Глава 13

Мда… Хреновый мне попался принц. Вообще-то, это удел золушки, смыться с бала и ночью, а не утром. И на карете красивой, запряженной четверкой отборных скакунов, а не на карете скорой помощи, смазанной столичной грязью. Слабенький оказался Овчинников, всего-то ночку выпивали!

— Привет, Поля, а ты где? Все еще у Галины зависаешь?

Вместе с тем, как рано по утру мне пришлось отправить принца на скорой (видимо, водка не прошла для него даром), пропавшую хозяйку желанной московской жилплощади начал искать гражданский супруг.

— Да, мы с ни… — я запнулась, поняв, что чуть было не проболталась, — с ней перебрали немного вчера. Теперь спим. Я к вечеру вернусь, это же ничего?

Собственно, могла бы и не спрашивать. Горошину глубоко пофиг на меня. Держу пари, звонит и ищет меня только для того, чтобы самому получить индульгенцию смыться к своей Лерке. К слову, о Лерке. Странным образом меня уже не настолько задевает факт ее присутствия в жизни Антона. Может быть, на это повлияли события последних дней? Вечеров и ночей? Или, вполне вероятно, на это влияет тот факт, что после вчерашней бани с медведем и большого доброго дела, я очнулась в пентхаусе моего босса, а в эту самую секунду стою голая и босиком на его эксклюзивном паркете и смотрю на столицу с высоты птичьего полета? Ага! Шеф, уезжая, попросил меня остаться. Не велел, попросил. С желудком что-то у него, согнуло бедолагу с самого утра.

И… Нет. Мне его не жаль. Овчинников всемогущий, Овчинников всесильный. Что с ним будет? Для таких, как он, даже смерть особенная уготовлена. К примеру, помрет, погрязший в распутстве и алкоголе с наркотой. Или от пули киллера. Или в сто лет от перенапряжения в постели под красивой грудастой блондинкой. Такие, как Овчинников, не знают простых болезней. Если у него будет раковая опухоль в голове, ему просто пришьют новую голову со старым лицом. Всего-то парочка операций. Лучшие хирурги мира у его ног, они сделают все, выпишут ему любые лекарства, даже если для этого потребуется убить последнего полосатого дикобраза на планете.

Эту ночь я провела в его спальне. И очень пожалела об этом. Овчинников так напился, что все время во сне издавал жуткие звуки. Не смотря на хмель, плескавшийся в моей голове, уснуть толком так и не получилось. Я также не ушла с его желтой кровати, потому что настоящая жена спокойно спит с мужем. А у нас все-таки спор, как бы ни было. Короче. Эта ночь стала еще одним, правда случайным, испытанием для меня. На самом деле, еще из бани хотела слинять домой, но шеф вцепился в мою руку и не отпустил.

— Останься со мной на ночь! — потребовал начальник.

А ночью ничего не было, он просто спал. Спал и держал меня за руку, как будто бы был маленьким ребенком, боявшимся остаться один в темной комнате, в которой гуляют монстры. А еще рычал, как будто был тем самым монстром.

Я вздрогнула, услышав, как отрывается входная дверь. Что, уже вернулся? Так они с такой скоростью и до больницы доехать не успели. Обернулась и спохватилась слишком поздно, в зале, где я стояла голышом перед большим окном, появилась женщина. Не надо было быть провидцем, чтобы понять, что это не очередная его пассия, а домработница. Женщина преклонных лет, скорее похожа на добрую бабушку, с выцветшими седыми волосами, добрыми серыми глазами и бледной кожей. Женщина была одета приличнее, чем обычно одеваются уборщицы, на ней красовался черный, я бы даже сказала, изысканный брючный костюм и лаковые туфли на сплошной подошве. Дороговато для домработницы, однако, Овчинников не жадный, это я уже успела уяснить.

Я судорожно завертела головой в поисках пледа или хоть какого-то лоскута материи, чтобы прикрыть свою наглость, но в этой эксклюзивной обстановке не нашлось ничего, кроме бронзового блюда на стильном стеклянном столике посреди зала, которое я, собственно, и схватила, прикрывшись хотя бы им. Женщина окинула меня взглядом, но не произнесла ни слова, сделав вид, что ничего в этой комнате кроме мебели не увидела. Причем, я успела заметить на ее покрытом сеткой морщин лице еле заметную усмешку. Ах, так?!

— Я, между прочим, — гордо задрав подбородок, выпалила ей в затылок, — его невеста!

Сотрясла своим злобным заявлением воздух в пентхаусе и, продемонстрировав прекрасную осанку, отбросила бронзовое блюдо на диван, оставшись в чем мать родила. Бабулька остановилась на полпути, в это же мгновение в дверь пентхауса позвонили, поэтому вредная бабка, которой только метлы не хватает, вполоборота зыркнула на меня и еще более ехидно ухмыльнувшись, заявила:

— Ну, раз невеста, иди, открывай.

Старая карга уставилась на меня, ожидая, по всей видимости, что сдамся. Не на ту напала! Не спрашивайте меня, что на дуру нашло, но я почему-то аж тряслась от злости и приняла мгновенное решение пойти вообще на все, лишь бы не дать старой опустить меня еще ниже, чем она это сделала одной своей кривой усмешкой. Не опуская подбородок, все так же гордо прошлепала мимо нее, в добавок не забыла повилять задом, дабы усилить эффект, не с первого раза, правда, нашла нужный поворот и уже почувствовав спиной ее насмешливый взгляд, опять почти сдалась, когда вдруг увидела дверь, за которой стоял кто-то и упорно жал на звонок. Все! Мой звездный час! Я невозмутимо, с прямой спиной, подхожу к двери, открываю ее и взглядом королевы встречаю… молоденького мальчишку-курьера!

Мне стало стыдно сразу. Стыдно очень. За свой необдуманный поступок, за его эти испуганные поначалу глаза и за все остальное…

— Я вас слушаю! — рявкнула на него, желая побыстрее покончить со всем и захлопнуть дверь. Мальчишка побледнел и так и не оторвав взгляда от моей голой груди, протянул мне белый конверт.

— Зак-казное письмо. Расп-пишитесь.