Глава 8

— Эх! Какая жалость! Вот я пролетел, так пролетел! Такое шоу пропустил! Все наши видели, а меня, как назло! Как специально, Овчинников отправил по важнейшему делу!

— Ага, сочувствую тебе, — я вяло размешивала горячий чай в любимой кружке. Мы с Антоном сидели на кухне в моей квартире. Милый встретил заработавшуюся гражданскую супругу ужином — вчерашние роллы из заведения в соседнем доме. Очень старался. Я припозднилась. Голова уже не болит, после бани такая вялость во всем теле, что думаю только о том, чтобы покормить своего таракана и завалиться спать. Чтобы не наводить муженька на подозрения, пришлось слопать несколько роллов и это учитывая то, что наш общий босс успел меня накормить и напоить до отвала. Как и напарить…

— Ты видела ее? Знаешь, кто это?

— Неа, не видела, — соврала все так же вяло.

— Блин! И на фотке лица не разобрать! Что за фотка такая? Почему у всех при входе на крышу отбирали телефоны? У кого ни спрошу, никто ее не знает. В один голос твердят, что кажется видели как-то в офисе, но понять не могут, кто это.

Да. Пока я расслаблялась с Овчинниковым в бане, Антошка мотался по делам. За это время во все новостные порталы попали фотографии нашего с ним полета. К моему счастью (хотя, когда об этом узнала, чуть инфаркт миокарда не поймала) ни на одной из оных не видно моего лица. Частично тело, затылок, немного засветилась грудь и та сбоку. Фотографировали нас снизу и явно на скорую руку. Единственный удачный кадр сделал министр Михаил. Но там все прикрыто, видно, что мы оба без одежды, однако, почти ничего такого, за что можно было бы стыдиться. Теперь не только мой Антон гадает, гадает весь город, кто эта смелая девушка, спрыгнувшая ради миллионов шефа с крыши здания, в котором работает. А даже если бы и знали, в эту секунду мне как-то параллельно, что и кому известно. Телефон я давно отключила, потому что его оборвали буквально все. Нечаев в первую очередь. Смс с поздравлениями сыплются градом, героиня дня же мечтает лишь об одном — обнять подушку, закрыть глазки и… улыбаясь во сне, вспомнить свой день!

Этот невероятный полет над Москвой, мой вопль, ощущение ветра, обнявшего всю меня целиком, голого босса за спиной и наш общий драйв. Ага. Теперь я знаю, что это такое.

Теперь, кажется, я реально пожалела о том, что скоро буду вынуждена расстаться с тем, что называется Жизнь.

Ведь я только сегодня узнала, Что Это Такое!!!

Как горели мои щеки, когда мы удирали с места происшествия в бусе. Овчинников обнимал меня за плечи и не переставал хвалить. Нам передали и одежду, и прочее. Босс заполучил обратно свой телефон, на который тут же поступил звонок от министра.

— А?! Мишаня! Выкусил?!! — ржал у меня над ухом Овчинников. — Уже второй раз мы тебе нос утерли! Сопли-то подотри!!! Не-а, даже не мечтай. Х…й ты у меня получишь, а не эту девочку! Бумажки подписывай или все твои кошельки в миг узнают, что твоему слову верить нельзя!

По всей видимости, министр от слов не отказался. А еще он заявил, что продал наши фотки в СМИ и уже отбил все свои потери.

— Привет тебе, от Мишани!

Вешая трубку, шеф так разошелся, что даже поцеловал меня в макушку. Я тоже плохо соображала, поэтому сразу не поняла, что это было. Только потом, медленно, уже в бане, до меня начало доходить, что что-то изменилось. Что-то кардинально изменилось…

— А ты видела, какая сексуальная прическа у этой девчонки?

Антошка все не успокаивался и то и дело выдергивал меня из размышлений своими восхищенными возгласами обо мне же…

— Стрижка.

— А? Ну, да. Стрижка. У тебя чем-то похожа, но не такая крутая. А ты посмотри, какое тело! Нет, она не может у нас работать, точно какая-то известная модель или телезвезда…

Я обняла кружку обеими ладонями. И без того было жарко, щеки все еще горели, глаза потеряли точку соприкосновения с этим миром, левая бровь поднялась вверх и при упоминании мужем моей груди, мысли улетели обратно в баню.

Баня оказалась высочайшего класса и полностью арендованная под нас двоих. Все залы. Еще на входе на нас налетели аж четыре девицы в коротеньких белых халатиках с сиськами наружу и почти прозрачными белыми чулками на ногах. Накладные ресницы у них цеплялись за длинные накладные волосы, а красные губы могли ослепить своей яркостью даже дальтоника. В другой какой-то раз меня это могло как-то покоробить, девчонки, к слову, тоже сперва дернулись, увидев не мужиков, а мужика со спутницей — к извращениям подобного рода, судя по всему, в данном высокоморальном заведении не привыкли.

— Хочешь, я могу их отослать, — Овчинников несколько приумолк, так как входили мы туда смеясь, не знамо чему, а при виде баб мой шеф неожиданно решил смутиться.

— Нет, — мотнула я головой, — нет, пусть остаются. Я хочу массаж!

Удивив даже себя, я схватила за руки двух ближайших барышень и потащила их вглубь. Я не видела лица шефа, но, думаю, некоторое замешательство на нем отпечаталось. Снова. Мне все еще было ровно, адреналин стучал во всех закоулках моего истощенного организма и души, и мне требовалось тепло и ласка теплых, живых рук. До слез. Я понимала, что потом будет секс. Была почему-то уверена, что это будет обычный трах, без души и страсти, а мне нужна была любовь. Пусть даже и женская. У меня давно нет мамы, нет бабушки, нет отца. Меня некому пожалеть и некому поплакаться. Единственный, кому я все рассказала, был Вадик Нечаев, но ждать от него поддержки, как ждать снега в Найроби.

Не передать, с каким наслаждением я улеглась на массажный стол и опустив лицо в специальную дырку для мужских рож, расслабилась, получив то, о чем мечтала. Четыре женских руки сняли с меня халат, и принялись профессионально растирать затвердевшую кожу. Вскоре к рукам присоединились и груди — у девчонок, по-видимому, сработал тот самый наработанный профессионализм, и они решили согреть меня всем, чем придется. Я не возражала. Мне было тепло и хорошо, слезы из глаз образовали подо мной порядочную лужу, а прикосновение голых грудей резко прекратили этот поток и переключили мысли на иное…

Неожиданно все, что поглаживало и ласкало меня с ног до головы, исчезло, а на их место пришли… неумелые мужские руки.

— Я думаю, — крякнул мой босс, — ты заслужила сегодня массаж лично от меня.

Хотела было расстроиться, что сейчас от массажа все быстро перейдет к сексу, на чем меня отправят восвояси и ошиблась. Его руки хоть и были руками изнеженными и никогда, по крайней мере в последние лет десять, не знавшие тяжелого труда, но разминали меня не хуже тех, кто здесь был до него.

— Я вот, что все мучаюсь, — через несколько минут щипков, поглаживаний и втираний, прогремел надо мной прокуренный бас шефа, — как так получилось, что ты такая озорная проработала на меня, а я тебя и не замечал? Чем же тебе так сильно насолил твой Антошка, что ты ему столь отчаянно мстишь?

Я помолчала. Говорить или не говорить, вот в чем вопрос… не отвяжется же.

— Ничего особенного, он просто изменил.

Сказала я это уже совсем спокойно, почти отстраненно, однако, волшебные руки босса остановились, и он настороженно спросил:

— И… это все?

— Все, — не поняла я его удивления.

— А ты страшный человек, Олеговна. Боюсь представить, что ты устроишь тому, кто тебе, к примеру… на ногу наступит.

— О… лучше и не представляйте.

— Мда… — протянул задумчиво Григорий Александрович. — Знавал я девок разных. И смелых, и наглых. Но таких как ты, вижу впервые. Пожалуй, — руки шефа перешли на мою шею, — что была одна похожая, но у нее случай иной. Родилась в семье проститутки, влюбленной в своего сутенера. Девственность свою в двенадцать лет продала, недорого, к слову. Ну и потом, а еще до этого, участвовала в таких вечеринках, что нам с тобой, Громова, и не снилось. Не спорю, и обо мне много всякого выдумывают, но, поверь, даже мне есть, куда расти. А вот ей уже не особо куда было. Однако ты открываешь для нас всех новые горизонты… переворачивайся!

Не подумав и уже представив в своей голове дерзкую девушку, я перевернулась на спину. И…

Я вдруг поняла, что в помещении очень тепло, пар от неподалеку кипящей джакузи заполнил все пространство, а в этом пару голая я лежу на кушетке, мой босс только что вылил на меня целую баночку ароматного масла и принялся медленно растирать мое тело от пупка, постепенно поднимаясь к груди, но и иногда опускаясь обратно к пупку и даже дальше, к промежности между ног. Я вдруг заметила, какое крепкое у моего шефа тело. В той одежде, которую он обычно носит весьма бестолково, Овчинников выглядит обрюзгшим алкашом и никак не пробуждает подозрений, что под его этими нелепыми костюмами могут прятаться идеальные кубики на животе, прокаченные косые мышцы на торсе, сильные руки, мощная шея и грудь, непристойно покрытая черными волосами. Я видела его до этого. Немного в кабинете и потом на крыше. Но оба раза в моей больной голове зашкаливали другие мысли, так что я как-то упустила этот момент… А он тренируется. Я бы сказала, очень много тренируется, и умеет выглядеть очень соблазнительно, тем более, когда его уже совсем горячие руки, скользят по моему совсем голому телу. Когда нежно мнут мою грудь, со вкусом ласкают набухшие соски, а потом опускаются вниз и на полной скорости, набранной на скользкой поверхности моего тела, въезжают в святая святых женского существа. После чего его опытные пальцы несколькими движениями как будто дергают за чеку на лимонке, провоцируя взрыв…

За первым моим личным извержением прямо на руку шефа, меня выгнуло на кушетке, в глазах на мгновение померкло, губы раскрылись и в потолок улетел мой пламенный «ох». Вытянув ноги в желании еще на мгновение продлить свой экстаз, быстро поняла, что мне этого мало и грациозно села на кушетке. Обвив руками шею разгоряченного Овчинникова, подтянулась к нему с поцелуем, и никак не ожидала ощутить то, что в результате ощутила. В моей несчастной жизни никогда не было прыжков с высоток, и точно также никогда не было подобных поцелуев! Опытные губы зрелого мужчины, знающий толк в поцелуях и продегустировавший меня в той бане вдоль и поперек мужской язык, в добавок ко всему его руки, обнявшие спину любовницы (которые очень быстро, к моему безграничному удовольствию, съехали на мою попу) и его сильное тело, знакомое с ласками сотен, если не тысяч, женщин, наслаждавшееся моим скромным блаженством.

Нам не потребовалось ни одно слово из великого и могучего. Из любого. Мы использовали только стоны. Мои умопомрачительные стоны и его громоподобный рык. Возможно, не слишком трезвой мне тогда это только показалось, но мы словно чувствовали друг друга, наши желания и действия полностью дополняли и продолжали друг друга. Стоило Грише провести руками от моих ягодиц и перейти на бедра, как я интуитивно закинула ноги на его сильный торс, сцепила их за спиной у любовника сразу, как он разбил свое возбуждение об меня. Стол под нами танцевал настоящую лезгинку, при этом, он никому не помешал. Даже если бы развалился под двумя любовниками, было такое впечатление, что мы бы не остановились. Никакого предохранения. О чем я? Не знаю, буду ли жива завтра, какие презервативы? Может быть, это последние разы, когда почувствую настоящего мужчину внутри себя, когда горячая струя его спермы зальет меня изнутри и сексуально согреет каждый сантиметр снаружи, по тому пути, как будет медленно и лениво вытекать из меня, напоминая и напоминая о том извержении, которое заставило нас с Овчинниковым потеряться во вселенной.

— В сексе ей нет равных, я в этом даже не сомневаюсь! — мой Антошка опять на миг вернул гражданскую жену, погрязшую с головой в развратных воспоминаниях, и бросил на нее быстрый недовольный взгляд. Дело в том, что на воспоминании о том, как мы перекочевали в джакузи, я достала из кармана пачку овчинниковских сигарет и, вставив одну в зубы, щелкнула зажигалкой. Мой гражданский лишь на мгновение поморщился, но, похоже, ему реально было плевать на меня, потому что он тут же с восхищением уткнулся обратно своим носом в телефон. Он разглядывал там звезду, отчаянную, сексуальную блондинку, с которой его обожаемый шеф сегодня поставил на уши весь город и всю страну — новость и фото стали вирусными, что привело моего Антона в зверский восторг. Он очень хотел познакомиться с той блондинкой. Настолько хотел, что даже забыл, что должен как бы заботиться обо мне, ведь он хочет мою квартиру. Но я, по всей видимости, могу и подождать…

Затянувшись один раз, я поднялась со стула и направилась в гостиную, в которой теперь буду спать, охраняя таракана Полю. Я споткнулась о порог только потому, что в этот момент вспомнила, как Григорий Александрович перегнул меня через широкий борт джакузи и вслед за первым, взял еще раз прямо в этой бурлящей ванной, издававшей к тому же приятные звуки музыки, отнюдь не соответствовавшие темпу нашего прелюбодеяния — то, как интенсивно совершались толчки его бёдрами по моим голым ягодицам, могло бы сравниться лишь с работой отбойного молотка.

В первый раз после прыжка, меня отпустило лишь после этого «мокрого» захода. Бурно кончив, мы оба тяжело дыша сели в джакузи, посмотрели друг на друга и рассмеялись. Ржали до слез так, что моему боссу пришлось меня «любя» окунуть в воду с головой, чтобы привести в чувство.

— Полинка, тебе твой чай в комнату принести? — вдруг очнулся мой гражданский супруг, опять оторвав меня от мыслей о своем боссе.

Знал бы он…

Не успев приземлиться на диван, решила выбросить сигарету. Не курильщик я — пара затяжек и все, так больше, в руках подержать. Направилась в туалет, зашла в эту маленькую комнатку и выбросила бычок в унитаз. Нажала на спуск воды. Ухмыльнулась.

Развернулась на пятках, чтобы покинуть помещение и… наткнулась взглядом на фотку улыбающегося начальника, висевшую на внутренней стороне двери в мой туалет. Взрыв хохота разорвал мою грудную клетку, а в голове одновременно с этим вспомнился другой взрыв. Третий. Когда после джакузи и комнаты с настоящим снегом (в которой шеф растирал меня, а я его, а потом мы еще и в снежки поиграли), мы перешли в сауну, где на полках согревали друг друга обоюдными ласками, а закончилось все мною на коленях и Овчинниковым сверху. Босс отхлестал подчиненную вениками и не только…

— Полинка, что с тобой? — Антошка, проходивший в этот момент мимо, остановился и схватив меня за плечо, чуть встряхнул.

Все настроение испортил.

— А, нет, ничего. Это из-за болезни, — резко остановилась я. — Не обращай внимания, я сейчас спать пойду.

— Что-то ты совсем плохо выглядишь, — погладил меня любимый по спине, провожая в комнату.

— Да, устала.

— В бухгалтерии был напряженный день? — Антошка с наигранным сочувствием посмотрел на меня.

— Да, это точно.

— Тогда посиди, сейчас я тебе постелю, — он подвел меня к стулу в зале, а сам действительно направился расстилать мне постель прямо здесь, на диване. — Тебе в этой комнате легче спится? Почему ты ушла в зал? Не понимаю, — сопровождал он свои действия вялыми причитаниями. — На кровати же удобно.

— Не знаю. Может быть, это из-за того, что родителей сейчас все чаще вспоминаю.

— А-а-а. Ну, хочешь, я к тебе сюда приду? — предложение поступило неуверенное, в его голосе чувствовался страх, что я соглашусь. А может и надо было. Чтобы знал.

— Нет, не стоит. Тебе будет лучше в комнате.

Пожалела. Не Антона. Себя пожалела. Пошел он. Месть оставлю на день, уж ночью я не хочу мучиться. Лежать рядом с ним и думать, как он мне изменял, как затевал всю авантюру, которую Горошин даже сейчас не остановил. Идет к своей цели как танк. Вот и я иду. К цели.

Я легла, накрылась одеялом и дождалась, пока останусь в комнате одна. Антошка даже дверь в спальню закрыл. Настолько я ему нужна. Он даже не скрывает! Слезу, уже готовую сорваться с моих ресниц, заморозил звук завибрировавшего телефона. Вытащила его из-под подушки. Сообщение от банка. На мой счет поступило…

Овчинников сдержал слово. Не смотря на ночь, перечислил вознаграждение. Я грустно усмехнулась. Жаль, что эти деньги уже никак не порадуют меня. Разве только, после всего уехать умирать на Бали? Нет. Не хочу уезжать из родного города. Умереть хочу дома и нигде больше. Очень подмывало написать или позвонить единственному человеку, который поступил со мной честно. Даже палец задрожал, как сильно хотелось. Но я остановилась. Ни к чему. Я все испорчу. И Вадик сказал, что мужчины не любят сопли. Баба должна быть сильной и холодной. Заниматься сексом, как дышать и слушать приказы мужика, поражать воображение других мужиков, чтобы у него от этого хрен стоял. Так и сказал. И его советы действуют. Вспомнить хотя бы сегодняшние горящие глаза Овчинникова. Шеф не просто обратил на меня внимание. Боюсь ошибиться, но кажется, даже переживал. Заревновал, заявив, что на шлюхе не женится. Это все мои маленькие победы. Ведь босс очень испорченный тип, его сломать почти нереально, если только это не становится последней целью в твоей жизни…