Аня

Ах, и ведь все так оно и было. Все ладилось. Сначала...

Бабуля вот вроде бы тоже успокоилась. Поспрашивала у меня про маму чуток и то, как она там в Москве устроилась, посмотрела фотографии, которые я нащелкала на свой допотопный телефон и улыбнулась грустно. А затем выдала резюме не в тему:

— С поганой овцы хоть шерсти клок, да, внучка? — осклабилась неприятно, но тут же отвернулась, не дожидаясь от меня ответа.

На том и угомонилась. Только в церковь с тех пор стала ходить чаще, дабы поставить свечки за мамино здравие и все не ленилась читать мне нотации каждый вечер о том, как важно быть целомудренной и богобоязненной девушкой. Что блуд — это грех. Что страсть — от лукавого. Что чистота души невозможна без чистоты мыслей.

Я же кивала согласно в ответ на ее слова, ни капли не сомневаясь, что в них может быть вложен двойной смысл или какие бы то ни было исключения.

С Толей старалась особо не контактировать. А если все же и пересекалась с ним, то делала это так, чтобы между нами обязательно был третий: бабушка или Инга. Последняя вдруг странным образом стала топить за Меркулова, хотя прежде никогда этого не делала.

Больше скажу — подруга органически не переваривала Толю.

А тут, как подменили: начала ему дифирамбы вдруг петь, говорить, какой он умный и перспективный, как любит меня и просто от страсти ко мне помешался, вот и отчебучил концерт на выпускном. Но за такое винить нельзя.

— Ань, ну ты смешная вообще, — потешалась Инга, — в черном теле держишь пацана, вот у него от спермотоксикоза мозг и поплыл. Да и ладошки, поди, стер, дрочить с мыслями о тебе, вот его и проняло. Пф-ф-ф, и вообще! Гордилась бы, что довела до такого своего Толика. Не каждая девчонка может подобным похвастаться.

— Ты о чем вообще, подруга? — ошалела я, смотря на нее, как на второе пришествие. — Он же меня чуть силой не взял!

— Так ты ему дай по доброй воле, он и не будет больше творить дичь, — рассмеялась Зуева. — Все равно тебе перед ним ноги раздвигать, так какая разница, когда это случится: до свадьбы или после.

— Я девственницей замуж выйду. И точка! — насупилась я.

— Ну и дура, — пожала плечами Инга, а затем нахмурилась. — А твой этот крутой спонсор куда подевался? Или ты его тоже своей целкой с радаров спугнула?

Она фыркнула, а я вздрогнула, ловя разряд тока по венам. Раскаленный. Прицельный. Он бил точно между ног и скручивал внутренности в морские узлы. Кровь кипятил. И мозги плавил.

Ох, как же меня это все достало! И по ночам мучил. И вот — наяву донимал. Не человек, а пиявка!

— При чем тут Лисс вообще? — скривилась я и перевела разговор в другое русло.

Конечно, Инга так просто на мои фокусы не купилась и еще несколько раз выспрашивала про Игната, но я стойко обтекала разговоры о нем, не в силах признаться подруге, что именно делала с этим мужчиной.

На что решилась.

А вдруг она Толе расскажет, что я позволяла Лиссу себя трогать и целовать? Ох, как же я могла?

Так и бегала от своих проблем. Пыталась не обращать внимания на то, что нет-нет, да вспоминала, что со мной сотворил Игнат. И губы сокрушенно трогала, а затем шла и зло чистила зубы, стараясь забыть вкус поцелуя этого мужчины.

Сладкий. Терпкий. С привкусом мяты и концентрированного порока.

И на поступление с ним не поехала. Намеренно встала пораньше, собрала все необходимое и потопала на вокзал, где села на электричку и отправилась в столицу, с четким намерением все сделать самостоятельно. И не напрягать более Лисса. Не создавать ему проблем. Не мельтешить надоедливой мухой перед его взглядом.

И так у человека из-за меня вон сколько проблем.

Вот только кто же знал, что Игнат Лисс моей о нем заботой опечалится? А вот и да.

Я ведь номера его не знала, а потому попросила бабулю передать мужчине, когда он заедет за мной, чтобы он обо мне более не пекся. Вот только спустя несколько часов на мой телефон посыпались входящие с неизвестного номера. А я без задней мысли их приняла.

И огреблась форменно.

— Анюта, девочка моя, — обманчиво ласково прорычал в трубку Игнат.

— Да? — пискнула я.

— Ты там сохранилась, что ли?

— Я просто хотела...

— Ты просто охренела, Арефьева! Я два часа в дороге убил, чтобы привезти тебя в Москву. А по итогу что? Мне твоя милая бабуленция поведала, что ты уже усвистела в добрый путь без меня, да еще на какой-то там чертовой электричке, где полно гопоты и шизиков? Ты в своем уме вообще или нет?

— Но я...

Боже, как неудобно-то! Ох...

Ой-ой-ой!

— Значит так, моя хорошая. Ты сейчас же идешь и поступаешь в свой вуз, но после сидишь и ждешь меня. Поняла?

— А зачем?

— Во-первых, к матери твоей съездить надо. Во-вторых, я хочу с тобой пообедать сегодня.

Хочет он...

— А может, не надо? — прервала я мужчину на полуслове, но Лисс будто бы меня не услышал, продолжая говорить.

— И, в-третьих, нам необходимо заехать в медицинский центр и сдать твой ДНК.

— Что?

— Это будет наш с тобой секрет, но, кажется, твой отец до сих пор жив. Информация пока неточная, так что не болтай. Поняла меня?

— Боже... откуда вы...?

— При встрече и расскажу.

— Игнат?

— Все удачи! — и отключился.

А я, напитанная такими неожиданными, но будоражащими новостями, как-то все быстро в стенах института провернула. Единые государственные экзамены по химии и биологии у меня были сданы на высший балл. Золотая медаль тоже порадовала приемную комиссию. И собеседование прошло на ура.

Осталось только составить необходимые заявления на выделение мне места в общежитие, как иногородней — и дело в шляпе.

А там уж и Лисс ждал меня на институтской парковке.

И снова целый день с ним. Сначала к маме. Потом обедать. Потом анализы сдавать. И разговор про отца моего получился слишком туманным.

— Он умер, Игнат, — пожала я плечами. — Мама даже на могилку его меня водила и не раз. Свечки за упокой его грешной души ставила в церкви, хоть он ее и бросил сразу же, как она о своей беременности ему сказала. Он летчиком был, погиб на боевом задании.

— Летчиком? — криво улыбнулся Лисс.

— Ну, да, — кивнула я, а сама под столом пальцы скрестила, уповая на то, что действительно может быть вероятность того, что еще ходит по этой земле тот человек, который меня породил.

— А если нет? — усмехнулся мужчина, а я тут же с себя морок стряхнула.

Чего это я пузыри пустила, глупая корова?

— Не нужен мне такой отец, Игнат, — обрубила я, — он маму беременную в одиночестве оставил. От меня открестился. Вот и пусть, хоть на этом свете, хоть на том, один бродит. Я его не знала все эти годы и знать не хочу.

— Отлично, — улыбнулся мужчина как-то чересчур жестоко, а затем подмигнул мне, — прорвемся, Ань.

А дальше полетели дни летние. Игнат тогда отвез меня домой, и хоть я очень боялась, что он вновь на меня с поцелуями кинется, обошелся только тем, что потискал мои руки и скупо клюнул в щеку. Может, и еще что вытворил бы, но меня благо Инга спасла, что выбежала на улицу и ко мне кинулась, тараторя какую-то пустую околесицу.

Довела меня до квартиры, за что я была ей благодарна, и дальше припустила по своим делам.

Ну а после я только и делала, что стойко пыталась избежать внимания Лисса. Он приезжал. Часто. Цветы присылал и подарки всякие. Один раз все же вынудил с ним в кафе сходить и еще раз в наш небольшой провинциальный зоопарк.

Снова звал в Москву на свидание, но я стойко отказывалась. И все твердила, что у меня, вообще-то, Толя есть.

Негоже встречаться с одним, а другому давать надежду там, где ее и нет вовсе.

И прикасаться к себе более не позволяла Игнату. Итак, снами страшными вся извелась. Там в них, этот мужчина, потому что уж очень многое себе позволял. Да и я ему тоже.

Короче, полный раздрай.

А потом как-то незаметно подкрался август — то самое время, когда вузы начали оглашать списки поступивших. Вот и мне нужно было ехать вновь в столицу, чтобы подписать необходимые документы и принять место в общежитии.

И снова меня повез в Москву Игнат. Болтал всю дорогу весело, а я ему с удовольствием отвечала, потому что вот уже пару недель мужчина был мне настоящим другом и больше не совершал набеги на мою половую неприкосновенность. Не пытался зажать, потрогать или поцеловать.

Я радовалась. Честно! Очень!

Счастье-то какое!

Да и с Толей начали отношения понемногу налаживаться. Он перестал злиться, что я перенесла свадьбу на неопределенное время, из-за маминой болезни. И более не высказывал мне о том, что подобное чтение традиций — это моветон.

И вот наконец-то мой альма-матер вновь приветствовал меня гулкими коридорами. А я такая радостная пошла навстречу собственному светлому будущему. Я ведь собиралась стать ветеринаром! С большой буквы!

Вот же уже длинные списки поступивших вывесили на стендах, а я с улыбкой искала в них свое имя и фамилию.

Словила ментальный удар в солнечное сплетение. И снова искала. И снова...

Задыхаясь, побежала в деканат. Что-то суматошно спрашивала. Качала головой.

— Как же так?

— Ну вот так, милочка. Вы документы подали неправильно. Вот вас и не приняли. А даже если бы и приняли, то места в общежитии мы вам точно уже дать не сможем — все занято.

— И что же мне теперь делать? — прошептала я, растерянно разводя руками.

— Хотите, примем вас на коммерцию? — деловито спросила меня равнодушная к моему горю тетка.

— А сколько стоит семестр?

Озвученная сумма ошеломила. А я едва не рухнула в обморок.

Заревела белугой...

А затем сорвалась с места и побежала прочь, не разбирая дороги и понимая, что моя песенка спета. Я не поступила. И уже не поступлю. Я мечтала стать ветеринаром, а теперь мне куда податься? Все основные наборы уже закрыты!

Точка!

Всхлипывая, выбежала на институтское крыльцо, вытирая соленую влагу с щек, и буквально упала в объятия Лисса. А он прижал меня к себе так крепко, позволяя выплеснуть все свое наболевшее. И только потом, осторожно погладил меня по голове и спросил:

— Что случилось, Анюта?

Я сбивчиво и со слезами на глазах сетовала ему на судьбу, но он только улыбался, глядя мне в глаза, и зашептал, словно Змей Искуситель:

— Хочешь, я решу все твои проблемы?

— Хочу, — кивнула я, будучи в полнейшем отчаянии, и устав от вечных препятствий на жизненном пути. Несправедливых и жестоких.

— И с жильем тоже помогу, да?

— Да...

— Тогда садись в машину и жди. И ни о чем больше не беспокойся. Я скоро...

И я села. И ждала. И уповала на чудо.

Вот только даже не догадываясь, чего мне весь этот аттракцион невиданной щедрости будет стоить...