Игнат

— Ты такой большой, Игнат, — зашептала между делом девица, на мгновение оторвавшись от вылизывания моего стояка, — такой горячий и вкусный.

И вся картинка, где бы я таранил своим членом маленький и невинный ротик моей будущей жены, осыпалась пеплом. И чуть весь запал разом не сошел в моменте. Да, какого хрена?

— Заткнись и продолжай сосать, — зло прохрипел я, прихватывая рыжую уже двумя руками за волосы и с силой опуская ее на свой болт.

Ишь, распизделась мне тут не к месту.

И девка, давясь моими размерами, задыхаясь и хлюпая, делала свое дело, пока я снова растворился в запредельно грешных фантазиях. Так-то лучше...

На чем я там остановился? Ах да!

М-м-м...

Я бы портил Анечку медленно, не торопясь. Для начала раздел бы эту девочку при дневном свете, оставляя ее краснеть и стыдливо прикрывать тонкими ручками-палочками свою грудь и лобок. Я бы кружил вокруг нее, словно Серый Волк, рассматривая ее тело со всех сторон и жадно капая на него слюной, а когда вдоволь насладился видами, то пошел бы дальше. Ласково, но настойчиво, я бы надавил на ее худенькие плечики, пока она бы не встала передо мной на колени. А потом...

Потом бы я приказал ей открыть рот.

Конечно, она бы зарделась и с мольбой на меня посмотрела, взглядом упрашивая не делать с ней такие грязные вещи.

Но я бы ее не послушал.

Нет, возможно, сначала дал еще надежду, что смилуюсь, водя пульсирующей от похоти головой по ее сомкнутым губам, оставляя на них капли смазки и тихо упрашивая их слизнуть. Но после...

Когда бы она уже поверила в то, что спасена, я бы прихватил ее за скулы и с силой надавил, заставляя открыть рот, и проник внутрь. Неторопливо, но настойчиво, с улыбкой наблюдая, как расширяются ее зрачки от страха и наслаждения. Я бы проник неглубоко, но позволяя себе почувствовать ее жар. Коснулся бы языка. Дождался, когда она лизнет меня. И тогда...

— Блядь! — зашипел я, закатывая глаза от кайфа.

Меня неожиданно, но мощно скрутило в три погибели, тело разорвало от жарких, электрических судорог, а член дернулся, выплескивая в рот рыжей девки сперму густым и мощным потоком. Еще и еще. Снова и снова.

Так, будто бы я год целибатом озадачивался и даже не дрочил.

— Пиздец! — протяжно прошептал я, все еще жестко удерживая за голову подружку будущей жены, ощущая, как она давится всем моим оргазмом. Но даже не шелохнулся, боясь спугнуть остатки эйфории и заставляя девицу глотать все до последней капли.

И был, честно сказать, в шоке с самого себя, потому что еще, наверное, со школьной скамьи не опускался до такого позора. От фантазий кончить. Да какой там? Я ведь даже до кульминации своих грез не добрался, а уже взорвался, словно фейерверк в ночном небе.

Дела...

Что же будет, когда я в реальности свою Анечку оприходую? Небось, парализует от инсульта на радостях.

Ну, блядь, Лисс, ты даешь!

И только потом, когда последняя яркая вспышка удовольствия схлынула, позволяя мне все-таки открыть глаза и снова вернуться в этот мир, я наконец-то вспомнил, как дышать. Но почти тут же вновь задохнулся.

Вот только на этот раз от паники!

Проморгался. Отшвырнул от себя рыжую шалаву и потер пальцами веки.

Снова присмотрел, но картинка ни черта не изменилась: под дождем, понурая и несчастная, по дороге, даже не огибая лужи, побитой собачонкой плелась Аня. Пыталась обнять себя своими ручками, и было видно, что она плачет навзрыд, вскидывая личико к хмурым небесам.

— Игнат, пожалуйста, трахни меня! Прямо сейчас! — томно пропела рыжая девица, тиская свои сиськи и одновременно едва ли не до пупа задирая подол платья, чем вернула меня в реальность. Затем проследила за моим взглядом и охнула, как-то странно улыбаясь.

А я за секунду вызверился.

Жестко прихватил ее одной рукой за шею, второй за подбородок и со всей дури дернул на себя, так что эта кукла тихо вскрикнула. А затем обманчиво спокойно заговорил, пальцами врываясь в ее рот, обнажая ряд зубов и чуть надавливая на них.

— Красивые, — улыбнулся я почти нежно, — ровные, белые.

— Игнат? — проскулила она, но я только оскалился.

— Хочешь проходить с ними до самой старости?

— Что?

— Хочешь? — еще сильнее стиснул я ее лицо и тряхнул ощутимо, а она часто-часто мне закивала.

— Да!

— Тогда сиди тут тихо и как можно скорей приобретай амнезию, поняла меня? А иначе ты останешься без этих милых зубок и без своей красоты. Поверь, я умею уродовать людей так, что мать родная не узнает. Кивни, если до тебя дошли мои слова.

И девчонка тут же в страхе затряслась, словно Каштанка.

— Чудесно, — отпустил я ее, заправляя вялый член в трусы и застегивая брюки. — Как только мы с Аней скроемся в подъезде, оперативно свалишь отсюда.

— Я ведь...

— Заткнись, — прошипел я, достал из портмоне несколько банкнот высшего порядка и швырнул ей, замечая алчный блеск в глазах.

А затем стремительно вышел из машины, почти сразу же забывая о том, что только что там произошло. Двигался торопливо, на ходу снимая с себя пиджак, подбегая к Арефьевой и кутая ее в него. Та вздрогнула, подняла на меня свои ясные глаза. На секунду замешкалась, а затем всхлипнула и еще горше разрыдалась.

— Анюта, малышка моя, что случилось?

— Конец света..., — тоненько завыла она, а я аккуратно подхватил ее на руки и прижал к своей груди, быстро устремляясь к входу в ее подъезд, пока эта девочка судорожно жалась ко мне, тонкими пальчиками тиская мою мокрую рубашку.

Пока я сам детонировал от ярости.

Сука!

Узнаю, кто обидел и убью на хуй!