33. Тайное письмо

Я запрыгала взглядом по строчкам. Волнение уже охватило и меня, и я едва понимала смысл прочитанного. Чтобы связать слова в предложения, мне потребовалось перечитать всё еще раз.

«Ваше величество, если ваши цели остались прежними, сделайте всё, чтобы не допустить приезда принцессы Агаларской в Шеллар до дня летнего солнцестояния. Не сомневаюсь, что ваш блестящий ум найдет весомую причину, чтобы отложить эту свадьбу на несколько месяцев. Да, король Венсан станет настаивать, возможно, даже угрожать. Но помните – если вы не отдадите ему принцессу Элану, то получите Шеллар в свое полное распоряжение без особых к тому усилий. Нужно только дождаться того дня, когда птица Сирин вернется в Бельфер – она всё сделает за нас».

Это был лишь отрывок из письма. Возможно, всего лишь черновик. Быть может, писавшему не понравилась какая-то фраза, и он предпочел взять новый лист, чтобы изложить всё по-другому.

Строки располагались в нижней части листа, верхняя же была пуста – наверно, на ней должен был располагаться текст, написанный обычными чернилами. Мне захотелось схватить листок, чтобы посмотреть, нет ли чего на оборотной стороне, но я напомнила себе, что такие послания пишутся только с одной стороны.

– Кто написал его? – спросила я, сама не зная кого – у мадемуазель Пикард вряд ли мог быть ответ на этот вопрос.

– Ох, мадемуазель, – простонала она, – если бы я знала!

Она так сильно побледнела, и я испугавшись, что она лишится чувств, усадила ее в кресло.

– Понимаете ли вы, мадемуазель Бланшар, что это означает? – она ухватилась за мою руку. – Быть может, исчезновение вашей кузины было отнюдь не случайным? Но если в этом был замешан сам его величество, то я просто не знаю, что и думать.

Ну, разумеется, обвинить в мошенничестве монаршую особу было куда сложнее, чем какую-то мадемуазель Бланшар! Но сейчас я отнюдь не обижалась на нее. Напротив, вместе с нею я пыталась понять роль Астора в этой истории.

Судя по всему, это письмо было написано несколько месяцев назад, когда день нашей с Венсаном свадьбы был еще не назначен. И написал его кто-то, кто был прекрасно осведомлен о том, что должно было случиться в день возвращения птицы Сирин в Бельфер. И наверняка это было не первое письмо подобного толка.

А что, если Астор знал о пророчестве еще до того, как герцог Дюран два года назад прибыл к нам в замок? Может быть, именно поэтому он так легко согласился на то, чтобы поменять нас с Ребеккой? А я еще удивлялась, как он пошел на участие в столь низком обмане, не побоявшись гнева короля Шеллара. Но теперь всё стало понятным – этот обман вполне отвечал его собственным интересам. И когда Астор потворствовал нашему с папенькой обману, он думал отнюдь не о нашем благополучии.

Да, в письме было не сказано, в чём заключалась цель Астора, но об этом нетрудно было догадаться – он хотел присоединить территорию Шеллара к Алькании. Но сделать это военным путем при здравствующем короле-драконе и сильной армии шелларцев было невозможно. А значит, следовало дождаться того дня, когда птица Сирин превратит в статуи и Венсана, и его приближенных. Быть может, весь Бельфер окаменеет в день летнего солнцестояния, а вся остальная страна будет охвачена паникой, и Астору останется лишь воспользоваться ситуацией с выгодой для себя.

– Вы полагаете, мы должны сообщить обо всём королю? – напомнила о себе мадемуазель Пикард.

Я кивнула без малейших раздумий. Несмотря на то, что действия Астора в чём-то согласовывались и с моими интересами, я не хотела его покрывать. Я и прежде не была высокого мнения о его человеческих качествах, теперь же его поведение и вовсе было мне противно. Он хотел захватить огромную и прекрасную страну, воспользовавшись ее временной беззащитностью – как гиена, что подходит к жертве, которая уже повержена другим, более сильным врагом.

Я не знала, чем это обернется для меня самой, но я хотела помочь стране, которую уже полюбила. Быть может, Венсан сумеет наказать Астора еще до того, как наступит лето.

Я вызвала лакея и попросила его сообщить его величеству, что я прошу его прийти в библиотеку. И пока мы ждали Венсана, я пыталась понять, знал ли Астор, что в Шеллар на самом деле отправилась я, а не Ребекка. И пришла к выводу, что не знал и, должно быть, до сих пор пребывал в приятном неведении. Если бы отец рассказал ему о бегстве кузины, он наверняка попытался бы сделать так, чтобы не допустить моего выезда из Алькании.

Письмо родителей пришло не из Тьерсена, а из Агалара – наверно, они вернулись домой сразу же после моего отъезда. А учитывая нежелание короля Астора выполнять некогда данное обещание в отношении меня и принца Патриса, его величество их возвращение в Агалар должно было только обрадовать, и вряд ли он вызвался бы их там навестить.

Но что сделает Астор, когда делегация шелларцев во главе с министром иностранных дел герцогом Дампьером потребует у него ответа? Станет тянуть время? Заявит, что ничего не знал об обмане? Будет настаивать, что сбежавшую принцессу до сих не могут отыскать?

– Вы звали меня, сударыня? – голос Венсана заставил меня вздрогнуть.

– О, ваше величество! – мадемуазель Пикард вскочила с кресла и сделала книксен. – Простите, что побеспокоили вас! Но мы посчитали, что речь идет о деле государственной важности.

Она коротко рассказала ему всё то, что прежде рассказала мне, и указала ему на лежавший на столе листок. Он выслушал ее, не задав ни единого вопроса, и только когда стал читать письмо, лицо его побледнело, в тёмные глаза еще больше потемнели от гнева.

– Благодарю вас, мадемуазель, – сказал он, обращаясь к Пикард. – Вы оказали Шеллару неоценимую услугу, и я никогда этого не забуду. Но поскольку вы сами признали, что это – дело государственной важности, я попрошу вас нас оставить.

Она торопливо поклонилась и удалилась, хоть и бросила в мою сторону чуть обиженный взгляд – наверно, она не понимала, почему он посчитал возможным посвятить меня в эту тайну.

Как только за ней закрылась дверь, его величество вызвал старого библиотекаря и спросил, не знает ли тот, кто за последние пару лет брал в библиотеке «Подробнейшее описание быта и традиций населения северных провинций Шеллара».

Месье Ремиль ответил не сразу – ему потребовалось обратиться к своим записям, в которых он отражал каждую вынесенную из библиотеки книгу. А в том, что листок был исписан молоком не здесь, сомневаться не приходилось – вряд ли кто-то стал бы так рисковать. Наконец, месье Ремиль снял с носа очки и заявил:

– Ваше величество, в интересующее вас время книгу брали лишь однажды – в прошлом году. Быть может, вы помните, что тогда от пожара серьезно пострадал дворец герцога Дампьера, и вы милостиво предложили его светлости на время ремонта воспользоваться апартаментами в вашем дворце.

Герцог Дамрьер? Я охнула и с тревогой посмотрела на Венсана – мне показалось, он заскрежетал зубами.