Аня

— Анют, а кто это такой был? — хмуро выспрашивал меня некоторое время спустя Толик, когда Инга оставила нас в кофейне наедине.

Точнее, как? Меркулов на дух не переваривал Зуеву, а потому всегда прямо провоцировал девушку на то, чтобы она поскорее самоустранилась и не присутствовала при нашем общении. Моего парня прям триггерила это дружба, и он не мог понять, в каких таких точках мы с этой девушкой столь плотно соприкоснулись, что теперь нас не разлучить.

Хотя учась в параллельных классах, уж кому-кому, а Толе нужно было понимать, что общение это было на вес золота. Ведь он и сам был аутом: из-за невысокого роста, средней успеваемости, дешевой одежды, очков и, конечно же, того, что он занимался бальными танцами.

Его мать бредила тем, что ее сын однажды взорвет этот мир своей пластикой. И конечно же, ей было глубоко фиолетово на то, что Толя из-за этого неимоверно страдает в стенах школы. Главное — ее нереализованные амбиции, остальное побоку.

— Какой-то ненормальный, — пожала я плечами и закусила губу.

— Он так смотрел на тебя, — все гнул свою линию Меркулов, но и я придерживалась выбранной версии.

— Как? – недоуменно скривилась я.

— Да, как маньяк на жертву.

— Говорю же, Толь: ку-ку, мужик. Сиди — я сам открою, — покрутила я пальцем у виска, — еще и нес какой-то бред. У меня чуть уши в трубочку не свернулись.

— И на шашлыки тебя приглашал, да? — снял с переносицы очки парень и принялся натирать их салфеткой, намекая на то, что он неимоверно напряжен по моей вине.

— Да я не слушала его даже, что он там лопотал, Толя! — психанула я. — Я тебя ждала и о тебе думала. Нужны мне там всякие старперы, думаешь?

— Он не старый, просто взрослый, — продолжал мусолить эту тему Меркулов, а я впервые в жизни подумала о том, что он душный.

Нашел, из-за кого мозги мне выносить.

— Ты мне хочешь что-то предъявить, Толя? — устало выдохнула я.

— Я просто приревновал тебя, вот и все, — в свое оправдание сказал парень, а я вдруг прыснула и рассмеялась.

— Пф-ф-ф, ну ты дурной, вообще! Нашел к кому ревновать. Боже!

— А что? Такие мужики девчонкам нравятся. При деньгах и на дорогой тачке — чем не кандидат в «папики», а?

— Ты мне нравишься, Толя! Потому что не внешность и деньги в человеке самое важное, а душа. Твоя — красивая. Я это точно знаю. А у этого персонажа черная и изъеденная молью. И знаешь почему?

— Ну?

— Потому что повел себя он нагло и беспардонно. Уселся за стол без разрешения — сразу видно, с золотой ложкой в заднице родился. Все ему вынь, да положь. И начал не внутренним миром своим удивлять, а вот этим всем материальным — кино, шашлыки. А потому что ничего другого предложить не может — пустой. Меня такие люди никогда не заинтересуют, даже если очень постараются. И вообще...

— Ты меня любишь, — улыбнулся Меркулов.

— Ага, — закивала я и счастливо улыбнулась, радостная, что конфликт исчерпан.

А дальше был парк, прогулка по набережной и целых два круга на чертовом колесе. Мороженое на закате и звонкий смех, когда Толя рассказывал об очередном курьезном случае у себя в секции по бальным танцам.

А когда начало смеркаться, и мама принялась обеспокоенно обрывать мне телефонную трубку, то парень проводил меня домой. И по обыкновению полез целоваться в темноте подъезда. Но сегодня уж как-то чересчур прытко.

И я почти сразу же отпрянула.

— Ну, Толь, а вдруг кто выйдет и увидит нас?

— Ну и пусть! — ворчал парень, пытаясь зажать меня в углу, но я вывернулась и поправила на себе блузку и отрицательно качнула головой.

— Нет.

— Слушай, Анюта, а давай мы номер в отеле снимем, а? Я у отца денег попрошу. Все равно у нас через месяц свадьба. Ну к чему нам ждать так долго? Я уже спать не могу по ночам, все о тебе только и думаю. Мечтаю, как это будет. Как ты моей станешь наконец-то...

— Ты чего мне такое предлагаешь, Толь? — в моменте скисла я, а Меркулов вдруг так стремительно попер на меня, что я растерялась и все-таки позволила вжать себя в стену.

И сразу же почувствовала, как влажные губы и язык парня заскользили по моей шее, сдирая вниз высокий воротник блузки. А сам он горячечно зашептал мне:

— Прости-прости, но я так люблю тебя, Анюта. И хочу! Хочу! Чувствуешь? Сил уже терпеть больше нет!

И подол юбки мой вверх задрал неожиданно резко, сразу же за голое бедро прихватывая. И все тараня меня пахом снова и снова.

А мне так гадко стало. И обидно. Что вот так меня, в нашем зачуханском подъезде у стены лапают. Пусть и любимый парень, но все же. Неужели недостойна я нормального отношения? Неужели похоть так ум застилает, что меня вот так можно грязно и без уважения склонять к непотребству?

И я собрала все силы в кулак и оттолкнула парня, а затем всхлипнула и стерла с щеки слезинку.

— Дурак! — прокричала я ему зло и наверх к себе на третий этаж бросилась, путаясь в юбках и кусая губы до крови.

А тот даже вслед за мной не побежал и не извинился. Так и остался стоять внизу и дышать сбито, словно зверь загнанный.

Я же дрожащими руками, и только с третьей попытки попадая в замочную скважину, все же открыла хлипкую дверь, обитую стеганым дерматином. Перешагнула порог квартиры и бросилась к себе в комнату, чтобы хорошенечко попереживать о произошедшем.

И понять, что же это за день-то со мной такой приключился загадочный. Может, ретроградный меркурий сказался или магнитные бури. А иначе, как объяснить весь этот кошмар?

Вот только стоило мне сделать всего лишь шаг в свою комнату, как я замерла.

А затем и рот открыла, пребывая в полном ахтунге от изумления.

Потому что на моем письменном столе стояла круглая коробка. А в ней был огромный такой букет роз. Белоснежных, с огромными вывернутыми бутонам, запах которых теперь пропитал всю комнату.

И, не знаю, почему, но я, на ватных ногах пошла к этой невероятной красоте, а затем склонилась над цветами, полными легкими втягивая в себя сногсшибательный аромат. А потом и маленькую карточку заприметила, которая была вложена тут же.

Развернула ее.

Прочла.

И скривилась.

«Прости, Аня. Вел себя сегодня, как придурок. Ошалел совсем от твоей красоты».

И подпись — Игнат.

Вот же черт!