Глава 9

— Григорий Александрович, это не приговор! У вас есть все шансы на выздоровление!

— Ага, ты это, эскулап хренов, моему кишечнику расскажи!

— Григорий Александрович, не стоит так резко принимать известия. Мы поставили диагноз, диагностировали вовремя, в девяти случаях из десяти рак кишечника возможно вылечить! Медицина сегодня шагнула очень далеко!

— Угу, именно поэтому на каждом шагу слышно про рак. И именно поэтому в нашей стране процветают онкологические отделения и как грибы растут целые клиники.

Я хмыкнул и сплюнул на стерильный пол в кабинете моего лечащего врача. А мне говорили, что он спец, что ему можно доверять. Хренов спец! Такую дрянь во мне нашел!

— Именно! Именно! — эскулап в белом халате и очках на носу, импульсивно замахал руками перед моим носом. — Именно потому, что медицина шагнула далеко, мы научились такие вещи диагностировать и лечить. Чаще всего, раковые заболевания свойственны более пожилым людям…

Докторишка получил в ответ за свое высказывание мой убийственный взгляд исподлобья. Вот так бы и прибил идиота! За те бабки, что я ему плачу, мог бы на курсы общения с пациентами сходить, глядишь, помогло бы.

— Я не о вашем возрасте, боже упаси! Вы еще так молоды! Но рак кишечника возникает не только из-за возраста, здесь может повлиять наследственность, сидячий образ жизни, частое употребление красного мяса… Григорий Александрович… Григорий Александрович! Погодите! Вы куда?! Мы должны договориться о вашем лечении!!!

Он измывался надо мной еще целый час и не отпустил из кабинета, пока не добил своим доморощенным врачеванием. Вырвавшись из его лап, сразу набрал Ольгу, свою помощницу. Титьки у нее маленькие, некрасивые, зато мозги есть. Что ни прикажи — все исполнит. Носом землю будет рыть, днем и ночью. Вот, на ком надо было мне жениться.

— Але! Это Овчинников, да!

Оказавшись на улице, первым делом сунул в зубы сигару, курить хотелось — страсть.

— Найди мне лучших врачей. Клиники. Сделай анализ по статистике за последние три года. Выяви лучшие. Мне нужен лучший спец по излечению рака кишечника! Да, и не тяни с этим!

Ядрен батон! Начался вечерок с приятных новостей. А тебе, Овчинников, оказывается, дорожка уже на тот свет проложена. В твои-то сорок три!

— Сука!!!

Выкрикнул это в воздух, водителя напугал.

— Что-то случилось, Григорий Александрович? — вытянулся тот по стойке смирно. Паренек ждал меня все это время на улице, в тачке за два десятка лимонов и в специальном форменном костюме, пошитым по всем правилам служебного этикета. С фура-а-ажкой, его мать!

— Лёньчик… — начал я ласково, но тут же исправился и стал собой прежним, наорав на молодого придурка двадцати пяти лет, — тебе-то какого хуя?! Дверь мне открой!

Пнул блестящий, как у кота причиндалы, бок своей машинки. Парнишка перессал со страху и, подбежав к двери, распахнул ее передо мной, не как перед хозяином доморощенного мясокомбината, а как перед как минимум императором России.

— Сука!!! — выпалил еще раз я, своим звериным ревом снес фуражку с глупой башки своего водителя, как только мы оба сели в салон. — Еб твою мать, бля!!!

— Александр… Ой, простите! Григорий Александрович, вы чем-то недовольны? Я что-то сделал не так?

— Заткнись. Не мешай мне думать!

— А куда ехать-то? — пискнул Леня-водитель.

— Ехай по кругу! Пока я не скажу куда!

Мне надо подумать… Прикурил новую сигару, старую вышвырнул в окно, кажется, в кого-то попал. Вроде как, это была жирная тетка. Да, хуй с ней и с ее синим платьем. Дыру она заштопает. Вопрос в другом, что мне теперь, на хуй, делать?!!

Ох, Овчинников, никогда тебе не везло и в этот раз ты получил еще одну задачку, которую вряд ли сможешь решить с той же легкостью, как делал до этого. Рак! Рак, твою мать!!! Сорок три года. Приехали. Батя мой в том же возрасте скончался от этого же. Эскулап может мне не пи…деть про девять процентов из десяти. Овчинников станет тем самым одним. Благодаря своей наследственности!

— Твою же на хуй маму блядь!!!

Со стороны водителя послышался нервный ик. Потом еще один и еще. Бедолага, наградил я его икотой.

На…ать! Пусть рулит, пока не прикажу, куда точно ехать. Нет. Что делать-то теперь? Не был я, старый засранец, готов к такому неожиданному повороту судьбы. Нагулялся, блядь! Натрахался! Довольно, батенька! Пора и в вип ложу пройти, там вас уже заждалась шелковая подушечка и матрасик! Бля… Я не готов. Не готов, читай по губам, сука!!! Хотелось орать и кого-нибудь вкопать в землю. Желательно, раньше себя.

Не, ну, я привык к тому, что все больше на показ. Проблемы? Да, хуй с ними. Сделал рожу кирпичом и заставил всех поверить, что у меня все зае…сь. Конкуренты подрезали? Похуй. Подумал, договорился и сделал. Кредиторы насели? И это решаемо. Все всегда решаемо, кроме того, что завтра ты должен сдохнуть. А может быть даже сегодня. Кто сказал, что это время у меня есть?!

Он сказал, бухать нельзя?

Не раздумывая ни секунды, нажал на заветную кнопочку и из секретного отделения в подлокотнике выехала бутылочка коньяка с двумя стаканами. Налил в оба и жахнул один за другим. Отлично! Жены нет, детей нет. Родни нет. Даже закопать некому будет. В лучшем случае, адвокатишка мой придет и лично земельки сверху понакидает. Мясокомбинат утопят. Бля… Даже завещать некому. Ради чего ты, Овчинников, сволочь ты бессердечная, пахал-то столько лет? На что надеялся? Один всю, мать его, проклятую жизнь. И не долга была твоя дорога. Приехали.

— Приехали!

— А? Григорий Александрович, вы хотите, чтобы я здесь остановился?

— Нет, блядь, просто сижу и ору «приехали»!

Леня-водитель сдуру жмахнул на педаль тормоза и его начальника добро припечатало небритой харей прямо в подголовник впередистоящего сиденья. На белом кожаном подголовнике остался след от сигары, которую я только что, твою мать, не проглотил. Бля… Так мне и надо. Нех…р орать на ни в чем не виноватого пацана. Сам подыхаешь, это еще не значит, что должен всех с собой утащить.

Я вывалился на свежий воздух и отпустил Лёнчика покататься, но он продолжил ползти за мной на отдалении. Я крикнул остановиться, не сразу поняв, где мы сейчас находимся. Только теперь, сделав несколько шагов по каменным плитам безликой набережной, проложенной прямо напротив стен Кремля, сообразил, где я. Ну и хер с ним. Кремль, так Кремль. Все равно уже, где. Здесь даже хорошо. Шагал в деловом костюме, который напялил сегодня, очнувшись дома после обеда. Накануне и в бане, и после набрался порядочно. После того, как смелой девчонке отправил ее заслуженное бабло, еще бухал какое-то время. Дохавал тараканий пирог. Если не учитывать хрустящий экзотический белок, пирог был очень даже.

Что ж теперь делать, ваше благородие, господин Овчинников? Помнится, батя очень быстро ушел. Ахнуть не успели. А потом и мать за ним. От горя. В башке пусто. Только шум машин и огни Кремля с одной стороны, и звуки воды с другой. Мимо пробегают бабы и мужики в спортивных костюмах. До сегодняшнего дня я тоже, как последний дебил, занимался спортом. Погрузился в треклятый ЗОЖ. И что? Разве это меня уберегло от прекрасного диагноза?

Что делать? Как распорядиться оставшимися минутами? Я не считаю дни, их нет. Минуты. Минуты убегают, проносятся одна за другой. Вот шаг и вот несколько секунд. Вот несколько метров и уже минута. Сука!!! Бля…ая судьба!!! Я только выдохнул в борьбе за бабло. И? Поднимался, поднимался, как того хотел мой папаня. И??? Ни хуя не успел. Надо было раньше. Надо было раньше, еб твою мать!!! Сейчас был бы шанс даже внуков увидеть. И ни хера…

Что теперь? К морю махнуть? Был я на всех морях. Города посмотреть? И это тоже видел. Везде был. Чего, бля, еще хотеть?

Не сдохнуть одному. Бля… Вот, чего, оказывается. Я боюсь до судорог. Не сдохнуть бы одному. Я не… Я не говорю о том, чтобы быть в толпе.

Ошарашенной внезапной откровенной мыслью, резко остановился и подошел к парапету. Посмотрел на черную воду внизу.

Да. Это так. Не сдохнуть бы в одиночестве. И я уж точно не хочу, чтобы на тот свет меня провожал эскулап. Или мой адвокат. Или даже Ольга, которую можно заставить даже встречу с дьяволом мне организовать.

Я хочу… Я хочу, чтобы кто-то держал меня за руку. До последней секунды. Кто-то, кто бы был со мной не ради сучьего бабла. А ведь… А ведь у меня нет такого человека.

— Еб…ть…

Мое возмущение сожрал без остатка столичный шум. Вдруг загорелось правое ухо. Зачесалось правое плечо. Что это? Симптомы? Все? Схватившись остервенело за правое ухо, хотел было его оторвать к хренам, но повернул голову и зацепился взглядом за тонкий силуэт. Метрах в десяти-пятнадцати от меня точно так же у парапета, глядя на воду, стояла девчонка. Блондинка с короткой стрижкой. Как будто почувствовав на расстоянии мой взгляд, она повернулась ко мне.

Медленно, лениво, мне вспомнился вчерашний полет, горячий секс в бане и злые, одновременно отчаянные глаза девчонки, полной решимости отомстить изменщику. До какой же степени надо любить, чтобы так ненавидеть? Есть ли она, эта гребаная любовь? Скольких баб я перетрахал. Счастливых жен, счастливых любовниц и невест. Все клялись своим благоверным в любви, и все прыгали в мою постель. Готовы были отказаться от них, если бы я помахал перед их носом обручальным кольцом. Эта же… она решила использовать меня… Меня!!! Для того, чтобы отомстить мужу. Зарабатывает гроши, при этом достаточно молодая и сексуальная. Смелая, дерзкая, с двумя высшими образованиями, из хорошей семьи. Что ж ты, с-сука, не разглядел в ней? Променял на обычную шлюху из моего офиса?

Женский силуэт зашевелился. Судя по всему, узнав меня, Полина не спеша направилась в сторону начальника. Ровно с той скоростью, как она приближалась ко мне, решение, как поступить с остатком своей чертовой жизни, становилось все яснее. И первым пунктом в этом решении должно быть то, как я пристрою свои бабки. Миллионы баксов, на которые положил четыре десятка лет своей короткой жизни. Это, пожалуй, на сегодня для меня самое важное. Мне будет невыносимо подыхать, зная, что мои бабосы захапают конкуренты. Нет. Они должны поступить в надежные руки. В те руки, которым я смогу доверять.

Худенькая, невысокая девчонка в тонкой осенней курточке и джинсах в обтяжку, остановилась в метре напротив меня. Полина ничего не говорила. Она как будто знала каждую мысль, проносившуюся в моей башке в данную секунду. Не просто знала, но и наглядно видела ее. Большие голубые глаза смотрели на меня настолько невозмутимо, что заставили заткнуться даже мой внутренний голос.

— Ладно, — кивнул ей, молчавшей и так и не проронившей ни словечка. — Будь по-твоему. Завтра ты пройдешь новую проверку. Если справишься, мы изменим ход истории…