Глава 11 – Кощей Бессмертный

Аня

Мне было страшно, потому что я видела краем глаза сумму, с которой Игнат Лисс распрощался сегодня за то, чтобы мою маму разместили в отдельной и просторной палате с современным оборудованием и премиальным уходом в очень дорогом центре онкологии, где оказывали паллиативную помощь.

Уникальное место на лоне природы. Израильские технологии. Духовная поддержка. Возможность контактировать с больным круглосуточно и даже оставаться на ночь.

А я все смотрела на этого удивительного мужчину, что будто бы играючи расстался с таким количеством денег, на которое мы всей нашей семьей могли жить безбедно несколько лет, и не в силах была поверить, что он настоящий. Что не сказочный принц, а человек, который вдруг ворвался в мою жизнь и решил все наши проблемы просто потому, что имел большое и доброе сердце.

— Спасибо вам! — не выдержала я накала и все же расплакалась, когда уже ближе к вечеру Игнат увез меня из хосписа, обещая моей маме, что вернется со мной вновь уже в скором времени.

— Правда хочешь меня отблагодарить, Аня? — тепло улыбнулся мне Лисс, а я вдруг напряглась, зачем-то представляя себе, что вот сейчас этот мужчина прикажет мне задрать юбки и отработать всю его щедрость по полной программе.

Ой...

— Д-да, — бледнея, проблеяла я и едва не лишилась чувств, понимая, что он может на самом деле сделать со мной все, что захочет.

Мы где-то за городом. В полностью тонированном автомобиле мчим навстречу неизвестности. Завези он меня в ближайшие кусты и изнасилуй, я ничего не смогу сделать. Только молча терпеть. Это мне не субтильный Толя, которому хватит удара шваброй по башке.

Боже...

А Игнат, вскользь мазнув по моему перепуганному лицу взглядом, вдруг захохотал. Так громко и искренне, что у него на глаза слезы навернулись. Ему даже пришлось прилично снизить скорость, потому что его сильное, поджарое тело тряслось от небывалого веселья, причины которого я не понимала.

— Аня, остановись! — вдарил он руками по рулю и снова скатился в натуральный хохот, пока я таращилась на Лисса во все глаза.

— Что смешного? — буркнула я, тиская пуговицу на своей джинсовой юбке.

— Ничего, кроме того, что ты от нуля до сотки за секунду разогналась, — отжал он кнопку «аварийки» и тормознул в ближайшем дорожном кармане, а затем подался ко мне и смешливо смерил взглядом, — так быстро меня из ангелов в демоны еще никто не разжаловал, малышка.

— Как вы...? — охнула я и тут же вся сжалась в дрожащий комочек, потому что Лисс еще сильнее приблизился ко мне, буквально обваривая меня бешеной энергетикой, ароматом власти и превосходства, а еще жаром собственного тела.

— Пожил уже свое, Ань, — усмехнулся он, протягивая руку и обжигая меня прикосновениями чуть шершавых пальцев, пока мое сердце прямо в тот момент пыталось убиться о ребра.

— Пожалуйста, не надо, — пискнула я, понимая, куда все идет.

— Надо, — улыбнулся он мне, сверкнув идеальным рядом белоснежных зубов, — а то так и будешь трястись, как Каштанка, в моем присутствии.

— Но у меня же Толя! — в конец запаниковала я.

— Что?

— Есть...

— Не вижу здесь ни одного Толи, — хрипло прошептал Лисс, а в следующий момент его горячие губы накрыли мой рот, целуя ласково, но настойчиво.

Пока я билась на пороге сердечного приступа.

А он все продолжал делать это со мной. Чуть покусывал губы, пытаясь языком прорваться внутрь. Но я, словно стойкий оловянный солдатик, стояла на страже своей девичьей чести и плотно смыкала рот от его посягательства. Игнорируя то, что творилось с моим телом.

Страшное что-то.

Кишки будто бы огненными судорогами скрутило. И грудь заныла болезненно. Так сильно, что хотелось плакать. А уж когда Лисс дотронулся до нее и ощутимо сжал сосок, через ткань блузки поглаживая его и чуть оттягивая, так и вовсе едва не лишилась чувств от стыда.

И от ужаса!

Какой разврат! Да как он может? Я ему кто вообще, чтобы делать со мной подобные вещи? Он уже лапает меня не только за грудь разнузданно, но уже и юбку мою длинную задрал, прихватывая за колено, обжигая прикосновениями наглыми бедра.

Боже!

Чуть укусил за подбородок и спустился на шею, оставляя там огненные отметины своими губами, зубами и языком.

И все дышал так. Как зверь дикий! А потом и вовсе, рыча, выдохнул:

— Хочу тебя, Аня.

А я как из транса вышла, оттолкнула его изо всех сил и начала судорожно приводить себя в порядок, бормоча сердито:

— Ну и хотите себе на здоровье. Я-то тут при чём?

— Ань...

— Постыдились бы, Игнат Георгиевич! — сурово зыркнула я на него, задыхаясь от унижения. — Обещали не трогать. А сами, что? У меня парень есть, вообще-то! И к тому же, я приличная девушка. Понятно вам? В кино пригласили, я вам поверила, а вы вот как с моим доверием, да?

— Пиздец, — посмотрел он на меня, как на Второе Пришествие и зажал пальцами переносицу. А я от такого прелестного общения и вовсе отвернулась, складывая руки на груди.

— Еще и ругаетесь. Это вам чести не делает.

— Ладно, Аня, осади. Вернемся лучше к вопросу о благодарности. Хочешь отблагодарить меня за все, что я для тебя делаю? Тогда не выкай мне больше.

— Но как? — охнула я. — Вы же старше меня!

— Всего-то на одиннадцать лет, Ань, — фыркнул Лисс, а я ужаснулась.

Всего-то?

Да это же целая жизнь!

— Игнат, — заломила я руки.

— Ладно, тогда так: еще раз выкнешь мне, и я снова тебя поцелую. Договорились?

Лисс прищурился, а я активно закивала, не представляя себе, что буду делать, если он опять на меня набросится. Умру, наверное.

Но, слава богу, остаток вечера прошел на мирной ноте. Лисс отвез меня в кинотеатр: какой-то необычный, где кроме нас больше никого не было на огромном велюровом диване. Мужчина учтив, предлагал мне попкорн, напитки, всевозможные закуски и более не нарушал зону моего комфорта.

Лишь однажды кончиками пальцев заправил выбившуюся прядку волос за ухо, чем заставил ворох электрических мурашек бежать по моему телу и кусаться в неприличных местах. Сильно!

А после фильма Игнат отвез меня домой. Гнал по трассе на своей огромной черной фурии устрашающих размеров и болтал обо всем на свете. Я даже ему что-то отвечала, а он реагировал на мои ответы так, будто бы реально считал их интересными и остроумными. Слушал внимательно о моих литературных и музыкальных предпочтениях. Делился чем-то своим, что я на нервяке совсем не запомнила.

А еще все время бросал на меня такие жаркие взгляды, что, кажется, я превращалась в горячий хворост рядом с ним. И мне даже чудился треск костей, сгорающих в пламени его черных глаз.

Страшно.

А встать и уйти почему-то не могла. Сидела рядом с ним и с дрожащим сердцем ждала, что же будет дальше. Что он выкинет в следующий момент? Снова дотронется? Еще раз поцелует? Прижмет к себе, заставляя погружаться в чувственный наркоз от аромата его тела? Или провернет что-то еще более гадкое?

Ох, а ведь он может!

Зря я согласилась с ним на эту встречу. И что скажет Толя, когда узнает, что я ходила с другим мужчиной в кино. Пусть и несмотря на экран, ничего не видя и не понимая. Пусть не хотела это делать. Пусть жалела о своем поспешном решении.

Все равно — я стала предательницей.

— Приехали, — вырвал меня из ревущих мыслей голос Игната, а я встрепенулась, понимая, что мы уже притормозили у моего подъезда.

— Оу..., — криво улыбнулась я, а в следующий момент меня шибануло молнией от тех слов, которые вдруг зачем-то произнес Лисс.

— Знаю, ты не позволишь мне большего, но я хочу, чтобы ты была в курсе, Аня.

— Не надо, — инстинктивно прижала я ладошки к ушам, но все равно слышала его бархатистый, немного хрипловатый голос, что шептал мне на неприличном страшные вещи.

— Но я хочу, чтобы ты знала: целоваться с тобой — это лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Ничего слаще тебя я не пробовал, Аня. До сих пор руки дрожат, веришь? Вот смотри, мурашки бегут по коже даже, когда я вспоминаю, как это было. И башню рвет.

— Игнат, ну я вас прошу, — взмолилась я, вскидывая на него глаза, но тут же отворачиваясь, так как живот скрутило неожиданно резко, оседая между ног крутым кипятком.

А он вдруг улыбнулся так довольно, что я едва не хлопнулась без чувств.

— Сама напросилась, — усмехнулся он, — я ведь предупреждал, Анют.

И за шею меня на себя дернул резко, впечатываясь в мой приоткрытый рот сразу так, что уже некуда было деться. Только терпеть то, как его язык нагло и беспардонно хозяйничает у меня во рту. И что-то делает со мной такое, от чего плакать захотелось.

Навзрыд!

Оторвался наконец-то и облизнулся довольно, а я рукавом рот вытерла, дернула за ручку и вывалилась из машины, чувствуя, как по щекам слезы текут. Все потому, что не ощущала я гадливости от всего происходящего.

С Толей в каморке той пыльной — да.

А тут даже близко ничего.

Господи, какая же я бесстыжая!

А этому хоть бы хны на мои печали. Только кричит в спину весело:

— Заеду за тобой в понедельник, Анют. Поедем поступать в институт.

Но я только отмахнулась. И бежала от него, бежала, искренне веря, что все у меня получится...

Глупая гусыня!