я знаю не первый год, каждое утро в одной кровати просыпаюсь, должна уже доверять. Тебе же видела один раз и, поверь, это мало.

— Ты там, девка? Каким образом заперлась, дери тебя?!

Хм. Я опасливо тронула пальцем трясущуюся дверь и присела, чтобы посмотреть в скважину от ключа. Но ее не оказалось. Вообще ни замка, ни запора. Просто ручка, «дернуть и открыть».

Замерла в полной неподвижности, даже дыхание постаралась затаить. Меня тут нет, разве не понятно? Пожалуйста-пожалуйста, не надо сюда ломиться!

Драка назначена на завтра, сегодня я ничего не планирую, не уговаривайте. Я завела глаза под потолок и облизала губы. Несмотря на все старания ритора Сантаны, так и не стала любительницей развлечений, когда по телу молотят кулаками. Просто не мое.

Все эти радости «настоящих мужчин» — улыбки кровавыми ртами после боя, гордые рассказы сколько раз и каким образом получил по печени, заплывшие глаза… Пусть э… шрамы и дальше украшают исключительно мужчин. Бой на Арене я планировала разыграть исключительно на расстоянии и согласилась исключительно из-за радости от встречи с Камачо.

Одного не пойму, почему он не рад… Жаль, пси-контур у меня совершенно иссох, и без свой сумки с эликсирами поиска подтверждения — мой ли это жених, сделать не получится. Похож, но… Мы расстались только вчера, не мог он же так измениться.

Минут пять Акоста пытался прорваться ко мне в комнату, псина его рычала и скребла лапами, а я едва дышала в ожидании: получится у него или нет. Еще полчаса тишины просидела, затаясь и прислушиваясь к каждому звуку из коридора.

Каково же было мое удивление, когда дверь спокойно открылась и внутрь зашел Скала. Челюсть просто упала.

— Зачем ты сюда явилась? — холодно спросил он, глядя сверху вниз.

С его плеч сорвались два темных жгута и обволокли тьмой прямоугольник закрытого дверного проема.

— Усилил немного, — не оборачиваясь на результат, обронил он, продолжая рассматривать мое шокированное лицо. — Акоста показывал чудеса упорства, стараясь прорваться к тебе. Смог повредить защиту, значит — становится все опаснее. Скоро сорвется в Дисс и ослабит Осколок Пейрен. Лорд будет недоволен.

— Да причем здесь Лорд! — сорвалась я, обретя наконец голос.

— Без поддержки Лорда жизни нет, — ровно ответил офицер. — Мигом за край выкинут в бесконечный полет или продадут в рабство свободным тральщикам. Тебя как зовут?

Внутри оборвалось.

Я прекрасно помнила о попадании в Хаос моей мамы и отца Райдена, но сейчас мне отчаянно хотелось встретить именно моего Камачо, а не похожего на него сэра Эктора Камачо.

— Стелла Маккой, здесь назвали Фейка, — с трудом произнесла я помертвевшими губами.

Скала оставался недвижим, даже заледенел еще больше. И следующий его вопрос вбил новый гвоздь в гроб моей надежды.

— Имя Бустаманте тебе ничего не говорит?

— Ритор ГАСа по рунам и начертанию, — убито ответила я.

Вставать с пола не хотелось, вообще ничего пока не хотелось. Поиски придется продолжить дальше, вот только заберу у хамоватого собаколюба свои вещички, сообщу сэру Камачо, что где-то здесь находится его сын и отправлюсь дальше.

— Я студентка ГАСа и всех преподавателей первого курса знаю. Можете не спрашивать, сама перечислю. Глава — Гвидо…

— Сюда с концами или есть план вернуться на Землю? — прервал меня белоголовый.

Хм. Прямой вопрос. Требует прямо карты на стол выложить, а сам ничего не рассказывает, сплошной допрос вместо разговора. Покусав нижнюю губу, я решилась.

Опёрлась на стену и начала подниматься на ноги. Скала даже не попытался джентльменствовать, руки не предложил, шаг ближе не сделал.

— Есть кое-какие идеи для возвращения, плюс на той стороне, в нормальном мире, сейчас ученые активно работают над Порталом и кольцом-нэльеном, работающим линзой для удара щупалец.

Надеюсь, он понимает мои объяснения, потому что сама я во всем этом очень слабо разбираюсь. Я практик, взяла и включила, а секреты технологии для меня темный лес.

— Но сначала я должна найти своего жениха, насколько понимаю, вашего сына — Райдена. Его вчера унесло в Портал.

Офицер Хаоса кивнул каким-то своим мыслям. Опять странная реакция: ни ужаса, ни сомнения. Молчаливая пауза повисла тяжелым грузом, я никак не могла заставить себя поверить, насколько сильно промахнулась.

— Ты не можешь здесь оставаться долго и постарайся не использовать Хаос, иначе обратной дороги не будет, — тяжело сказал он. — Я устрою завтра на Арене условия, при которых ты сможешь победить. После этого включишь свои идеи-секреты или что там у тебя для возвращения и уберешься обратно на Землю. Райденом я займусь сам и, если будет хоть малейшая возможность его вернуть — помогу возвратиться в свой мир. Нет — и тут можно освоиться. Но не женщине, не тебе.

— Плохо мне. Не могу подняться, — хрипло сказала я и протянула руку. — Пси-контур полностью истощился, эликсиры у Акосты, сил вообще нет. Посмотрите, меня даже ноги не держат.

Чуть вздернутый грубым шрамом уголок такой знакомой губы дернулся, и офицер пробормотал:

— Поднимайся сама, я не касаюсь женщин.

— Это хорошо, — сказала я самой себе, — просто отлично.

И в змеином броске кинулась на Скалу, целясь в его ближайшую руку, вцепляясь в нее что было сил.

Моих талантов у Скалы не оказалось, да и не ждал он такого подвоха от стенающей и трясущейся девчонки. Не успел увернуться.

Я ощутила шершавую прохладную ладонь и вскрикнула. По моему открытому хаотическому контуру рванулась сила. Голодная, злая, удушающая. Вздувая черными веревками вены, выжигая холодным огнем, изгибая меня в судорогах.

В комнате взвился высокий, девичий крик, похожий на жалобу, на стон, на радость победы сквозь саднящую глотку.

Я умирала от потока грязной, чужой силы и была при этом счастлива, ощущая как родные руки несут мое неподчиняющееся, агонизирующее тело.

— Не бери все, отдай мне… дурочка… моя дурочка. Любимая.

Хотел скрыться, спрятаться, обмануть меня, отправить обратно. Какие бы ни были причины у тебя, Райден… НИ ЗА ЧТО.

— Как теперь дальше? Больше года я жил только тем, что где-то далеко все хорошо у тебя. И вот ты тут, и держаться больше не за что. Закройся от Хаоса, Маккой, не пускай меня в себя, запрись на все замки… Любимая…

Шепот. Дыхание у виска. Вот глупый. Как может быть у меня хорошо, если его не было со мной. Вцепляюсь ему в шею, тяну к себе, к искусанным губам, к боли и одиночеству. Меня нет без тебя, Камачо. Без тебя я только ищущий, слепо бродящий кусок плоти. Как и ты без меня.

И что бы ни случилось с нами, я всегда буду открыта. В тебе много Хаоса? Вот она я, разделим тьму на двоих.

Я держу его крепко, не даю отодвинуться, вдавливаю пальцы в каменную шею. Ты можешь быть любым… Заболеть, состариться… Ничего не остановит мою любовь к тебе, упрямый человек, мальчишка, мужчина. И ты, и я — это не внешние оболочки, не слетающая шелуха. Мы стержни, единое целое, страдающее по одиночке.

Твердые губы касаются моего рта. Слабо, едва ощутимо, неуверенно. Но сразу становится легче, боль уходит, уплывает безвозвратно, будто и не было. Конвульсии, еще сотрясающие мое тело из-за выжигающих атак могущественной силы, начинают стихать. Словно замерзшее тело обогревают, укутывают теплом.

— Плевать на Хаос, — шепчу я. — Вывернем его наизнанку, навертим в нем дырок, заставим открыть все двери. Только будь со мной. Я умру без тебя, Райден Камачо.

И нобиль срывается в пропасть, в дрожь, в безумные сжимающие объятия.

Мои пальцы трясет, словно я перепила вина. Ногти царапают его странный доспех, не оставляя следа. Открываю рот голодным птенцом, принимая внутрь горячий, сладкий, требовательный язык. Я выстанываю: «Нашла». И плачу. И смеюсь.

— Я сделаю так, как ты захочешь, Маккой, — говорит он мне в губы, обнимая изо всех сил, стискивая в каменной хватке. — Положу Хаос у твоих ног. Покорю, заставлю выть послушным щенком.

— Просто найдем вместе выход и уйдем, — поправляю я. — Быстрее.

Последнее он, кажется, воспринимает немного прямолинейно. Но мне… нравится.

Выпрямляясь, мой жених вскидывает руки, напрягается и вдруг шипит сквозь зубы от напряжения. Как-то у меня все больше вызывают подозрения занятия нежностями в Хаосе. То меня словно током при касании бьет. То Райден от боли шипит.

На его шее и лице проявляется темная вязь мелких и крупных прожилок. Слишком много тьмы… За год одиночества Камачо как губка пропитался местной силой. Как там говорили придворные прихлебатели Лорда? Надо скидывать силу… Чего Скала не делал. До моего появления.

У Райдена, как и у меня, открытый темный контур и, если весь год сквозь него легко лился Хаос, как бы не пострадал второй, светлый-пси. Надо быстрее замыкать контуры и чиститься.

Странный черный доспех на теле нобиля вздувается буграми. Отдельные пластины приподнимаются и отъезжают назад, складываясь один на другой. Собираясь в слои и убегая за спину, открывая рельефное обнаженное мужское тело. Мускулистый живот. Могучие плечи… В моей памяти, еще «сутки назад» они были уже.

Качамо скидывает плащ и ботинки, совершенно не смущаясь наготы. Довольно дергает уголком рта при виде моего жадного, восхищенного взгляда.

— Ты точно такая как запомнил, — говорит он, вновь подступая к кровати. — Стелла, прости, но… ты выдержишь? Будет долго.

Я непроизвольно фыркаю, тянусь к нему и пытаюсь надавить на живот. Мне хочется его трогать до мурашек. Палец скользит по гладкой поверхности кожи, но не вдавливается ни на миллиметр. Камень. Скала. Мне то ли страшно, то ли смешно. Эмоции бурлят водопадом, и уже нет возможности их контролировать. Неожиданно я осознаю, что собираюсь заняться любовью с новым Райденом, немного не таким, как привыкла, и которого знала до мельчайшей клеточки, до крошечной родинки. Он изменился и внешне, и внутренне. Я нервно смеюсь.

— Посмотрим… Соскучился за год?

— Соскучился? Нет, Стелла. Я с ума схожу. Каждый день. А сейчас… боюсь за тебя, — глухо сообщает он, наклоняясь надо мной. — Быть со мной может быть опаснее, чем сражаться на Арене. Выдержишь, если я быстро? Нет. Ты можешь пострадать.

Он спорит сам с собой и облегчения его предложения не приносят. Надеюсь, наша общая регенерация поможет, больше мне рассчитывать не на что. Но я точно не отступлюсь. Извини, дорогой, что не пришла раньше, спешила как могла. Теперь хочу тебя и… боюсь одновременно. Адская смесь.

— Я крепкая. Даже не думай сдерживаться, — говорю строго, стараясь не протягивать раньше времени к нобилю дрожащие от желания руки. Он слишком долго ждал, пусть будет так, как сам захочет. — Замыкай контур и потрать весь Хаос, который сможешь.

— Уверена?

Буквы скачут и перекатываются камнями при обвале в горах. Я уже не могу ждать дальше и толкаю ногой его в колено. Хорошо, что не сильно, иначе отбила бы стопу.

Он шумно выдыхает. И вбрасывает легкими движениями кистей жгуты тьмы в потолок. Один. Второй. Третий… Десятый. Со странным металлическим звуком они впиваются в потолок и стены, окружая нас сложным плетением. Часть из них обвиваются концами вокруг моих локтей и лодыжек, мягко фиксируют за пояс.

И я поднимаюсь над полом, покачиваясь как в гигантской паутине. Признаться, выбросы Хаоса я представляла несколько по-иному. Но, глядя на сосредоточенное лицо Райдена и его полностью черные глаза… молчу.

Моя одежда рвется под его пальцами как папиросная бумага. Каким-то образом он режет, не раня меня, хотя я чувствую прохладные опасные касания. Длинные лоскуты хорошо выделанного, такого удобного кожаного костюма… с хрустом отделяются и летят вниз. Оставляя беззащитно белеть открывшиеся части моего тела. С особым удовольствием и старанием Райден обводит кругом, освобождая мою грудь. Вместо страха я морщусь. И он тут же замирает. Его ладонь, только что играющая с одной из вершинок, так и останавливается, в легком полукасании. Холодная, словно я дотронулась собой до мрамора.

— Больно?

— Все нормально. Просто задумалась, в чем завтра сражаться на Арене буду. Ты только что уничтожил мой единственный выходной принцессный наряд, больше ничего нет кроме ночнушки.

Впервые он улыбается, одной стороной рта.

— Ужасные брюки. На твои бедра все глазели.

Именно брюки подвергаются наибольшим увечьям. Довольно быстро от них остаются только ленты по бокам. Они хлопают по ногам, когда пальцы нобиля поддевают край белья, и я невольно пытаюсь сжать колени. Меня гладят, не обращая внимания на смущенные подергивания.

— На тебя все время смотрят. Когда ты в кителе. Или в платье прислуги. Даже в ужасных мужских штанах от тебя не могут оторвать взгляда. Но кое-что вижу только я.

Тонкая ткань трусиков трещит, разлетаясь.

Я дергаюсь, но из спеленавших сетей не вырваться, только удерживающие меня силовые тросы натягиваются сильнее. Остается только бессильно постанывать, упиваясь порочными касаниями его пальцев. Перед глазами начинает туманиться, мне почему-то стыдно. А он слизывает капли пота, выступившие на моих бедрах.

— Ни в нашем мире, ни в иных — другой такой девушки не существует, — тихо говорит Райден. — Ты ощущаешь Хаос во мне? За год я получил то, о чем другие здесь мечтают десятилетиями. Но все на свете поменяю за одну ночь с тобой. Вспомнить как это было. Я и ты… Стрела… Прости, пожалуйста.

До последних слов я таяла от его шепота и ласк, мои зрение туманилось, вдохи становились все более прерывистыми. Но «прости» — взбодрило меня мгновенно. Охнув, я вздрогнула, распахнув глаза.

И потерялась в темных омутах его зрачков. А потом вскрикнула. Темный огонь пронзил меня снизу доверху. Казалось, я горю. Чистым, пугающим наслаждением.

Это не Райден соединялся со мной. А дикие волны силы накатывали, сбрасывая в пропасть еще и еще раз охватывающего удовольствия. Сильные мужские ладони подхватили и сжали мои ноги под коленями, его бедра врезались и врезались в мое дрожащее белеющее в полутьме тело в безумном, неудержимом, почти пугающем ритме. Вокруг бился и ревел Хаос, сгущаясь, пожирая жалкие остатки света.

Стоны. Я падаю в бездну, не ощущая дна. Безумно хорошо и бесконечно страшно. Порочное, сладострастное блаженство. Непрекращающееся. Еще и еще раз, еще и еще.

Много, слишком много энергии. Камачо сбрасывает ее, но она не уходит, клубится, укутывает нас кромешным мраком.

Холодный и твердый он двигается, словно в меня вбивается ледяная… Скала. Я сгораю, а он… нет. Нет?!

Мы одержимы друг другом, но именно в это мгновение, нанизанная трепещущей бабочкой на великолепные оргазмы, я вспоминаю отрезвляющие слова Сантаны: «Прежде всего вы — Стражи, а только потом влюбленные мальчики и девочки».

Прежде всего — Стражи. Раньше я в любви взлетала, теперь — падаю. Где мои крылья, которыми всегда был Райден, с первого нашего поцелуя?

Я кусаю губы, отталкиваю голову нобиля, склоненную к моей груди. Его губы, терзающие вершинки, не дают собраться с мыслями. И кричу, до саднения в горле, исхожу криком, запуская вялый, иссохшийся пси-контур.

Нобиля выгибает в агонии боли, как меня при первом касании. Он изумленно ругается сквозь зубы, его трясет. Я бросаю и бросаю себя на него, прижимая пятками твердые гладкие бедра. Беру своего мужчину и гоню по ноющим венам слабый, неуверенный свет. Теперь на Райдене двигаюсь я.

Мой. Мой. Откройся. Ну давай же… Пожалуйста.

Когда на рельефном, подрагивающем под моими пальцами плече загорается первая, еще такая бледная руна, я впиваюсь поцелуем в закушенные мужские губы. Любимый. Мы — Стражи, пусть и в Хаосе.

И вокруг светлеет.

Вдохи. Стоны. Выдохи. Мы падаем на кровать, обессиленные и так и не расцепившие объятий. Теневые жгуты истончаются и растворяются, отпуская меня на свободу. Зато два контура сияют ровно и четко.

Некоторое время спустя они обязательно погаснут, перестанут быть заметны, но мы оба будем чувствовать их внутри, замкнутыми и полными.

— Удивительное чувство стабильности. Хаос перестал вливаться, — говорит мне Райден. Он притягивает меня к себе и пресекает любые попытки прикрыться. Его ладони продолжают жадно меня оглаживать, замирая на чувствительных местах, чтобы ощутить дрожание кожи. — Завтра мы преподнесём даже больший сюрприз, чем я ожидал.

— А почему я? — спрашиваю лениво. Двигаться не хочется совершенно, и я бросаю вялые попытки укрыться краем постельного белья. — Почему ты выбрал бойцом меня? Собаку легко победить, и ты знаешь секрет ее слабого места?

— У Тайса нет слабого места, — сообщает Райден, зарываясь носом в мои волосы. Я глажу его по спине и обнаруживаю, что доспех никуда не исчез, а собрался жестким гребнем вдоль позвоночника.

Необычная штука, явно местное приобретение. Зато браслетов на руках нет. Сколько же мне нового предстоит еще узнать о своем женихе, даже представить боюсь. Вот так оставляй парня без пригляда на сутки, мигом умотает в Хаос по делам и обзаведется парой сомнительных приключений.

В размягченном от любви мозге наконец начинают формироваться насущные вопросы.

— А как же ты планировал его победить с моим участием?

— Без твоего участия точно не победить. Вне Арены ты бы точно досталась Акосте по праву первого, а так у нас отличный шанс. Он собственник, скорее всего, не захочет причинить тебе вред, понадеется, даже проиграв, выкупить тебя.

— А как он объяснит план действий своей собаке? В горячке схватки этот монстр просто забудет о любых командах и ринется меня загрызать. Но ты прав, с собакой, даже с такой страшной, я вполне могу справиться. Как это лучше сделать?

Пес не кажется мне слишком сильным и уж точно менее пугающ, нежели Гончая. Поэтому я не очень верю в отсутствие «слабых мест». Собака и собака, они все подчиняются более сильному, не любят, когда их отрывают от земли, стараются прикрыть нос и мягкое подбрюшье.

— Есть идеи как справиться с Тайсоном? И на что хочет выкупить меня Акоста?

— Воу-воу, сколько вопросов.

Мужской смех приятно щекочет висок. Я отодвигаюсь, чтобы взглянуть на любимого в свете гаснущего пси-контура и… любуюсь. Стрелами темных бровей, ироничным изгибом губ… Мне кажется или на лице нобиля немного сгладились шрамы?

— Может быть ты забыл, сэр Камачо, но я предпочитаю получить всю возможную информацию. Не люблю неприятных сюрпризов.

Надо мной нависает рельефное атлетическое тело, пряди волос знакомо падают вниз, а некоторые другие признаки сообщают, что скоро нам опять будет не до разговоров.

— Не я знаю слабых мест Акосты, а он — моих. Из-за открытых энергетических каналов я за год стал существенно сильнее многих местных и тщательно это скрываю, чтобы не привлечь внимание Дисса. Вот там царит настоящий Хаос, Стелла, здесь у нас провинциальная тишь и благодать по сравнению с центральными Осколками.

— А что насчет Тайса? Насколько он подчинен своему хозяину?

— Ты немного неправильно видишь ситуацию, — он нежно ведет губами от подбородка до груди. — Маленькая моя, неустрашимая Стрела… Тайс — не собака Акосты. Тайс — это и есть Акоста. К тому же мы не знаем поединщика от Лорда Пейрена. Но вместе мы справимся. Арена начнется во время обеденного пира, а обед в наших краях проходит почти на ужин. Так что у нас еще будет полдня на разработку стратегии, тем более, кое-какие планы у меня уже есть.

— А сейчас? — я охнула, говорить не хочется совершенно, и продолжаю я скорее по инерции. Кто-то очень успешно играл вершинками моих грудей. Острые, пронизывающие уколы наслаждения мешают нормально выговаривать слова.

— Сейчас мы еще пару раз прогоним Хаос и поспим, — бормочет Рай.

Такая формулировка не вызывает у меня ни малейшего желания спорить. Извините, сэр Сантана, но пусть еще пару часов любовь будет важнее ответственности. Жених не виделся со мной год, да и мне нужно узнать его получше. Пси-энергия еще слабовато горела, этот вопрос нужно срочно решать.

Через пару часов, к своему удивлению, я признаю за Хаосом наличие некоторых положительных сторон. Иногда чересчур, конечно, но… впечатляет.