Эпилог

Два года спустя

Я так ничего и не вспомнила. Не могу сказать, что это сильно мешает мне жить. В тот период не было ничего интересного, кроме странного развода с Давидом. А знать причины наших разногласий мне по-прежнему не хочется. Наверное, поэтому я и не стала предпринимать попытки вернуть память. Я не ходила ни к нейропсихологу, ни к каким-то другим специалистам, а назначенные врачами препараты для памяти принимала через раз.

Мы с Давидом снова поженились. В один из будних дней пришли в загс, поставили подписи и поехали на работу. Мы не праздновали, не делали объявлений среди знакомых. Повторная регистрация брака стала, скорее, формальностью. Но эта формальность была необходима нам обоим. Я не представляю себя не замужем за Давидом. Он тоже не представляет себя не женатым на мне.

Мы любим друг друга. После аварии наша любовь стала сильнее. Давид очень заботится обо мне, оберегает, сдувает пылинки. Мы стали чаще проводить время вместе, больше разговаривать по душам. Конечно, это и раньше было, но в какой-то момент притупилось, в нашей жизни наступила рутина: дом-работа, работа-дом. А после аварии у нас словно начался второй медовый месяц, который длится до сих пор.

Выпавший из памяти временной отрезок не доставляет мне дискомфорта. Но есть один нюанс. Я очень редко захожу в свою соц. сеть, но каждый раз, когда делаю это, глаз цепляется за нового человека у меня в друзьях.

Его зовут Тимур Шахов, и я понятия не имею, кто он такой.

Сначала его страница была почти пустой. Не было ничего, кроме аватарки и даты рождения. А потом он постепенно начал наполнять ее фотографиями и другой информацией. Сначала выложил снимки со свадьбы в США с темноволосой американкой, затем фотографии беременной фотосессии. Как я понимаю, у них уже есть одна дочь, а сейчас ждут второго ребёнка.

Однажды я спросила у Давида, не знает ли он, кто такой Тимур Шахов. Муж ответил, что он работал у нас айтишником в тот период, который я не помню.

- А почему ты спрашиваешь? - уточнил Давид.

- Этот Тимур у меня в друзьях.

Давид пожал плечами.

- Он был общительным, с ним все дружили.

Мой вопрос не вызвал у мужа подозрений. Давида нет ни в каких социальных сетях, и он не знает, что я не добавляю в друзья всех подряд. Я добавляю в друзья только тех людей, с которыми действительно дружу. У нас в фирме есть сотрудники, которые работают с момента основания компании, и их нет в числе моих друзей в соц. сети. А какой-то Тимур, который проработал у нас всего полгода, есть. Давиду я все это не объясняю, однако продолжаю мучиться вопросом:

Почему я добавила Тимура в друзья?

Переписки с ним в этой соц. сети у меня нет. Диалоговое окно чистое. Если я и общалась с ним, то, видимо, в мессенджерах, переписки в которых после аварии и смены мобильного телефона не сохранились, так как я никогда не делала резервных копий.

Казалось бы, меня не должен беспокоить какой-то Тимур, который почему-то есть у меня в друзьях. В конце концов, я захожу в соц. сеть в лучшем случае раз в пару месяцев. Но просматривая его страницу, наполняемую счастливыми семейными фотографиями, меня начинает раздирать любопытство.

Что в этом пацане такого особенного, что он заслужил быть в списке моих друзей? А несмотря на то, что он отец семейства, воспринимать Тимура иначе, чем «пацан», я почему-то не могу.

Когда Тимур выкладывает фотографию своего новорожденного сына, мое любопытство достигает апогея, и я пишу Тимуру сообщение. У него почти пятьсот друзей, поэтому в сообщении я решаю на всякий случай напомнить ему, кто я такая. Если Тимур добавляет в друзья всех подряд, то не исключено, что он всех не помнит, в том числе меня.

«Тимур, здравствуйте! Меня зовут Вера Бергер, вы полгода работали в нашей с мужем айти-фирме в Москве. Два года назад я попала в сильное ДТП и частично потеряла память. Это прозвучит странно, но я не помню вас и не понимаю, почему вы у меня в друзьях. Дело в том, что я не добавляю в друзья всех знакомых подряд, а только тех людей, с которыми действительно дружу. Давид сказал, что вы у нас работали, но тем не менее это странно, потому что я не дружу ни с кем из наших сотрудников. Извините за мою бестактность, но не могли бы вы пояснить, как так вышло, что мы с вами подружились?».

К своему сообщению я прикрепляю скан выписки из больницы, где черным по белому указан диагноз «Амнезия». Каждый раз, когда я говорю кому-то, что потеряла память, люди сильно удивляются, будто это что-то сверхъестественное. На этот случай у меня в телефоне хранится скан выписки.

Тимур читает моё сообщение довольно быстро. Он онлайн и долго ничего не пишет. Я так и вижу, как он перечитывает моё странное сообщение снова и снова, думая, что я тронулась умом. Но я прикрепила к сообщению скан выписки. Надеюсь, она оправдает мое дурацкое сообщение.

«Привет, Вера», приходит ответ от Тимура минут через пятнадцать. Должно быть, действительно читал выписку. В ней много страниц.

Я обращаю внимание на то, что Тимур обратился ко мне на «ты». Далеко не все сотрудники нашей фирмы со мной на «ты».

«Здравствуйте», печатаю ему ещё раз. Я решаю остаться на «вы».

«Ты серьёзно потеряла память?».

Я начинаю злиться. Вот так всегда, хотя за два года следовало бы привыкнуть. Для большинства людей потеря памяти - это вымысел из фильмов. В повседневной жизни такое встречается крайне редко. Даже невролог в больнице сказал, что за все годы его врачебной практики я первый пациент с амнезией.

«Да, я попала в ДТП. В результате сильной черепно-мозговой травмы у меня произошел инсульт, и я забыла короткий отрезок своей жизни. В выписке из больницы все написано. Но так как я забыла отрезок, который приходится на знакомство с вами, я бы хотела прояснить, что вы делаете у меня в друзьях. Мы так близко дружили? Как вы видите, у меня в друзьях всего 38 человек. Случайных людей среди них нет».

Моё сообщение сразу помечается прочитанным, и я снова представляю, как Тимур несколько раз перечитывает его с недоумением.

«Я извиняюсь, если моё сообщение видится вам бестактным и бесцеремонным. Но мне правда интересно, почему вы у меня в друзьях», печатаю вдогонку.

«Я даже не знаю, что сказать тебе, Вера…».

В груди начинает шевелиться неприятное предчувствие. Я сильнее стискиваю телефон в руке и уже жалею, что написала этому Тимуру. Надо было просто удалить его из друзей, да и дело с концом.

«Скажите, как есть».

«Выше ты назвала Давида своим мужем. Вы снова поженились?».

А вот это уже интересно. Тимур знает про наш с Давидом развод? В компании об этом мало кто знал, только отдел кадров и бухгалтерия. В частности, мои сотрудники не знали. Наш коллектив оказался не сплетничающим.

«Да, мы снова поженились. А вы знали про наш развод?», я упорно продолжаю обращаться к Тимуру на «вы», что, наверное, тоже странно.

«Да, я был в курсе».

Снова долгая пауза. Тимур онлайн, и я тоже онлайн. Я растерянно смотрю на наше диалоговое окно, и он, готова поспорить, делает то же самое. Наконец, карандашик рядом с его именем начинает печатать.

«Я не знаю, что сказать тебе, Вера. Наверное, правильно будет сказать, что мы действительно стали друзьями, оказавшись рядом, когда оба переживали сложный период. Ты переживала развод с Давидом. Я переживал сложности со своей семьей. Мы поддержали друг друга, когда оба нуждались в поддержке со стороны. Наверное, как-то так».

Я несколько раз перечитываю, пытаясь понять, о чём Тимур говорит. И все равно не очень понимаю. Во-первых, я слабо себе представляю, как у меня мог появиться друг-мужчина, да ещё и сотрудник нашей фирмы. Во-вторых, я не понимаю, как могла жаловаться на проблемы едва знакомому человеку. А Тимур совершенно точно был едва знакомым.

«Я все равно не понимаю. Мы серьёзно были друзьями?», пишу в ответ.

«Да».

Теперь у меня ещё больше вопросов. Если мы реально подружились, то почему два года не общались? Почему Тимур ни разу не написал мне с вопросом, как дела?

«Ладно. Спасибо, что пояснили», отправляю сообщение. Надо сворачивать этот разговор.

«Вера, подожди».

«Да?»

«Я был очень рад получить от тебя сообщение. Мне жаль, что с тобой произошла такая трагедия. Надеюсь, ты в порядке, за исключением этой короткой амнезии».

«Да, со мной всё в порядке. Спасибо».

«И я рад, что у вас с Давидом все наладилось».

«Спасибо. У вас, как я вижу, тоже всё хорошо. Поздравляю с рождением сына!».

«Спасибо))))))».

Снова пауза. Наверное, пора закрыть диалоговое окно. Переписка с Тимуром не пролила света на мои вопросы, но почему-то я все равно чувствую облегчение. Как будто действительно пообщалась со старым другом.

«Хочешь скажу тебе голую правду?», приходит вопрос от Тимура.

«Что такое голая правда?».

«Игра, в которую мы с тобой играли».

Что? Я ещё и в игры какие-то с ним играла?

«Ну скажи…».

«Встреча с тобой изменила мою жизнь к лучшему. Я благодарен тебе, Вера. За всё».

Вау. Неожиданные слова. Слабо себе представляю, как я могла изменить жизнь этого парня. Наверное, можно спросить, но не буду. Главное я поняла - мы действительно стали друзьями на какой-то короткий период. Ну пусть будет так.

«Спасибо, Тимур. Я ничего этого, конечно, не помню, но поверю на слово) Пока и извини за беспокойство».

«Пока, Вера. Будь счастлива».

Вот теперь я закрываю диалоговое окно и выхожу из соц. сети. Но ещё долго сижу на кухне, глядя перед собой. Прихожу в себя, когда хлопает входная дверь.

- Я дома! - кричит Давид.

Тимур моментально исчезает из моих мыслей, и я бегу встречать мужа. Давид вручает мне цветы и целует в губы. Я прижимаюсь к мужу и просто радуюсь, что он есть.

Радуюсь, что есть мы.

Конец