Аня

— Анюта, дочка, позволь просветить тебя насчет того, с кем ты связалась. И единственное, что я прошу тебя сейчас сделать — это слушать меня и очень внимательно. Хорошо, девочка?

Я кивнула, хотя и не имела никакого желания сидеть тут и внимать потоку гадостей в сторону любимого мной человека, который фактически за волосы вытащил меня из дерьма и избавил от незавидной участи стать женой Толи Меркулова.

Я содрогнулась.

Боже, чтобы со мной было, если бы этот рыцарь в метафизических сияющих доспехах мне на жизненном пути не повстречался? Не знаю...

Я даже думать об этом не хотела.

А между тем Миллер ни в чем себе не отказывал.

— Итак, дочка, Игнат Лисс — стервятник. Самый, что ни есть натуральный и махровый. Два года назад он прицелился отжать подчистую наш семейный бизнес, который в тот момент испытывал значительные трудности. Это дело всей моей жизни, моего отца и деда. Когда предложение по слиянию от Лисса было отвергнуто, он не сдался и пошел другим путем. Варварским.

Миллер тяжело вздохнул, отер лоб белоснежным платком и продолжил.

— Расскажу тебе об этом чуть подробнее, чтобы ты все поняла. Итак, одна из моих компаний является крупнейшим в стране контейнерным оператором. И вот два года назад, дабы спастись от насильственного поглощения Лиссом и привлечь деньги, мы с отцом продали долю компании в тридцать процентов нашему давнему и проверенному деловому партнеру. Тот, в свою очередь, дабы выкупить этот кусок, взял кредит в банке. И все бы было ничего, если бы неожиданно его по выдуманной причине не засадили в тюрьму по наводке вот этого человека.

И Миллер кивнул на стоящего у окна Лисса.

— Кошка родила котят — это Игнат виноват? — фыркнула я.

— Слушай дальше, Аня. Банк, выдавший кредит нашему партнеру, внезапно и безосновательно потребовал от заемщика вернуть все деньги, опасаясь того, что он сядет далеко и надолго, а потом и вовсе объявит себя банкротом.

— Логично, разве нет? — оглянулась я на Игната, но тот только пожал плечами.

— Безусловно. Но на этом ведь странности не кончаются. Потому что, спасаясь от кредиторов, наш партнер решил рефинансировать долг, но уже в другом банке под залог своих акций и части моих, так что под угрозой оказался, контрольный пакет — пятьдесят один процент. Спустя всего несколько месяцев этот банк поступил точно так же, как и первый, а затем с молотка перепродал долговые обязательства Игнату Лиссу.

— Это бизнес, разве нет? — развела я руками. — Я в нем ничего не понимаю.

— А тебе и не надо ничего понимать, Анюта, — сжал свою трость Миллер с такой силой, что серебряная морда волка жалобно скрипнула. — Главное теперь в том, на что Лисс прицелился дальше, а именно: на наш зерновой терминал и мой главный актив — дальневосточное морское пароходство. Вот что ему по-настоящему нужно. Он запустил свои ядовитые щупальца везде и чинит нам препоны для нормальной работы по всем фронтам. И ты, Аня, для него в данном случае не любимая женщина, а лишь золотой билет к достижению его целей. А еще рычаг давления на меня, чтобы я сдался ему — без боя.

— Разумеется, — кивнула я.

— И мне бы не жалко было отдать все это в руки умелого управленца, но есть одно огромное «но», дочь моя.

— Какое же?

— Единственное, что интересует Лисса — это быстрая прибыль. Он раздробит мою империю на куски, а потом перепродаст ее заинтересованным лицам за бешеные деньги. Которых у меня уже не будет, чтобы спасти свое детище.

— М-м, — потянула я и сникла, ровным счетом ничего не понимая во всех этих многоходовочках. — Но позвольте спросить, при чём тут я?

— Я же сказал — быстрая прибыль с минимальными потерями! Благодаря тебе ему не придется биться со мной годами. И он заграбастает все себе, пока я жив. А ведь несколько лет назад он был почти никем — мелкая сошка. Думаешь, как он раскрутился так быстро? Инвестиции, честный заработок, приток иностранного капитала? О нет, милая. Игнат Лисс загоняет жертву, убивает ее, а затем наваривается на ее пышных похоронах. Это его кредо! Он и тебя сожрет с потрохами, когда ты будешь ему уже без надобности. Или просто даст пинка под зад и выбросит на помойку.

— Что ж, спасибо, что просветили меня на его счет, — натянуто улыбнулась я, не веря ни единому слову этого человека, что уже однажды запудрил мозги моей маме. А теперь и за меня взялся.

И все только за свои чертовы активы трясется даже на пороге смерти. На остальное ему плевать с высокой горы.

— Ты мне не веришь? Конечно, ведь Игнат уже провел нужные манипуляции с твоим мозгом. Зомбировал тебя. Но я все же расскажу тебе правду. Зная, что он рано или поздно, но отожмет у меня все, я суматошно принялся искать того, кому на законных основаниях мог бы передать то, что было честно нажито нашей семьей. Но у Лисса есть шпион в моем ближайшем окружении, и он нашел тебя первым. Только потому, что знает: я болен, и завещание уже написано. Осталось добавить в него лишь твое имя.

— Делов-то, — рассмеялась я, — мне от вас ничего не надо. Я отказываюсь от всех ваших этих бешеных миллионов, долей и баснословных капиталов. Где подписать, чтобы мои слова зафиксировали, м-м? А вы увидите, что после этого между мной и Игнатом ничего не изменится, а потому перестанете уже наконец-то лить на него помои ведрами. И извинитесь перед ним за все гадкие слова, что здесь наговорили. Ясно?

— Аня, Аня, Аня..., — покачал головой Миллер.

— Он и без вашей империи богат и успешен! — с пеной у рта отстаивала я своего мужчину, не сомневаясь в нем ни на минуту.

И перевела взгляд на Лисса, который все это время стоял у окна, сложив руки на груди, и улыбался.

— Ну, Артур Рудольфович, принимаете отказ дочи, да? — рассмеялся Лисс. — Ой, я прям так и вижу, как вы в гробу переворачиваетесь, когда все таблоиды и первые полосы газет начнут пестрить после вашей кончины заголовками: «Миллиардер и филантроп Миллер попытался на стадии беременности откупиться от своего единственного ребенка, а после, когда правда вскрылась, и вовсе лишил дочь законного наследства».

В ответ мой биологический отец только фыркнул и покачал головой, надсадно изрекая:

— Какой же ты гнилой, Лисс.

— Это я-то гнилой? А не вы ли собирались выдать Аню замуж за сына своего делового партнера, м-м? Или за отпрыска Либермана, который бы мог помочь вам...

— Заткнись! — заорал вдруг Миллер так громко, что я вздрогнула. — Ты, щенок! Ты пытаешься рейдерством отжать у меня все, что у меня есть, и еще смеешь рот тут свой поганый открывать! Да я тебя...

— Что? — обманчиво ласково улыбнулся Игнат. — Дадите кому-нибудь денежку, чтобы от меня точно так же избавились, как когда-то от Ани, м-м? А ведь она бы тут не сидела, если бы мать Ольги не спрятала от вас девчонку и не сделала ложные документы об аборте.

Миллера затрясло.

— Ольга сама хотела избавиться от беременности. Я просто беспокоился, все ли с ней в порядке после операции!

— Точно так же беспокоились, как это было с госпожой Колосовой, Андреевой, Скворцовой и Ильиной, м-м?

— Откуда ты...? — охнул мой папаша.

— И это ведь далеко не полный список тех, кого вы успели обрюхатить за всю вашу грешную жизнь, Артур Рудольфович? Вы были удивительно плодовитым, а ваш отец старательно подчищал за вами следы бесконечного блядтсва, дабы в свое время на состояние Миллеров не набежала толпа голодных ублюдков. И все бы было расчудесно, если бы ваш старший брат и его сын год назад не погибли в автокатастрофе. А вы больны и уже ни на что не способны...

— Я искал Аню и до того!

— Как же легко ложь срывается с ваших губ, папа, — прошептала я и поднялась на ноги.

— Доченька..., — протянул ко мне руки Миллер, но я только отвернулась и отошла к окну, туда, где стоял Игнат. И прижалась к нему, не в силах более терпеть этот фарс.

Новоиспеченный папаша еще что-то долго и упорно лопотал, но я, честно сказать, уже его не слушала.

Он пытался отговорить меня от поспешного брака с Лиссом еще целую неделю. Назначал встречи, старался быть милым и убедительным, предъявлял мне факты, типа как доказывающие, что Игнат умеет играть нечестно.

А я лишь пожимала плечами и упорно стояла на своем. Люблю — и все тут.

Потом Артур Рудольфович пошел другим путем и подослал ко мне сына одного из своих партнеров, который пытался с пеной у рта очаровать меня. Но сдулся уже через несколько дней несолоно хлебавши.

В конце концов, Миллер дал свое согласие на брак, хотя его о нем никто и не спрашивал. Но в завещании своем указал существенные условия, понимая, что я никогда не смогу встать у руля такой огромной финансовой империи, которая принадлежала моему биологическому отцу.

А он хотел все сохранить и приумножить. Больше ничего этого старого, больного мужика не интересовало.

— Аня, — начал свои пояснения капитулировавший перед обстоятельствами мужчина, — я больше не стану уговаривать тебя отказаться от идеи соединить свою жизнь с этим брачным аферистом — Лиссом. Дай-то бог, если я ошибаюсь, и он не тот, кем я его вижу — сволочь, которая хочет добраться до моих активов через тебя. А потому вот мое слово: чтобы получить свой вожделенный приз, он обязан три года прожить с тобой в браке, а еще Игнат не имеет права развестись с тобой, если у вас появится ребенок. Никогда. При условии, конечно, что ты сама этого не захочешь.

— Как скажете, Артур Рудольфович, — равнодушно пожала я плечами, — но смею заметить, что мне все равно.

— Это пока ..., — жестко усмехнулся Миллер, а я ощутила, как по моей коже ползут мурашки от плохого предчувствия...