Глава 35

Победа имела странный привкус — смесь меди от крови на губах, пыли от поднятой копытами земли и горького облегчения, которое приходит после долгого напряжения. Хаос во дворе Красного Замка медленно утихал под чёткими командами Королевской гвардии, которая с деловитой эффективностью разбиралась с последствиями покушения.

А мы с Кираном так и сидели на холодной, залитой кровью брусчатке, в самом центре урагана, который сами же и вызвали.

— Мы сделали это, — прошептал он, и его дыхание, ещё неровное от боли, коснулось моей щеки.

— Мы, — эхом повторила я, крепче обнимая его за плечи. В этом простом слове заключалось всё: наш вынужденный союз, переросший в нечто гораздо большее, наша общая борьба и наш общий риск, который мог закончиться смертью для обоих.

Королевский лекарь, суетливый старичок с жидкой седой бородкой, осмотрел рану Кирана с профессиональным интересом, цокая языком от удивления.

— Поразительно, — пробормотал он, разглядывая края раны, которые уже начали затягиваться. — Словно сам Создатель приложил руку к исцелению. Но всё же, милорд, вам необходим покой и крепкие отвары. Стрела была смазана ядом сон-травы.

Я лишь молча кивнула лекарю с благодарностью, зная, что мне не нужно было везение или помощь богов — у меня была сила. Но откуда взялась способность исцелять? Ещё недавно я владела только огнём и воздухом, а теперь…

Когда во мне перестали воевать две души, возможно, магия тоже изменилась. Огонь стал спокойнее, воздух — теплее. А может, способность лечить всегда была частью моей магии, только я не умела к ней прикоснуться… мне необходимо снова встретиться с отшельником…

Обратный путь в наш дом в Благородном квартале показался бесконечно долгим. У ворот нашего скромного особняка уже собралась толпа зевак, надеющихся хоть мельком увидеть «колдунью с Севера» и её лорда-мужа. Торвин с мрачной миной расчищал нам дорогу, рычащим тоном отгоняя любопытных.

Едва мы успели войти внутрь и помочь Кирану подняться в его покои, как сир Освальд доложил о новом визитёре. На этот раз это был капитан Королевской гвардии собственной персоной — высокий, худощавый мужчина с жёсткими чертами лица и холодными серыми глазами.

— Леди Леона, лорд Киран, — сказал он, войдя в гостиную и сняв шлем. — Его Величество король Эйрис желает видеть вас. Немедленно. В своих личных покоях.

Эта просьба, прозвучавшая как приказ, заставила холод пробежать по моей спине. Личные покои? Не тронный зал? Это могло означать что угодно — от высшей милости до тайной казни. В конце концов, я публично продемонстрировала магические способности. А Эйрис, при всей своей милости ко мне сегодня, славился непредсказуемостью.

— Мы явимся, — ответил Киран, поднимаясь с кресла.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Тебе нужен отдых после ранения и яда.

— Леона, — его голос стал мягче, но не менее упрямым. — Мы прошли через всё это вместе. И до конца тоже пройдём вместе. Я не оставлю тебя одну перед королём.

В его серебряных глазах я прочла непоколебимую решимость. Спорить было бесполезно.

Нас провели через лабиринты Красного Замка, по тихим коридорам, предназначенным не для официальных делегаций, а для членов королевской семьи. Гобелены здесь были более древними и дорогими, полы из полированного мрамора, а воздух пропитан ароматом дорогих благовоний. Каждый наш шаг гулко отдавался от высоких сводов, словно мы шли к собственной казни.

Стражи у дверей королевских апартаментов молча расступились, и мы вошли в просторную, богато убранную комнату. То, что я увидела, заставило моё сердце сжаться от сочувствия.

Короля я едва узнала. Эйрис, который ещё утром восседал на троне с царственным достоинством, теперь сидел в простом кресле у постели с высоким балдахином. Вся его царственность, казалось, испарилась, оставив лишь старого, уставшего и отчаявшегося человека. Седые волосы растрепаны, одежда помята, на лице — глубокие морщины скорби.

На кровати среди белоснежных подушек лежала королева. Женщина, которая когда-то считалась одной из красивейших в королевстве, теперь походила на призрак. Её лицо было бледным, почти прозрачным, волосы поседели и спутались, дыхание едва заметным. Руки, сложенные на груди, были тонкими, как у скелета. Слухи не врали — она умирала.

— Ваше Величество, — склонились мы в поклоне.

— Оставьте формальности, — махнул рукой король, и его голос звучал надломлено. Его взгляд был прикован ко мне, и в нём смешались надежда и отчаяние человека, готового уцепиться за последнюю соломинку. — Я видел, что ты сделала во дворе. С раной твоего мужа. Лекари говорят: чудо. Но я стар, и я правил достаточно долго, чтобы знать: чудеса редко случаются сами по себе.

Он поднялся с кресла и подошёл ближе. В его движениях читалась звериная усталость.

— Это была твоя сила, не так ли? — спросил он тихо. — Та самая магия, в которой тебя обвиняли Редвины?

Я молчала, не зная, что ответить. Отрицать было бессмысленно, но признаваться полностью перед королём, известным своей непредсказуемостью…

— Моя жена, — голос Эйриса дрогнул, и он вернулся к креслу, тяжело опускаясь в него, — умирает. Уже три месяца она угасает на моих глазах. Лучшие мейстеры Цитадели бессильны. Великий мейстер Пицель развёл руками и сказал, что это «увядание души» — болезнь неизвестная, неизлечимая. Они кормят её отварами и бормочут молитвы, но я вижу — каждый день она всё дальше от меня.

Он взял руку королевы в свою, и я заметила, что его собственные руки дрожат.

— Мы женаты сорок лет, — продолжал он, глядя на её лицо. — Она была рядом, когда я был принцем и мечтал о приключениях. Она поддерживала меня, когда корона легла на мою голову и придавила своей тяжестью. Она родила мне детей, переживала их потери, радовалась их победам. Без неё я не король, а просто старый дурак, играющий с железными мечами.

Слёзы текли по его щекам, и он даже не пытался их скрыть.

— Я прошу тебя, дитя, — он поднял на меня глаза, полные мольбы. — Если в тебе есть хоть искра той силы, что я видел… спаси её. Она всё для меня. Всё, что у меня осталось настоящего в этом мире интриг и лжи.

Киран шагнул вперёд, заслоняя меня. Его лицо было жёстким.

— Ваше Величество, вы просите невозможного. Сила леди Леоны ещё не до конца изучена, и цена такого исцеления может оказаться слишком высока.

Я знала, о чём он говорил. Его рассказ о прабабке, которая исцеляла ценой собственной жизни, не выходил у меня из головы. Каждое исцеление отнимало у неё годы, пока она не умерла в тридцать, выглядя, как древняя старуха.

— Я заплачу любую цену! — воскликнул король, поднимаясь с кресла так резко, что чуть не опрокинул его. — Золото, земли, титулы! Только верни её мне!

В его голосе звучало отчаяние человека, который готов отдать всё за единственное, что для него действительно важно.

Я подошла ближе к постели и внимательно посмотрела на королеву. Её дыхание было поверхностным, кожа холодной, но под веками едва заметно двигались глаза — значит, она видела сны. Жила. Ещё жила, но едва-едва.

И тут я почувствовала это. То, что имел в виду король, говоря об «увядании души». Вокруг тела женщины словно клубилась невидимая тьма — не различимая глазами, но ощутимая тем новым чувством, которое развилось во мне вместе с магией. Что-то действительно высасывало из неё жизнь. Не болезнь, не старость. Что-то другое, неестественное.

— Это не обычная болезнь, — сказала я, оборачиваясь к королю. — На ней лежит проклятие.

Эйрис побледнел ещё больше.

— Проклятие? — прошептал он. — Но кто мог… У неё нет врагов. Все её любят. Люди называют её «матерью королевства».

— Проклятия не всегда накладывают из личной неприязни, — мягко объяснила я, припоминая всё, чему учил меня Терон. — Иногда они передаются по наследству от предков. А иногда их накладывают на власть саму по себе — на того, кто носит корону.

В памяти всплывали древние истории, которые рассказывал отец Леоны — о проклятиях, наложенных на целые династии врагами королевского рода.

— Я могу попробовать, — наконец сказала я, встречая взгляд короля. — Но я не уверена, что у меня получится. Проклятие может оказаться сильнее моих способностей. И цена… цена будет высока.

— Какая цена? — хрипло спросил Эйрис.

— Часть моей жизненной силы. Возможно, годы жизни, — честно ответила я. — Исцеление от проклятий требует равноценного обмена. Я не знаю наверняка, сколько это у меня отнимет.

— Леона, нет, — решительно сказал Киран, поворачиваясь ко мне.

Я взяла его руки в свои.

— Киран, если я не воспользуюсь своим даром для добра, то в чём тогда смысл его обретения?

В его глазах боролись любовь и страх. Страх потерять меня. Но он также понимал, что я права.

— Если решишься на это безумие, — сказал он наконец, — я буду рядом. Твоим якорем. Что бы ни случилось.

Я кивнула, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью к этому удивительному мужчине.

— Я попробую, Ваше Величество, — тихо сказала я, поворачиваясь к королю. — Но взамен я прошу только одного.

— Что угодно! — воскликнул Эйрис.

— Помните, что не все одарённые — чудовища. Что магия может нести не только разрушение, но и исцеление. И если когда-нибудь к вам придут другие, подобные мне… не судите их слишком строго.

Король смотрел на меня долгим взглядом, и я видела, как в его сознании происходит переоценка многих вещей.

— Обещаю, — сказал он торжественно.

Я подошла к постели и осторожно взяла холодную, почти невесомую руку королевы. Киран встал за моей спиной, положив руки мне на плечи. Его прикосновение мгновенно успокоило бурлящие внутри силы.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на той части своей магии, которая отвечала за исцеление — тёплых потоках воздушной силы, что стали доступны мне после исчезновения внутреннего конфликта. Но сначала нужно было разобраться с проклятием.

Я осторожно коснулась сознанием тёмных нитей, опутывающих королеву. То, что я обнаружила, заставило содрогнуться. Проклятие было сложным, многослойным, явно наложенным мастером своего дела. Оно медленно, день за днём, высасывало из женщины жизненную силу, но делало это так тонко и незаметно, что даже опытные лекари не могли понять истинную причину её недуга.

— Кто-то очень сильно хотел смерти вашей жены, — прошептала я, не открывая глаз. — Это работа опытного мага. Возможно, кого-то из ваших врагов.

— Найду, — прорычал король. — Найду и он пожале…

Разрушить проклятие оказалось намного сложнее, чем просто исцелить рану. Мне пришлось по нитке распутывать магические узлы, оставленные создателем этой мерзости. Каждое прикосновение к тёмной магии обжигало, словно я совала руки в кипящую смолу.

Минуты тянулись, превращаясь в часы. Пот струился по моему лицу, в висках стучала кровь, дыхание сбивалось. Киран время от времени мягко массировал мне плечи, его присутствие помогало сохранять равновесие между силами.

— Почти… — выдохнула я, чувствуя, как поддаётся особенно сложный узел проклятия. — Ещё немного…

Когда последняя нить тьмы распалась под моим прикосновением, по телу прошла волна облегчения. Проклятие исчезло, но урон, нанесённый им за месяцы воздействия, оставался.

Теперь нужно было восстановить то, что было украдено. Я направила потоки созидательной магии в угасающее тело женщины, и сразу почувствовала, как моя собственная сила начинает утекать. Не болезненно, но ощутимо — словно я отдавала частичку своей жизненной энергии.

Головокружение, слабость в ногах, звон в ушах. Я сжала зубы, продолжая исцеление. Королева нуждалась в этом больше, чем я в своём комфорте.

— Осторожно, — предупредил Киран, чувствуя, как я покачнулась.

Когда я, наконец, разорвала магическую связь, усталость навалилась как тяжёлое одеяло. Я опустилась на стул, тяжело дыша. Исцеление забрало больше сил, чем я ожидала, но не больше, чем я могла отдать…

Королева Мирей проснулась через час. Её глаза были ясными, щёки порозовели, дыхание стало ровным. Она была спасена.

Когда мы собирались уходить, король проводил нас до двери. В его взгляде смешивались благодарность и осторожность.

— Я твой должник, — сказал он, но голос звучал сдержанно. — Но то, что ты умеешь делать… это опасная сила, дитя.

Он посмотрел на дверь спальни, где отдыхала его исцелённая жена.

— Никто не должен об этом знать. Если слухи распространятся, ты станешь либо святой, либо ведьмой. В обоих случаях мишенью. Понимаешь?

В его тоне слышалась не просьба, а предупреждение.

— Официально королева исцелилась молитвами септонов и искусством лекарей. И горе тому, кто скажет иначе.

Он помолчал, изучая моё лицо.

— Отныне твой дом находится под защитой короны. Но помни: сила без мудрости разрушительна. Пользуйся даром осторожно.

Мы покинули замок в предрассветных сумерках. Я была измотана, но удовлетворена. Женщина жива, король в долгу, а мы получили могущественного покровителя.

— Стоило ли оно того? — тихо спросил Киран, когда мы добрались до дома.

— Да, — ответила я без колебаний. — Но теперь я понимаю, почему Терон предупреждал о цене магии. Каждое использование что-то забирает. Не годы жизни, но… частичку себя.

— Сожалеешь?

— Нет. Но теперь знаю — с великой силой приходит великая ответственность. И великая опасность.

За окном занимался рассвет нового дня. Мы победили, но цена победы оказалась сложнее, чем ожидалось. Теперь нам предстояло научиться жить с последствиями наших выборов.