Глава 29

Мы покинули замок на рассвете, когда туман ещё окутывал долину серой дымкой, а первые лучи солнца едва пробивались сквозь облака. Наш отряд был невелик, всего двадцать всадников, включая меня и Кирана. Слишком большой эскорт привлёк бы внимание, слишком маленький не обеспечил бы безопасности. Редвины после вчерашнего инцидента могли предпринять отчаянные меры.

Я ехала молча, погружённая в свои мысли. Левая рука, та самая, из которой вырвалось пламя, всё ещё ныла тупой болью. Словно я перенапрягла мышцу, только боль была глубже, где-то в самых костях. Каждый раз, когда я сжимала поводья, в пальцах вспыхивали искры, не видимые, но ощутимые.

Киран ехал рядом, изредка бросая на меня обеспокоенные взгляды. Он ничего не говорил, но я чувствовала исходящее от него напряжение. После вчерашнего происшествия между нами словно встала невидимая стена. Он опасался меня. Возможно, не признавался себе в этом, но опасался.

— Как далеко до Серых Пиков? — спросила я, когда мы остановились на отдых у придорожного ручья.

— День пути, — ответил Киран, помогая мне спешиться. — Если поторопимся, доберёмся к закату.

Серые Пики — древние горы на границе наших земель, где в пещерах и расщелинах скрывались отшельники и учёные мужи. Один из них, Терон, согласно словам Кирана, знал о Даре больше, чем кто-либо из живых. Именно к нему мы направлялись, прежде чем продолжить путь в столицу.

— Расскажи мне о нём, — попросила я, присаживаясь на поваленный ствол дерева. — О Тероне.

Киран отпоил коня и сел рядом. Близость его тела, как всегда, действовала успокаивающе: сила внутри меня утихала, переставала рваться наружу.

— Он был маэстером в Цитадели, — начал Киран. — Блестящий учёный, знаток древних текстов. Но тридцать лет назад что-то случилось. Он покинул Цитадель и ушёл в горы. Официально — для изучения старинных рун на скалах. Неофициально…

— Что?

— Говорят, что у него самого проявился Дар. И это стоило ему места в Цитадели.

Я кивнула. Маэстеры презирали магию, считали её пережитком тёмных времён. Одарённого среди них не потерпели бы.

— А что он изучает в горах?

— Природу магии. Способы её контроля. Он написал несколько трактатов о связи между эмоциями и проявлениями Дара. Говорят, что может научить любого одарённого управлять своими способностями.

— Любого? — с сомнением переспросила я.

— Любого, кто готов заплатить цену, — Киран помолчал. — Обучение у него… непростое. Он заставляет учеников переживать свои самые глубокие страхи, самые болезненные воспоминания. Только так, считает он, можно найти корень неконтролируемой силы.

Страхи и болезненные воспоминания. У меня их было достаточно — и моих собственных, и чужих. Елена боялась оказаться навсегда запертой в чужом теле, потерять себя. Леона ненавидела всё, что связано с Магвайрами, жаждала мести за разрушенную жизнь. Две души в одном теле, две противоположные воли.

— Киран, — тихо сказала я, — если этот Терон сможет помочь мне… что если он обнаружит нечто такое, что изменит твоё отношение ко мне?

Он повернулся ко мне, и в его серебряных глазах я увидела удивление.

— Что ты имеешь в виду?

— Что если моя сила… неправильная? Злая? Что если я опаснее, чем кажется?

Киран взял мою руку в свою. Его ладонь была тёплой, мозолистой от меча, но прикосновение нежное.

— Леона, — сказал он серьёзно, — я видел, как ты спасла мне жизнь в той избе. Видел, как рисковала собой ради меня. Твоя сила может быть опасной, но ты сама нет. В глубине души ты добрая.

Его слова согревали, но одновременно причиняли боль. Если бы он знал правду… Если бы знал, что во мне живут две разные женщины, одна из которых мечтает его убить…

Мы продолжили путь в середине дня, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы рассеять туман. Дорога петляла между холмов, становясь всё более каменистой по мере приближения к горам. Деревья редели, уступая место кустарнику и голым скалам.

К вечеру мы достигли подножия Серых Пиков. Горы поднимались перед нами мрачными исполинами, их вершины терялись в облаках. В скалах темнели пещеры и расщелины, многие из которых служили домом отшельникам и мудрецам.

— Пещера Терона там, — Киран указал на едва заметную тропинку, ведущую вверх по склону. — Лошадей придётся оставить внизу.

Мы разбили временный лагерь у ручья, стекающего с горы. Торвин и несколько воинов остались охранять лошадей и припасы. Остальные, включая нас с Кираном, начали подъём.

Тропинка была узкой и опасной. Справа отвесная скала, слева пропасть. Камни осыпались под ногами, заставляя цепляться за выступы голыми руками. Мой тяжёлый дорожный плащ цеплялся за острые края, и я несколько раз едва не потеряла равновесие.

— Осторожно, — предупредил Киран, протягивая мне руку на особенно сложном участке. — Здесь многие срывались.

Подъём занял больше часа. Когда мы наконец достигли пещеры, я была измотана и раздражена. Зачем этот Терон забрался так высоко? Неужели нельзя было поселиться в более доступном месте?

Вход в пещеру был прикрыт тяжёлой кожаной завесой. Над ним виднелись выбитые в камне руны — древние символы, значение которых я не знала. Из глубины пещеры доносился слабый свет и запах горящих трав.

— Терон! — позвал Киран. — Это я, Киран Магвайр! Я привёл к тебе ученицу!

— Входите, — отозвался из глубины хриплый голос. — И не бойтесь. Здесь безопасно.

Мы раздвинули завесу и вошли внутрь. Пещера оказалась гораздо больше, чем казалось снаружи. Стены были покрыты рунами и древними рисунками, изображающими фигуры людей, окружённые языками пламени, молниями, завихрениями воды. В центре горел костёр, дым от которого уходил в отверстие в потолке.

Возле костра сидел старик. Волосы и борода были седыми, почти белыми, лицо изборождено морщинами. Но глаза… глаза были молодыми, ясными, пронзительными. В них читалась мудрость веков.

— Я вас ждал, — сказал он, поднимаясь нам навстречу.

— Ждали? — удивилась я. — Но откуда вы знали…

— Силу чувствую, — просто ответил Терон. — Она исходит от вас, как жар от раскалённого металла. Но это не обычный Дар. В вас что-то… сложное.

Он подошёл ближе, пристально изучая моё лицо. Под его взглядом мне стало не по себе, словно он видел меня насквозь.

— Покажите руку, — попросил он. — Ту, из которой исходит сила.

Я протянула левую руку. Терон взял её в свои ладони и закрыл глаза. Несколько мгновений он стоял неподвижно, и я чувствовала, как что-то тёплое проникает через его прикосновение, изучает меня изнутри.

Внезапно старик отдёрнул руки, словно обжёгся.

— Боги милостивые, — прошептал он. — Что с вами произошло, дитя?

— Не понимаю, — растерянно сказала я.

— В вас две души, — сказал Терон, и его слова упали, как удар молнии. — Две совершенно разные сущности. Одна чужая этому телу, другая изначальная. И они борются за контроль.

Киран резко повернулся ко мне.

— Что он имеет в виду? — спросил он. — Леона, о чём он говорит?

Я не могла ответить. Горло перехватило, дыхание сбилось. Он узнал. Этот проклятый старик каким-то образом увидел мою тайну.

— Это объясняет неконтролируемые вспышки, — продолжал Терон, словно не замечая моего смятения. — Сила реагирует на внутренний конфликт. Когда эмоции одной души сталкиваются с эмоциями другой, магия высвобождается хаотично.

— Терон, — хрипло сказал Киран, — объясни толком. Что происходит с Леоной?

Старик посмотрел на меня, и в его глазах читалось сочувствие.

— Это твоя тайна, дитя, — мягко сказал он. — Твоё право решать, кому её открыть.

Я смотрела на Кирана, на его растерянное, обеспокоенное лицо, и понимала… он имеет право знать.

— Я… — начала я, но голос дрожал. — Киран, это сложно объяснить.

— Попробуй, — тихо сказал он.

— Я не та, за кого себя выдаю, — выдохнула я. — То есть, я Леона, но не совсем. Во мне есть… воспоминания другого человека. Другой жизни. И иногда эта другая личность пытается взять контроль.

Киран молчал, переваривая услышанное.

— Когда это началось? — наконец спросил он.

— Давно. Сразу после нашей свадьбы. Я думала, это пройдёт, но становится только хуже.

— И эта… другая личность… она враждебна ко мне?

Я колебалась, потом кивнула.

— Она помнит всю историю вражды между нашими родами. Всю боль, всю ненависть. Для неё ты враг, которого нужно уничтожить.

Тишина затянулась. Киран стоял неподвижно, глядя в костёр. Терон наблюдал за нами с выражением глубокого понимания на лице.

— Можно ли это исправить? — наконец спросил Киран, обращаясь к старику.

— Можно, — кивнул Терон. — Но это потребует времени и… особого подхода.

— Какого подхода? — спросила я.

— Вам нужен якорь, — объяснил старик. — Человек, чьё присутствие стабилизирует вашу силу, поможет контролировать конфликт внутри. Кто-то, к кому обе ваши души испытывают сильные эмоции… пусть даже противоположные.

Он посмотрел на Кирана.

— Одна душа любит его, другая ненавидит. Такая эмоциональная полярность может стать основой для контроля. Он может быть вашим якорем.

— Что это означает на практике? — спросил Киран.

— Он должен оставаться рядом с вами, особенно в моменты стресса, — ответил Терон. — Его присутствие будет как… эмоциональный балласт, помогающий удерживать равновесие между двумя душами.

— А что если этого недостаточно? — спросила я. — Что если одна из душ возьмёт верх окончательно?

Лицо Терона стало серьёзным.

— Тогда другая исчезнет навсегда. И та часть силы, что была связана с ней, может выйти из-под контроля. Это… опасно. Не только для вас, но и для всех вокруг.

Мы провели в пещере ещё несколько часов. Терон показал мне базовые упражнения для контроля над силой: дыхательные техники, способы сосредоточения, методы «заземления» энергии. Большинство из них требовали присутствия Кирана рядом.

— Важно понимать, — объяснял старик, — что ваша сила питается эмоциями. Чем сильнее внутренний конфликт, тем мощнее и неконтролируемее будут вспышки. Якорь помогает сглаживать эти колебания.

— Но это означает, что я не смогу от него отдаляться? — спросила я.

— На первых порах да. Позже, когда научитесь контролировать конфликт самостоятельно, зависимость уменьшится.

Когда мы спускались с горы, уже смеркалось.

— Леона, — сказал Киран, когда мы остановились перевести дух на небольшой площадке, — то, что ты мне рассказала… это ничего не меняет.

— Не меняет? — удивилась я. — Во мне живёт женщина, которая хочет тебя убить.

— Но ты — это ты, — твёрдо сказал он. — Та, что спасла мне жизнь. Та, что рисковала собой. Неважно, какие воспоминания есть у тебя в голове. Важно, какой ты выбираешь быть.

Его слова согрели душу больше, чем любые упражнения Терона. Впервые за долгое время я почувствовала, что не одна в борьбе с собственными демонами.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— За что?

— За то, что не убежал. За то, что не испугался. За то, что готов быть моим якорем.

Он остановился и повернулся ко мне. В последних лучах заходящего солнца его лицо казалось особенно серьёзным.

— Я не убегу, — пообещал он. — Что бы ни происходило. Мы пройдём через это вместе.

И когда он поцеловал меня там, на горной тропе, между скал и облаков, я почувствовала, как что-то внутри меня успокаивается. Противоборствующие силы затихают, находя временное равновесие в этом моменте близости.

Завтра нас ждала столица, королевский суд, новые испытания. Но сегодня, сейчас, у меня был якорь. И это меняло всё.