Глава 61. Это мой муж

Слова Давида оглушают меня. Я цепенею, схватившись за его плечи. Только когда он осторожно убирает с себя мои руки, понимаю, что насквозь проткнула ногтями его футболку и впилась в кожу. На белой хлопковой ткани проступают маленькие капельки крови.

- Что ты сказал? Развелись?

Я в таком шоке, что не могу поверить. Это не может быть правдой. Давид тяжело сглатывает и крепче держит меня за талию.

- Да, Вера, мы развелись.

Он аккуратно снимает меня со своих колен и ставит на ноги. Поднимается со стула следом и подходит к своему портфелю в кресле. Роется в нем и достает какую-то бумагу. Несет мне.

- Это свидетельство о разводе.

Я беру в руки серую бумагу размера А4 и ничего непонимающим взглядом таращусь на буквы. Свидетельство о расторжении брака… Бергер Давид Сергеевич и Бергер Вера Александровна….

О Господи. Мы с Давидом действительно развелись. Но как такое возможно? Почему?

У меня начинают дрожать руки, из глаз заструились слёзы. Увидев, что я плачу, Давид хватает меня здоровой рукой и прижимает к груди.

- Боже мой, Давид, что случилось? - сдавленно шепчу.

От слез свело горло, каждый вдох дается с трудом. Я отрываюсь от груди мужа, то есть, бывшего мужа, и смотрю ему в лицо.

- Ты больше не любишь меня?

Меня пронзает страх. Если Давид скажет, что разлюбил меня, моя жизнь будет кончена. Я это не переживу.

- Я люблю тебя, Вера. Всегда любил и всегда буду любить.

- Тогда почему мы развелись?! Мы не могли развестись из-за того, что тебя разлюбила я, потому что это не так. Я люблю тебя так же, как и семнадцать лет назад, когда мы познакомились.

Давид снова привлекает меня в свои объятия. Я продолжаю всхлипывать ему в грудь. Я не хочу, чтобы это было правдой. Как я буду жить без Давида? Это невозможно.

- Я люблю тебя, - говорит мне на ухо. - Я так сильно люблю тебя, Вера.

- Тогда не оставляй меня, слышишь? Никогда не оставляй меня!

Я с силой хватаюсь за Давида, как будто кто-то может отнять его у меня. Слёзы не прекращаются, они переходят в рыдания. Это не правда! Этого не может быть!

- Я не оставлю тебя, - обещает. - Не оставлю.

Я отрываюсь от Давида и со злостью рву свидетельство о расторжении брака. Давид столбенеет в изумлении. А во мне такая животная злость проснулась. Я рву серую бумагу на мелкие-мелкие кусочки и разбрасываю по комнате.

- Я не знаю, что произошло! И не хочу знать! Мне это не важно! Если ты меня любишь, и если ты хочешь со мной быть, все это не важно!

Пока мой плач не перешел в полноценную истерику, Давид притягивает меня к себе и уводит в спальню. Там помогает лечь на кровать и ложится рядом. Я прижимаюсь к нему всем телом, продолжая дрожать от слез.

- Я люблю тебя, Вера. Но я совершил чудовищную ошибку, которую ты не смогла простить.

- Замолчи! - резко перебивают. - Замолчи! Я не хочу ничего знать! Слышишь? Я не хочу знать! Я все забыла. Боже мой, как же я счастлива, что я все забыла!

Я тянусь к губам Давида и целую. Держу его лицо обеими руками. Он отвечает на мой страстный поцелуй с не меньшим желанием. Я не могу остановиться. Целую и целую Давида. Слёзы ещё капают из глаз. Наш поцелуй с их соленым вкусом. Я раздеваю Давида. Помогаю ему снять майку через гипс. Целую шею и грудь. Вдыхаю запах его тела. Родного и любимого.

Это мой муж.

Мы занимаемся любовью. Осторожно, неуклюже, чтобы не повредить левую руку в гипсе. Я чувствую любовь Давида в каждом поцелуе. Как мы могли совершить такую чудовищную ошибку? Я не хочу ее знать, я не хочу ее помнить.

- Ты правда любишь меня? - спрашиваю сбивчивым шепотом.

- Я обожаю тебя. Только тебя.

Я с облегчением выдыхаю, а в следующую секунду сотрясаюсь от оргазма. Давид сжимает меня правой рукой, шумно дышит мне в шею. Мы валимся на кровать, я сразу же прижимаюсь к нему. Давид обнимает меня и целует в макушку.

- Ты точно не хочешь знать? - осторожно спрашивает, когда наше дыхание восстанавливается.

В глубине души мне любопытно. Конечно, любопытно. Но я до ужаса боюсь, что мое любопытство снова разрушит нашу семью.

- Точно. Не говори ничего. Я буду думать, что никакого развода не было. Я не знаю, что могло произойти, но если мы любим друг друга, то все остальное не важно.

- У меня были сомнения в том, что ты любишь меня.

- Никогда не сомневайся в моей любви к тебе! - восклицаю оскорблено. Слова Давида определенно обидели меня. Как он мог усомниться в моей любви?

- Хорошо. И ты тоже никогда не сомневайся в моей любви к тебе. Я никогда никого не любил, кроме тебя.

Это самые главные слова. Самые главные.

*****

Вечером Майя возвращается из художественной школы. С тех пор, как меня выписали из больницы, дочка совсем перестала куда-то ходить с друзьями. Каждую свободную минуту старается провести со мной и Давидом.

- Мамочка, как ты себя чувствуешь? - Майя обнимает меня крепко.

Целую дочь в щеку.

- Всё хорошо. Мне намного лучше. Хочу вернуться на работу.

- Так скоро?

- Я уже две недели дома, - смеюсь. - Хочу вернуться к прежней жизни.

Майя проходит на кухню, я разогреваю ей еду. Мне нужно поговорить с дочкой. Давид сказал, Майя в курсе нашего развода. Ну да, было бы странно, если бы Майя не знала о таком. Удивительно, что за всё время после аварии дочь не обмолвилась мне об этом ни разу. Давид сказал, что не просил ее молчать. А значит, Майя сама не хотела говорить.

- Мммм, вкусно, - дочка прожевывает котлету. - Мама, это твои фирменные котлеты, я их обожаю. Как хорошо, что ты не забыла рецепт.

Смеясь, сажусь на стул напротив ребёнка.

- Я хотела кое о чём с тобой поговорить.

- О чём? - отправляет в рот новый кусочек котлеты.

- Папа рассказал мне, что мы с ним развелись.

Майя резко перестает жевать и глядит на меня испуганными глазами. Глотает непрожеванную котлету.

- Я надеялась, что вы помирились. Ну, после аварии, - опускает глаза в тарелку.

- Я ничего не помню про развод, поэтому можно считать, что мы и не ругались.

Дочь тяжело дышит.

- А может, и к лучшему? - резко вздергивает на меня лицо. - Мама, я не хочу, чтобы вы снова расставались, - глаза Майи стремительно наливаются слезами. - Я, конечно, смирилась с тем, что вы развелись, и даже решила для себя, что не против, если вы создадите новые семьи. Но, знаешь, я не хочу этого. Я хочу, чтобы вы с папой были вместе. Я хочу, чтобы у нас все было, как раньше.

Майя плачет крупными слезами. Я подскакиваю со своего места и присаживаюсь на стул возле нее. Обнимаю дочку и прижимаю к себе. Майя шмыгает носом.

- Мне так нравится, что папа сейчас снова живет с нами.

Давид рассказал о своем переезде на дачу. Все это так дико, что в голове не укладывается. В глубине души у меня горит огонек любопытства, но слёзы дочки убеждают меня: я правильно поступила, когда отказалась выслушать от Давида причины развода. Да и какое они имеют значение, если мы любим друг друга? Разве наша любовь не сильнее всего на свете?

Должно быть, у нас случился кризис в отношениях, и мы слишком быстро сдались. А надо было бороться, идти к семейному психотерапевту или ещё кому. Не знаю истинной причины, но буду думать, что все было именно так: кризис и отсутствие борьбы за нас.

Мне не важно, что произошло тогда. Мне важно, что происходит сейчас. А сейчас мы с Давидом любим друг друга, он не отходит от меня ни на шаг, он был со мной круглосуточно в больнице, несмотря на собственные травмы и плохое самочувствие. И мне никто не нужен кроме него. Мне никто не нужен кроме моей семьи.