Аня

Не знаю, но если бы у меня не было Игната, такого большого, сильного и смелого, то я бы точно не справилась. Потому что это только в фильмах и в передачах по зомбоящику показывают счастливое воссоединение потерянных родственников, а по факту все скатилось в унылое и вполне себе тривиальное событие, которое критическим образом действовало мне на нервы.

Все случилось уже в ближайшие выходные.

Я думала, что это мы поедем в ноги кланяться страшному дядьке, который меня породил. На деле же все обстояло иначе.

Мы с самого утра субботы отправились за город, где, как оказалось, у моего будущего мужа в шикарном загородном поселке, огороженном от внешнего мира высокими коваными воротами, имелся в собственности большой двухэтажный особняк.

С бассейном. С зимним садом. Со рукотворным прудом, посреди которого, словно бы картинка из модного журнала, зависла белоснежная резная беседка.

От этой вычурной роскоши рябило в глазах и стыла кровь в жилах, но мне было не до того. Я вся наполнилась неприятием перед встречей с мужчиной, который отказался от меня восемнадцать лет тому назад. А теперь вдруг выскочил, как прыщ, на самом видном месте.

Игнат был прав.

Он подъехал к дому помпезно. С кортежем из дорогущих иномарок. С охраной. Каким-то советником и еще одной сухонькой старушкой, что, перманентно всхлипывая и хватаясь за сердце, косилась на меня со слезами на глазах.

Фальшивыми — как и вся эта ситуация.

— Это она? — величавым кивком головы указал на меня пожилой мужчина, который на вид никак не тянул на какие-то несчастные пятьдесят три года.

Сейчас он выглядел, как Кощей Бессмертный в свои худшие времена. Болезненно худой. С явными залысинами и сероватым цветом лица, на котором яркими пятнами проступали тени под глазами. И с тростью, набалдашником которой служил серебряный скалящийся волк.

Но при всей этой явной немощности он двигался степенно и гордо, хоть и медленно. Без посторонней помощи опустился в кресло напротив меня и пристально оглядел с ног до головы.

А спустя несколько томительных секунд выдал зычным, чуть хрипловатым голосом:

— Так вот, значит, ты какая, дочь моя? Ну, надо же...

Я только пожала плечами и отвернулась.

— Я тебя искал.

Я улыбнулась и нервно дернула подбородком.

— Все восемнадцать лет?

— Почти...

— На том свете еще не пробовали? — прищурилась я. — Именно же за него вы заплатили моей матери, когда послали ее на аборт, м-м?

Я поразилась своей смелости и отваге. И не верила, что сказала то, что сказала. Но, черт возьми, этот человек, как никто другой, заслуживал осуждения!

Вот только мой отец в ответ на мою дерзость легко рассмеялся, а у меня все внутри упало и разбилось. Вот так, для кого-то моя жизнь всего лишь повод повеселиться. Незначительное препятствие на пути к свободе.

Я многозначительно посмотрела на Игната, и все вокруг тут же закрутилось, завертелось. Юристы, документы, доказательства, что я — это действительно я. Отпрыск этого чудовища.

— Что вы мне тут тычете в лицо этим сраным ДНК? — взревел мой биологический папаша, когда люди Лисса протянули ему результаты тестирования. — Уж не знаю, где вы нарыли мои образцы, но я и без этих гребаных анализов вижу, что девчонка — точная копия моей покойной бабки. Гены Миллеров — это вам не в тапки срать!

А сам в мое лицо диким взглядом впился. Весь чуть ли не трусился от мандража и все платком со лба пот стирал. А мне все равно.

Чужой старик. Совсем чужой и ничего внутри не екает.

Он нас бросил! Хладнокровно! Жил где-то, припеваючи, столько лет, а теперь вдруг объявился. Зачем?

И этот старый хрыч, будто бы слыша мои мысли, повелительно поднял ладонь вверх, а затем затребовал:

— Игнат, ты обещал мне разговор с дочерью.

И Лисс, спустя всего лишь пару мгновений кивнул. А затем хищно следил за каждым, кто покидал комнату, оставляя нас наедине с прошлым. И с будущим, которое мне было не нужно.

— Аня... Ты знала, что так звали твою бабушку? — усмехнулся отец, когда в комнате остались только мы с ним и мой жених.

— Мою бабушку зовут Надежда Ивановна Арефьева, и никаких других я не знаю, как и вас тоже, — спокойно уточнила я.

— Прости, я в этой суматохе даже забыл представиться. Меня зовут Артур Рудольфович Миллер. И я твой отец.

— М-м ..., — поджала я губы.

— Я хотел бы рассказать тебе свою точку зрения, если ты позволишь.

— Ни в чем себе не отказывайте, — натянуто улыбнулась я.

— Хорошо, Аня. Но прошу заметить, что это не оправдание, а лишь попытка показать тебе, что не все так однозначно, как ты видишь. Итак...

Прокашлялся и пустился в длиннющий монолог.

— Мне было тридцать пять, когда я повстречал твою маму. Она сказала, что уже окончила институт и работает в пекарне. Красилась ярко, вела себя смело. Я не смог усомниться, что она меня вводит в заблуждение насчет своего возраста. Мы провели с ней чудесное лето, а потом она обрушилась на меня со слезами и причитаниями.

— Ясно все..., — закатила я глаза, предвосхищая его будущие слова, но мужчина лишь цыкнул на меня и продолжил свой рассказ.

— Ей было всего шестнадцать! Подумай, какая нормальная девушка в таком возрасте захочет стать матерью, пусть даже и от любимого человека?

— Это уже не важно! Ибо она ей стала! Без вашего на то участия.

— Резонно, — кивнул Миллер, — но я ведь этого не знал. Мать Ольги уверила меня в том, что аборт имел место быть. А меня настоятельно попросила больше в жизни твоей ее дочери не отсвечивать, грозясь уголовным делом за совращение несовершеннолетнего. А потом и сама Оля написала мне письмо, где просила оставить ее в покое. Как я мог ей отказать?

От окна послышался тихий смех Лисса, да и я тоже нетерпеливо замялась в своем кресле. Действительно! Как все просто у этого человека в жизни...

— Аня, я не вру.

— Допустим, — развела я руками. — И что вы от меня теперь хотите?

— Возможности стать тебе ближе, — тихо, срывающимся шепотом пояснил Миллер.

— Вы опоздали, — прикусила я нижнюю губу и отвернулась, закончив наконец-то рассматривать своего родителя. Мужик как мужик: руки, ноги, голова. Я думала, что меня порвет от эмоций, но пока рвало только от скуки.

Окончательно устав от всего этого спектакля одного актера, я с мольбой и величайшей бессилием во взгляде посмотрела на Лисса, призывая его спасти меня из удушливой компании этого человека, который назывался теперь моим отцом.

Но Миллер будто только этого и ждал. Он вдруг надсадно, с кашлем рассмеялся, а после буквально выплюнул ядом мне в лицо:

— Ах, не того ты человека выбрала себе в защитники, Анечка. Если бы ты только знала, какую змею пригрела на своей груди.

— Полегче, — предупреждающе осадил его Лисс, но это не возымело ровным счетом никакого действия.

Потому что мой отец вдруг озвучил очень странную вещь, на которую я совершенно напрасно не обратила внимания:

— Ты хотел, чтобы я тебя выслушал, Игнат? Что ж, я согласился сделать это, но с одним условием: я говорю с дочерью, а ты меня не перебиваешь, черт тебя дери!

— Валяйте..., — махнул рукой мой жених, давая тому добро продолжать.

А я сглотнула громко и нервно стиснула пальцами подол своего свитера, не зная, чего именно ждать от новоявленного папаши. Но, как меня и предупреждал Игнат, была готова к любой подлости...