Аня

— Погоди, — обескровленными губами прошептала я, а затем полезла в карман юбки за своим телефоном, чтобы проверить, реально ли Меркулов вел эту переписку.

Зачем? Ну, потому что не могла я так легко поверить в то, что человек, которого я знала столько лет и который утверждал с пеной у рта, что любит меня всем сердцем, мог поступить со мной настолько гадко.

И тут же все надежды на подставу испарились, как дым. Ибо да, это был мой парень и он меня фактически продал. Так легко и просто, будто бы ничего нас с ним и не связывало никогда.

Я закрыла глаза и зажмурилась, но беспощадные слова стояли перед мысленным взором, как приклеенные. И травили меня своим смрадом.

Как он мог?

— Ань, с тобой все хорошо? — участливо спросил Игнат, а я кивнула, хотя меня жестко затошнило от такого беспощадного пинка под дых.

— Нормально..., — закашлялась я, чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы обиды.

Снова перевела взгляд на экран телефона и еще раз перечитала с болью в сердце строчки переписки. Такие жестокие и такие неумолимые.

«Игнат, это Анатолий Меркулов. Я подумал над вашим предложением».

«И?»

«Я согласен».

«Хорошо, но давай еще раз проясним, на что именно ты соглашаешься».

«Я согласен бросить Аню взамен на новую тачку. Любую из салона, как вы и предложили».

«Отлично».

«Когда я смогу ее получить?»

«Давай не будем тянуть кота за хвост. Я прямо сейчас заеду за тобой, и мы поедем, и выберем тебе подарок. После я оформлю покупку, и уже к вечеру все будет стоять под твоими окнами. Идет?»

«Да, я готов».

— Над каким предложением он должен был подумать, Игнат? — прохрипела я вопрос.

— Не буду врать и юлить, Анюта. Вчера Меркулов выцепил меня у твоего подъезда, давай наезжать, просить больше к тебе не соваться, мол, ты его будущая жена, а я отсвечиваю в вашей жизни безмятежной так некстати. Я, естественно, был против. Едва не началась драка даже, знаешь ли. А потом я предложил твоему мальчику за тебя откупные — все, что он только попросит. Думал, он откажется, раз такая любовь...

— А он...?

— Сначала начал корчить из себя обиженку, но потом, когда понял, что может получить за тебя тачку, то взял время на подумать. Итог ты видишь.

— Зачем ты так? — прохрипела я, чувствуя, как из глаз все-таки скатилась жгучая слезинка.

— А что мне надо было сделать, Аня? Оставить тебя в покое и дать выйти замуж за этого слизня, что чуть не изнасиловал тебя в темном чулане?

— Нет, но...

— Видео показать, какую машинку твой Толя за тебя попросил?

— Покажи, — просипела я, потом минут пятнадцать смотрела, как Меркулов с горящими глазами бегает по салону автомобилей, присаживается, то в один, то в другой салон, рулем крутит и алчно улыбается, радостный, что на него свалилось такое счастье.

Бессовестный!

— Понятно, — выдохнула я, до крови кусая губы.

— Ань...

— Отвези меня домой, Игнат, — устало потирая виски, все же выдала я.

— Но...

— Отвези! — жестко затребовала я, понимая, во что только что превратилась.

В живой товар. Один купил, второй продал.

Дура! Думала, мы друзья. Перешли на «ты» и в контакте больше не было официального «Игнат Григорьевич». Зря я так поспешно его к себе подпустила...

А когда ноги наконец-то перешагнули порог квартиры, и машина Лисса покинула наш двор, то снова вышла из дома и целенаправленно двинула к Меркулову. Дрожащей, подстреленной птицей взлетела по пролетам на нужный этаж и застучала в дверь, а когда парень открыл мне, то я все поняла с первого взгляда.

Он был рад, что избавился от меня путем выгодного обмена.

— У меня только один вопрос, Толь: как ты мог?

— А ты? — нагло осклабился Меркулов. — Думаешь, я дурак и ничего не понимаю, что происходит? И ты типа вся такая невинная овца, глазками хлопаешь и не догоняешь, кто и что от тебя добивается, да? Но, держу пари, ты уже через неделю будешь перед этим хером столичным ноги раздвигать — вот и весь затык нашей мыльной оперы, Анюта. Тебя просто купят со всеми потрохами.

Бах!

Это моя ладонь со свистом вписалась в щеку бывшего парня, а я отступила и покачала головой, не веря в то, что слышу. В то, что тот самый Толя, с которым мы хотели пожениться, думает, что я какая-то продажная дрянь.

— Что, правда глаза колет, Анютка? Или ты уже успела отблагодарить своего благодетеля за щедрость, м-м?

— Что это, Толя? — горько прошептала я.

— Зависть, — рассмеялся Меркулов, — у меня ведь пизды волшебной нет, в отличие от некоторых.

Я от такой грубости не знала, что сказать. А парень только отдал мне под козырек издевательски, крутанулся на месте и хлопнул перед моим носом дверью. Я же осталась стоять, обтекая от его жестоких слов, полных тотального пренебрежения.

А потом побрела домой, ругая себя почем зря за дурость вот эту несусветную. Зачем я к этому предателю вообще пошла? Что от него услышать хотела? Или что, надеялась, что Толя извинится и пожалеет о содеянном?

Нет, все же права была мама — всем мужикам только одно и нужно от женщины, а когда она надоест или скажет, что здесь точно не обломится, то сразу задняя включается. И уже не до чести и деликатности.

Отряхнулся и дальше пошел, еще умудрившись меня журить, что я сама во всем виновата.

Черт его знает, как я до дома добралась. Потом целый вечер проплакала, не понимая толком главной причины своих слез. Чувствовала какой-то подвох, несостыковки. Будто бы что-то нещадно царапало меня изнутри. До крови. До мяса. А вычленить сути была не в силах.

И последние дни лета провела дома. Телефон выключила и с внешним миром связь оборвала, игнорируя бесконечные звонки и сообщения от Игната. Трижды не выходила к нему, когда он стучал в нашу дверь и просил бабушки меня на разговор.

А потом и все для себя поняла. Не могу я вот так.

Расставила приоритеты. И накануне первого сентября все же вылезла из своей раковины, чтобы поговорить с Лиссом. Перепуганная этой дурной смелостью и решимостью, прямо в лоб ему и выпалила.

— Спасибо за все, Игнат! Спасибо! Но больше подарков я от тебя принять не могу и жить за твой счет права не имею. В этом году останусь дома, а на следующий еще раз снова удачу попытаю, а там уж и общежитие себе выбью, но все сама. Таково мое решение.

А мужчина в ответ на эти бравурные речи только легко пожал плечами и хмыкнул, будто бы даже не расстроился от такого поворота событий. Кивнул и развел руками.

— Что ж, как скажешь, Аня.

— Да? — закусила я губу.

— Да вообще не вопрос. Решила год жизни потерять по каким-то там своим причинам, так как я могу тебе помешать это делать? Хозяин — барин.

— Ага, — заломила я руки и как никогда почувствовала себя непроходимой тупицей. Сама придумала. Сама обиделась. Сама решила, что этот шикарный мужик решил от нечего делать завести дружбу с сопливой малолеткой.

Боже, застрелите меня!

— Ладно, я тогда поехал. Надо бы до ночи в Москву вернуться. Завтра тяжелый день, — заложив руки в карманы черных джинсов, произнес Игнат, а меня вдруг в панику кинуло.

И я явственно себе представила, что вот сейчас он развернется и уйдет. И больше никогда не приедет, потому что такая неблагодарная истеричка и клиническая идиотка на фиг ему не нужна.

Да я его просто утомила!

И вот же — как во сне, Лисс сделал то, о чем я только что подумала.

Кивнул мне и уже принялся спускаться по лестничному маршу вниз. А мое тело вдруг резко магнитом к нему потянуло, а слова сами почти вырвались изо рта. Те самые, где бы я умоляла мужчину остаться и позволить мне передумать.

А потом и вообще все переиграть.

Да только неожиданно Игнат сам повернулся и снова врезался своим колючим взглядом в мою замершую от внутреннего раздрая фигурку. А потом и огорошил, пока я пыталась не потерять сознание от облегчения:

— Кстати, забыл сказать: я же отца твоего нашел...