Глава 19. Свадьба

Спустя неделю

Прижавшись к торсу своего Рычика, мечтательно улыбалась, позволяя мужчине вести меня в танце, вспоминая прошедшую неделю, пролетевшую настолько плодотворно, что я даже не почувствовала временных рамок, полностью посвятив себя подготовке к свадьбе… не своей… Ящеров и Ташка, наконец, решили отметить своё свершившееся совсем недавно бракосочетание, как только Дмитриева Александра, того самого мажора, о котором говорил Зарецкий, посадили в Сизо, найдя не только достаточное количество улик преступления, но и получив признание ненормального парня, на допрос которого мне «посчастливилось попасть», дабы поддержать Викторию…

«Фу! Не хочу даже о нём вспоминать!» — прервала свои воспоминания, где неадекватный хохот симпатичного, на первый взгляд, парня, сумел напугать не только меня, но и стойкого, закалённого Романа Ивановича!

Вздрогнув в руках любимого, поёжилась.

— Ты замёрзла? — Рычик провёл горячими ладонями по моим плечам, проверяя температуру тела, снова становясь похожим на хлопотливую мамашу, немного раздражающую меня своей заботой и непосредственно слишком частым её проявлением.

«Интересно, сколько ещё терпения у меня хватит, чтобы не психануть от этой самой заботы?!»

Едва согласившись на предложение Вити, преподнёсшего его немного в странном формате, я подверглась жёсткой форме заботы влюблённого мужчины, к которым относились такие экспонаты, которые любят носить своих любимых на руках, внимательно наблюдать за их безопасностью и соблюдением постельного режима, приписанного доктором… отходя от врачебных указаний только ночами… нравившимися мне всё больше и больше!

— Всё хорошо, — чмокнув Рычика, обняла его за талию, сжимая в другой руке пойманный букетик невесты. — Ты мне лучше скажи, как мы из положения сложившегося будем выбираться? Ведь ещё никто не знает, что этот букетик мне уже не нужен… И Таша, и Вика думают, что уж нашу свадьбу им удастся отпраздновать со всем размахом… а тут… мы поступили по примеру старшей подруги…

— Давай, пока не будем беременную женщину огорчать, — опасливо кинул взгляд на молодую Ящерову, счастливо улыбающуюся в объятьях Руслана, сумевшего в танце закружить не одну, а целых две любимых женщины: и жену, и маленькую, быстро растущую дочку. — В конце концов, время медового месяца выждем… и их медового месяца, и нашего… — Зарецкий провёл рукой по моей спине, вызывая дрожь во всём теле. — Успеется.

— Ты прав, — странная робость охватила меня.

Смущённо потупив взор, закусила губу от нервной мысли: «первый месяц беременности — это же тоже терпимо?»

Не знаю, каким образом, но проверка на задержку показала, что беременность есть, хоть срок её совсем небольшой. Несмотря на все старания Вити, в день моего рождения, он, всё-таки, умудрился сделать мне подарок!

Говорить Рычику о ребёнке я пока не стала, переживая свои внутренние опасения на счёт медицинского вмешательства во внутриутробное развитие ребёнка, имевшее место во время операции Таланова и восстановления после неё, заклинивая меня в радости. «Страшное счастье» — так бы я охарактеризовала своё настроение, возникшее сразу, после увиденных двух полосок на тесте.

Эта неделя оказалась настолько богатой на события, что я ощущала усталость и раздражение.

Возвращение памяти, предложение выйти замуж, разоблачение личности маньяка, тайная свадьба, словно накаркавшая мне неожиданный восторг, наступивший после пяти минут проверки теста, банкет по случаю свадьбы Таши и Русика… — всё это настоящим комом свалилось на наши головы, заставив окончательно забросить дела танцевальной студии «DIVA». Спасибо Яне и Катерине, решившей помочь подруге, вопреки своей занятости в компании Зверева, несмотря на постоянное недовольство начальника, бессменно прессующего хрупкую блондинку, бывшую в прошлом приватной танцовщицей.

Глубоко вздохнув, кивнула своим мыслям:

— Надеюсь, Таша и Янка с Катей не сильно на меня обидятся… в разумности и понимании Вики я не сомневаюсь… кстати, — посмотрев в сторону пары Ташкевич-младшей и Рыжика, улыбнулась, — можно будет руководствоваться вероятным образованием нового союза, свадьбу которого тайно уж точно никто не переживёт! Точно! Так Ташке и скажу: «Будем гулять на свадьбе твоей сестры!»

Витя хмыкнул чему-то, поцеловав меня в висок.

— Кажется, следующая на очереди совсем не Ташкевич с Макаровым…

— О чём ты? — проследив за взглядом Зарецкого, напряглась.

Зверев Андрей даже здесь решил устроить разборки, сцепившись с Катей, реально задолбав девушку своими придирками!

«Это он ещё не знает о самой главной тайне своей сотрудницы…»

— Что ему опять не так?

— Да вчера… на мальчишнике… — Виктор ухмыльнулся, пытаясь сдержать рвущийся из груди смех, — Макаров, по обыкновению в таких случаях, заказал у Янки стриптизёршу… а ты знаешь, что дела в студии сейчас неважные… а может и не в этом причина… в общем, в особняк Макарова, где проходил мальчишник, приехала Катя Смирнова…

«Конечно, не в этом причина! Сто процентов, это Таша Янку попросила! Ещё чего не хватало!!! Свадьба состоялась две недели назад, а они стриптиз увидеть захотели… придурки! Это точно идея не Ящерова! Ну, Зверев… ты реально попал!» — наблюдая, как Смирнова влепила пощёчину Андрюше в тёмном углу ресторана, где проходил банкет с большим количеством народа, вздрогнула от неожиданности, почувствовав, как меня потянули в сторону от танцпола.

— Куда?

— Я тебе хочу кое-что отдать…

Зарецкий ласково обнял меня за талию, увлекая к аркам, стоящим прямо в огромном помещении, выполненным уже под новогодние праздники, так как до наступления нового года осталось всего три дня.

Ультрафиолетовые лампочки весело мигали, переливаясь разноцветными красками, придавая моему тёмно-синему бархатному платью странные оттенки.

Оказавшись укрытыми от посторонних глаз, застыла неподвижно, когда Витя достал из кармана пиджака свёрнутый листок бумаги, тут же протянув его мне.

— Что это? Заявление на развод? — решила пошутить, видя, как напряжён мой муж.

«Муж… Боже, какая прелесть!»

— Очень смешно… нет. Это тот грех, который сильно отягощал мою совесть… когда Серый погиб. — Я напряглась, боясь раздвигать сложенный листок бумаги, внимательно слушая его признание. — После серьёзного разговора с Воропаевым и последовавшей за ним клятвой последнее, чего я мог ожидать — это его смерти. Эта череда событий выбила меня из колеи… я посчитал себя обязанным выполнить требования друга, взяв на себя ответственность за твоё будущее. Мне всегда было тяжело видеть тебя рядом, но не любить так, как ты этого заслуживала… не касаться тебя… позволять встречаться с парнями, радуясь, что ты не можешь сойтись ни с одним из них. Я, как натуральный мазохист, наблюдал за твоими поцелуями с теми тремя… слава Богу, что только тремя экспонатами, которые тут же отправлялись тобою восвояси, сдерживаясь из последних сил, пытаясь забыться в объятиях…

— Ничего не хочу слушать, — грозно сведя брови, нахмурилась я, своей ревностью вызывая улыбку у мужа.

— Мда… я не об этом хотел сказать… тогда, после похорон, я собирал вещи Андрея, как ты и просила, не желая сталкиваться с воспоминаниями… и… я нашёл этот рисунок… ты же помнишь, как Серый любил рисовать? Я не отдал этот портрет тебе… ты…

Почувствовав любопытство, поняв, что ничего страшного этот листок не хранит, развернула бумагу.

— … очень похожа на нём на саму себя, взрослую.

Всё было, как я помнила.

Мой брат с самого детства безумно любил рисовать. Самым любимым его стилем в живописи был ретрофутуризм.

Считая всегда, что этот вид искусства принадлежит только иллюстрациям будущего, изображённым в набросках прогресса нашего мира, развивающихся технологий и фантастического типа архитектуры, с изумлением увидела себя… себя такой, какой я была сейчас.

Женщина с длинными тёмными волосами, изображённая простым карандашом, растерянно взирала на меня, повторяя мою мимику в точности, словно была не иллюстрацией фантазии брата, а настоящим зеркалом.

Прочитав надпись, светящуюся в ультрафиолетовых огоньках цветных гирлянд, сделала глубокий вздох, чувствуя, как глаза наливаются слезами.

— Что… ты издеваешься?

— В смысле?

Зарецкий, ожидающий от меня слёз, но вызванных явно другой причиной, нежели обидой, поселившейся в моей груди, заглянул в листок, точно так же делая резкий вздох:

— Но… как?!

Я поняла, что Витя не видел раньше этой надписи… да и это немудрено. Точно так же, как я на открытии «Мотодрома», использовав только вышедшую тогда в продаже необычную ручку с прозрачными чернилами, результат письма которой сейчас осветили маленькие фонарики гирлянды, брат, словно оставил нам, своим глупым любимым, руководство на будущее, написав:

«Моя сестра — ЗАРЕЦКАЯ Валерия…»

— Я… я клянусь, её не было! — хрипло простонал Витя, быстро убирая мокрые дорожки солёной влаги, бегущие непрерывным потоком из моих глаз. — Это не я писал…

— Я знаю, — не узнать почерк брата я, даже если бы сильно хотела, не смогла бы! — Это Серёжа написал…

Обнявшись с Витей, мы замолчали, переваривая обнаруженный сюрприз, который, словно благословение, было подарено нам свыше, стирая в прах все запреты молодого парня, когда-то запретившего совращать свою сестру, но предполагающего, что привязанность друга и его принцессы стритрейсеров сможет перерасти в нечто большее, чем первая влюблённость.

Облегчение и напряжение объединились в одном флаконе чувств, которые мы с Рычиком снова разделили на двоих, действуя по обычаю заодно.

— Я люблю тебя, Лера, — поцеловал меня муж, а сожаление о потерянном времени так и плескалось в его глазах. — Прости меня.

— Прощаю, — неустанно повторила я, снова и снова убеждаясь, что ничего в жизни не бывает случайно. — Поехали домой… мне надо тебе кое-что тоже рассказать…

— Поехали. Только, чур, я за рулём!

— Забавно будет посмотреть… — усмехнулась, отпуская грусть в прошлое. — Мужчина в дорогущем костюме за рулём розового байка!

— Всяко безопаснее барышни в длинном платье!

— Убедил!

Громко захохотав, мы устремились навстречу моему признанию о том, что Зарецкий скоро станет папой…

КОНЕЦ!!!