Глава 15

— Жуй, жуй, моя маленькая, — подмигнула я своему таракану, — нам еще с тобой столько дел предстоит…

Просунула домашнему питомцу кусок сыра в застекленный террариум и еще какое-то время наблюдала за тем, так Поля парилась, чтобы утащить его в свою берлогу, которую сама же сконструировала из сухой травы. Вот не жизнь, а малина. О чем ей думать? Поела и спать пошла, никаких тебе интриг с мужиками. Не то, что у меня.

Что мне, дуре, теперь делать? С кухни тянет горячей едой, Антошка старается. Телефон обрывает Овчинников. Я не разговариваю ни с одним, ни с другим. Все пошло не по плану. Совсем, блин, не по плану! Руки трясутся, голова разболелась. Как на зло. Я уже выпила две таблетки. Похоже, мало. И что теперь делать? Черт! Задолбалась уже задавать себе один и тот же вопрос. Что делать? Что делать?!! А если я не успею? Раньше как-то не задумывалась об этом, ринулась в авантюру с головой, думая только о себе. Мне казалось, что умираю только я, а все остальные люди на планете будут жить. Чистой воды не только эгоизм, но и излишняя мнительность. Вот, что бывает, Полина, когда думаешь не головой, а другим местом.

— Поля, я приготовил! Иди обедать! — крикнул Горошин с кухни.

— Что делать? — спросила я шепотом тараканиху.

Все, конечно, удивились, но она так и не ответила мне. Жрала свой сыр и радовалась жизни. В отличие от меня. Аппетита совсем нет. Есть желание сбежать куда-нибудь на Кудыкину гору.

— Полина, ну ты где?

Мой гражданский сожитель возник в двери, на его здоровом молодом теле красовались короткие шорты и передник. Вот, кто должен был заболеть! В конце концов, Овчинников не врет. Он просто трахается со всеми и ничего ни от кого не скрывает.

— Все готово, — расплылся в белозубой улыбке молодой самец. Зуб даю, ночь он провел под сиськой у любовницы. Оттого сияет так! А сейчас еще и обед мне этими же руками готовил. — Голубцы, как ты и просила! — гордо сообщил он и сверкнул левым глазом, мать его.

За спиной. На тумбочке возле таракана завибрировал мой телефон. Если до этого момента я с успехом его игнорировала, то сейчас метнулась к нему, как к последнему шансу на существование. От Антона меня вдруг замутило. Очень сильно замутило, до такой степени, что могло с успехом вывернуть наизнанку прямо здесь и сейчас. В этом то ли сыграли его руки, то ли моя больная голова. Черт его знает, так или иначе, из огня Полина понеслась в полымя, да еще и теряя тапки на ходу. В телефоне была сотня пропущенных звонков и последнее сообщение от Овчинникова. Шеф сообщал, что он сидит в машине под дверью моего подъезда и не намерен долго ждать. Если не спущусь в ближайшие три минуты — он поднимется ко мне. И тогда это уже будут мои проблемы.

— Прости, мне надо срочно уехать!

— Что?! — Антошка выпучил на меня глаза. — А, я понял! Это Галя! Подождет, за шмотками вы с ней еще успеете съездить!

Сделав было шаг в сторону спальни, где я уже давно не ночую, остановилась. Ого, Антон настолько уверен в своей сногсшибательности и моей верности, что в его голове нет места мыслям о моей возможной измене. Знал бы он…

Злорадные мысли закружили мою голову. А что, если задержаться минут на пять? Месть бы уже свершилась… Я же уже успела немало повеселиться. Секс в кабинете с Овчинниковым, пирог, прыжок голышом, секс в бане с водкой и поющим медведем. Утро у Овчинникова. А может быть самое время закончить это? И бояться будет нечего. Сейчас сесть на диванчик, положить эдак ногу на ногу и подождать, пока вломится наш общий шеф и устроит разнос. Антон узнает…

И все кончится.

— Прости, мне очень надо! — сболтнул мой язык, а ноги утащили хозяйку в соседнюю с гостиной комнату.

— Эй, эй, подожди! — Горошин, вопреки моим ожиданиям, помчался за мной. — Эй, Полина! Ты что, реально сейчас собираешься смыться из дома? Воскресенье же!

Зря он это сделал. Схватил меня за плечо и развернул к себе. Тошнота, подступавшая к горлу, слетела с катушек и меня все-таки вывернуло. Прямиком на его чистенький фартучек.

— Твою ма-а-ать, — Антошка застыл, уставившись на натюрморт на своем безупречном теле.

— Прости, прости, — забормотала я, — это все болезнь. Я читала, такое может быть.

Не помогая ему, обошла сожителя и скрылась в ванной комнате. Думала только о том, что через минуту мне нужно быть свежей и красивой. А что там Антон… Мысли о нем меня совсем не заботили. Их попросту не было. И никаких эмоций. Встав перед зеркалом, посмотрела себе в глаза. Надо же, полегчало. И ни малейшего стыда. На неделю бы раньше, этот инцидент сожрал бы меня муками совести. А теперь… Это все плохое влияние дол…ба Овчинникова. А кого же еще? Вот, я уже и говорю как он.

Где-то за дверью ванной комнаты негромко матерился Антошка. Он явно пытался избавиться от следов моего вчерашнего ужина на своих шортах. Бедолага. Меня же совесть не мучала ни в одном глазу. Я схватила зубную щетку и принялась за работу. Вот оно что, шеф даже смертельно больной сумел выбить из меня все страхи. Одним лишь присутствием под моим подъездом. Явился, словно черный развращенный и с похмелья ангел. С помятыми крыльями, с сигаретой в зубах и к тому же, ручаюсь, небритый. К нему-то я и выскочила уже минут через десять. Хлопнула дверью подъезда и выпорхнула в коротеньком платье и на длиннющих каблуках. Антошка меня не останавливал, я проскользнула мимо кухни, пока он там так старательно отмывался. Подозреваю, теперь минимум до вечера он меня видеть не захочет.

Практически влетев в шикарный Роллс Ройс у своего подъезда, и увидев за его рулем «умирающего», но как всегда сияющего бабками и дерзостью шефа, поняла, почему так неслась сюда. Там, наверху, остался Антон и скучное существование рядом с ним. Мой избранник молод, красив и в меру хитер. Хватило же ему хитрости завернуть эту авантюру с квартирой, в которую я с таким успехом поверила и с не меньшим успехом повелась бы, если бы не случай. Он бредит и молится на нашего шефа в то время, как я…

— Привет, — кивнула начальнику мрачно, запрыгнула на высокое кожаное сиденье, поставив ножку на подсвеченную синим светом подножку. Не пристегнулась, выхватила у него из руки пачку сигарет, вытащила одну, вставила меж своих зубов. Овчинников меланхолично щелкнул зажигалкой, и я прикурила. С наслаждением откинула голову на сиденье и выпустила дым в воздух.

— Поехали, — велела шефу, в конец оборзев. А он и послушался!