Глава 18. «Не рой другому яму» и ещё пара последствий мести для коварного опекуна

Воропаева Валерия

Игры с Кирой надолго растянуть не получилось, режим ребёнка никто не отменял, да и ранний срок Таши приносил подруге нимало трудных минут, вызванных банальной тошнотой, головокружением и другими сопутствующими токсикозу недомоганиями.

Провожая друзей, я стояла в объятьях Виктора, который за эти два часа стал просто до неприличия ласков и внимателен. Расслабиться в его руках стало так же нереально, как какой-то месяц назад оказаться центром внимания мужчины!

Такая полярность не то, что настораживала… она бесила! Буквально закипая от обиды, пытаясь одёрнуть саму себя от проявления внешних показателей негодования, первой вошла в особняк, когда «Инфинити» выехала за автоматические ворота, тут же ставшие на место.

Зарецкий с ухмылкой на губах не отставал от меня ни на шаг, совершенно неожиданно подхватив на пороге кухни, где я планировала укрыться от вездесущего стритрейсера, чтобы помыть посуду после совместного с гостями ужина.

— Витя! — взвизгнула от неожиданности, вцепившись в широкие плечи мужчины, быстро закружившего меня.

— Принцесса… знаешь… я тут подумал и решил, что ты права.

Разглядывая довольную физиономию Рычика, внутренне напряглась от его «подумал и решил», чувствуя некий подтекст в начале фразы.

— На счёт чего права?

— Одной спальни… — меня прошибло от жара, ударившего в меня из ниоткуда.

— Эээ…

— Ведь и правда! Твоя память, возможно, восстановится так быстрее…

— С какой это радости?! — не смогла удержать язвительность, пытаясь оставаться неподвижной в мужских руках. Лицо Зарецкого вытянулось от удивления, и я поспешила сгладить свою грубость. — Ты же сказал, что шарахался от меня с момента оформления опеки… в плане интимных отношений… — добавила, не понимая смены решения вице-президента компании «Зверев и Ко».

Зарецкий присел на бежевый диванчик широкой кухни, водрузив меня на свои колени так, что я почувствовала его возбуждение, тут же сбиваясь с дыхания.

«Он же не специально… Да?»

— Это было в другой жизни. Я хочу начать сначала… чтобы теперь всё было правильно, — прошептал Зарецкий куда-то в область моей шеи, покрывая её кожу лёгкими быстрыми поцелуями.

«Мать твою! Правильный какой нашёлся!!!» — волнение разрасталось всё сильнее, перерастая в натуральное возбуждение.

— Моя Лера… — хрипло протянул Рычик, и его рука ловко пробралась мне под юбку, парализуя мозговую активность полностью.

«Мамочка моя, родная! Воропаева, возьми себя в руки…» — боевой настрой моментально угас.

Горячие губы Вити накрыли мои, перехватывая всхлип, вызванный восторгом от ощущения мужского пальца, мучительно лениво отодвинувшего в сторону край моих трусиков, готового проникнуть во влажную киску прямо сейчас.

«Тряпка ты, Лерка!!!»

Простые три слова здравомыслия взорвали мой мозг, заставляя вскочить с колен любимого искусителя.

— Кхм-кхм… мне кажется, твоё первое решение было правильнее, — хрипло сказала я, одёргивая подол домашнего платья, одновременно с этим пытаясь восстановить лихорадочное дыхание.

Зелёные глаза Зарецкого потемнели от страсти.

Внезапно для себя, поняла, что боюсь Виктора… не конкретно самого бывшего опекуна! Боюсь его желания, перед которым я, как ужасная слабачка, оказалась бессильна.

Стритрейсер поднялся с диванчика, и его улыбка стала меня нервировать ещё больше.

— А мне так не кажется… даже больше тебе скажу, — хитро сощурил глаза шатен, насмешливо разглядывая меня по мере приближения, — тебе тоже так не кажется!

— Я… — вот и как не быть грубой?!

У меня пропал дар речи окончательно.

Нервное переживание о том, как бы себя не спалить, наталкивало меня на воспоминания о прошлом, где я полностью, без остатка, принадлежала Зарецкому, влюбившись в молодого парня до кончиков пальцев.

— Мне пора спать! Как ты мог забыть про постельный режим профессора Таланова?!

«Дай Бог ему здоровья!!!» — мысленно выдохнула, когда на лице натурального хищника проступило чувство вины.

— Ты права. Пойдём. Посуду помоет посудомойка.

Осторожно положив на спину тёплую ладонь, Зарецкий подтолкнул меня в сторону двери, умудрившись поцеловать в губы быстро и легко, прежде чем я успела насторожиться, пожелав спокойной ночи на прощание.

Оказавшись в уютной комнате, закрыла дверь на два оборота неуверенная, что таким образом смогла себя обезопасить. Всё-таки, этот особняк принадлежит Виктору!

«Ну, не будет же он вламываться сюда?! Тьфу, ты! Совсем ты, Лерка, крышей поехала!!! Это ты вернулась на двенадцать лет назад, благо, быстро восстановив память! Рычик же с амнезией не знаком…» — повернувшись к шкафу, достала белую мужскую рубашку, собираясь идти в душ, прихватив с собой ещё пару принадлежностей.

Мысль позвонить Вике возникла спонтанно.

Честно признаться, как только моя память вернулась, я ни о чём другом думать не могла, как о благополучии подруги, чьё душевное состояние меня беспокоило больше своего собственного здоровья.

Только полотенце было отброшено в сторону, а рубашка надета на тело, айфон быстро перекочевал ко мне в руки, радуя моментальному соединению с Ташкевич.

Её дрожащий голос поверг меня в священный ужас. Тихое приветствие и заминки в общении выбели из привычного состояния уверенности в себе.

Молчать о том, что со мной всё в порядке было бы кощунством! По одной интонации Вики я слышала, что Ташкевич гложет жутчайшее чувство вины.

Отказываясь слушать этот извиняющийся тон, сжала недовольно сотовый, процедив сквозь зубы на Викино:

— Лера, прости меня…

— Заткнись!!! Ты вообще соображаешь, за что извиняешься?! Какая-то тварина засадила мне пулю в лоб, а ты прощение просишь?! За что?! Ты каким-то образом к моему виску листок с мишенью приконопатила, а я и не заметила?! Или, может, собралась вестись на мечту этого маниакального социопата — подчинить слабого?! Что ты молчишь?! Я с тобой разговариваю!!!

— Лера… ты меня помнишь… — девушка разрыдалась в трубку, а у меня ком встал в горле.

— Ну-ка, не реви! Быстро выпила мятного чая и легла спать! Завтра утром я тебя жду! Не реви… я сейчас Макарову позвоню…

— Не надо. Я… я себя сейчас приведу в порядок! — так и видя перед собой хрупкую голубоглазую блондинку, размазывающую слёзы по щекам, кожей ощущала, как ярость разливается по венам.

— Вот и отлично! И помни, Викуся, ты — не Таша! Пусть родственные узы никто не отменял, но ты совсем другая! Настоящий боец! Витя сказал, что дядя Саша и твой папа напали на след этого сталкера… они его найдут… и, как только станет известна его личина, твой страх покажется смешным. Да, сейчас мои слова звучат по-идиотски, я сама это прекрасно понимаю, но когда-нибудь, мы сядем с тобой за чашкой чая, и будем вспоминать их с улыбкой на губах. Смотри на мир позитивнее… даже когда его сраный цвет приедается! Я серьёзно! — строго протянула, услышав, наконец, расслабленный смешок подруги. — Вот, сама посуди! Как скоро Рычик бы понял, что его жизнь с дебильной клятвой — это неверный выбор?! Мля… да я бы уже седая была, дожидаясь просветления!!! А амнезия?! Супер, что она прошла — этого никто не отменяет, да только поиздеваться над некоторыми — шанс зашибись какой своевременный!

– Лера… я тебя люблю…

— А я тебя! — облегчённо выдохнула, почувствовав, что Вика окончательно пришла в себя. — Спокойной ночи… и будь осторожна.

Застыв у окна, сбросила вызов, вздохнув полной грудью.

— Сука… чтоб тебя поймали и все ручонки повыдёргивали, чтобы нечем было номера хороших девушек набирать! Урод! Только бы добраться до тебя!

— До кого ты там добираться собралась, коварная моя?!

Резко развернувшись на звук голоса, встретилась взглядом с Зарецким, развалившимся на моей кровати в расслабленной позе.

— Что… как ты тут оказался?

— Окно у тебя было открыто, а наши балконы смежные. Ты не увиливай от ответа! Над кем издеваться собралась?

Лихорадочно проматывая весь разговор с подругой, с момента моего появления в спальне, молилась, чтобы Рычик только последнюю фразу о социопате услышал… а про восстановление памяти не заподозрил.

«В конце концов, это не справедливо!!!»

— Ни от чего я не увиливаю. Просто негодование выражаю в привычной для меня форме.

— Вот-вот, — удручённо покачала своей тыковкой моя головная боль. — Знаешь, мне кажется, что именно в чём-то схожее воспитание сблизило тебя и Вику. Роман Иванович тренировал её, словно мальчишку, показывая все возможные и невозможные приёмы самообороны… тебя же закалял Серый, занимаясь с тобой по усиленной физподготовке, вообще непонятно для какой цели! Если бы этот отморозок не был в первой строке моего чёрного списка, я бы даже посочувствовал ему… — Рычик поморщился, тут же заметив — неудачное сравнение! Скорее я помогать вашей паре вызовусь, чем возьмусь проявлять мужскую солидарность имбецилу!

— Думаешь, «Мастер» — это мужчина?

— А ты считаешь, что женщина…

— Откуда мне знать. На всякий случай, я не сбрасывала бы со счетов женское население планеты. Всё-таки, среди прекрасной половины человечества у Викуси врагов больше, чем среди мужской братии.

— И то верно… — Виктор раскинул руки в стороны, и края его лёгкой кожаной ветровки разъехались в стороны, открывая голый торс с его кубиками на прессе.

«Ух…»

— Ммм… а ты по какому, собственно вопросу сюда?

Плавно скользя по моим голым ногам потемневшим взглядом, губы Зарецкого расплылись в коварной улыбке.

— Я подумал… мне страшно спать…

— Ты издеваешься?

— … когда ты лежишь здесь… в одной сорочке… совсем одна.

— Ну, эту неделю ты же как-то справлялся?

— Десять дней ты была под присмотром специалистов! А сейчас мне неспокойно.

Лицо Вити сделалось таким серьёзным, что мне смеяться расхотелось.

«Нет! Он реально издевается!»

— Витя, давай не будем впадать в конкретное детство. Я видела, что в особняке появился охранный пункт — значит, ты нанял охрану, поэтому повода для страха нет.

— Ты говоришь так, будто к тебе память вернулась, — подозрительно прищурился Зарецкий.

Крепко стиснув челюсть, натянуто улыбнулась.

— Память тут не при чём. Логика должна присутствовать в любом возрасте… мне кажется, что взбалмошные закидоны пубертатного периода объясняются именно тем, что подростки не видят логики в поведении взрослых!

— Ты очаровательная… знаешь, вот такой, ты мне нравишься больше!

Я даже задохнулась от возмущения, когда услышала это признание.

— То есть, получается, что Я — двадцатишестилетняя тебя не устраивала?!

— Ну…

Одно то, что темноволосый гадёныш задумался над моим вопросом, взбесило меня.

Уперев руки в бёдра, натянула на себя елейную улыбку:

— Если честно, я тоже не в восторге от твоих внешних изменений.

Зарецкий скинул с себя ветровку, слегка нервируя голым торсом, и принял полусидячее положение, подложив под спину мою подушку.

— Интересно послушать… — снисходительно приподнятая бровь скрылась в упавшей на лоб Рычика чёлке.

— Ну… ты… ммм…

«Бля! Да он ничуть не изменился! Как был высоким подтянутым гонщиком, так и остался им, несмотря на наличие кучи деловых костюмов в его шкафу!»

— Смелей, принцесска, я не обижусь!

— Ты постарел на двенадцать лет! — выпалила я, чувствуя, как предательски запылали щёки.

— Пф… — Витя лениво потянулся, подозрительно довольно улыбнувшись, провоцируя каждый мой нерв натянуться в тугую струну. — Пока всё логично. Ты тоже не выглядишь, как четырнадцатилетняя не оформившаяся кроха… слава Богу…

Стритрейсер ловко соскочил с кровати, крадучись, плавно приближаясь ко мне, будто боясь, что я сейчас кинусь из (на минуточку выделенной мне!!!) спальни с криками о помощи.

Не знаю, что уж на моём каменном лице отразилось, что мужчина пришёл к выбору такой тактики поведения, но, положа руку на сердце, именно об этом я и подумала, когда между нами расстояние сократилось до пятнадцати сантиметров.

— Располагайся, — непонятно к чему тихо приказал Зарецкий, не сводя с меня глаз. — Я сейчас…

Мягко взяв из моих рук полотенце, Виктор направился в сторону ванной, немного вводя меня в ступор. Так и хотелось задать вопрос: «Ты камеристкой решил у меня сегодня поработать?»

Как оказалось, то, что заторможенность, вызванная порядочной степенью охренения, меня уберегла от ещё одной причины для неловкости — как только дверь к прилегающей к моей спальни ванной комнатой закрылась за хозяином особняка, до меня донёсся звук льющейся воды.

«Совсем офигел! Припёрся сюда, перемахнув через ограждение балконных перилл, чтобы намываться?!»

Забравшись в мягкую, благодаря Зарецкому, тёплую кровать, пыталась унять свою память, «услужливо» кинувшуюся подбрасывать мне фрагменты из прошедшего дня рождения, где была такая же душевая кабинка… я… и стритрейсер.

Заёрзав с бока на бок, недовольно поджала губы.

«Ну, уж нет! Так лохануться Воропаева может только раз!!! Никаких больше поблажек! Не будет тебе лёгкого прощения всех обид двенадцатилетнего стажа, Витюнюшка!»

Вспомнив про снотворные, которые советовал принимать на ночь профессор Таланов, поблагодарила мысли доктора, неожиданно своевременно пришедшие ему в голову, переживающую за моё психическое здоровье, которому тревожные сны могли принести вред.

Запивая необходимую дозу таблеток, перестраивая подушки на одной половинке европейской кровати, я вооружала баррикады. В том, что этот наглый бегемот, залезший в мою ванную, собрался заночевать «от страха» в моей комнате — я не сомневалась!

Некие подозрения возникли на счёт нехороших, в прошлом имевших место приставаний со стороны Рычика, когда глаза уже слипались, но запаниковать я не успела, вырубаясь, словно кто-то в голове щёлкнул выключателем.

Как ни странно, будить меня никто не стал.

Я проснулась сама, когда солнце чуть ли не искрилось, отражаясь от снежного покрова блестящих сугробов, видимых благодаря широким окнам спальни, располагающихся чуть ли не на всю стену.

Будто дежавю, из ванной вышел Зарецкий, своим вызывающим видом обмотанных полотенцем бёдер совсем меня не смутившим. Наоборот, мне стало смешно. Создавалось такое впечатление, что Виктор всю ночь в ванной просидел, дожидаясь моего пробуждения, чтобы эффектно появиться перед впечатлительным возрастом забывчивой пациентки Таланова.

Обрадовать мужчину мне было нечем, поэтому, расхохотавшись, перевернулась на живот, пытаясь успокоить хорошее настроение своего тела, от которого пахло цитрусовым запахом стритрейсера, явно продержавшего меня в своих объятьях всю ночь.

— Поднимайся, — серьёзно приказал Виктор, обрывая моё довольство, тут же мотивируя перейти на другой настрой.

— Что случилось?

Мрачный взгляд любимого негодяя моментально поднял меня из горизонтального положения. Свесив ноги, обняла клочок одеяла, немея от огромного перечня вероятных несчастий, которые услужливо подбрасывала моя бешеная фантазия.

— Роман Иванович и Александр Михайлович вышли на след конченого маньяка…

— Кто это?

— Дмитриев Александр.

— КТО?!

— Ну… тот придурок, к которому ты так рвалась на пати… когда Таша только объявилась. Викин ухажёр… он ещё с тебя глаз не сводил, когда ты тверк танцевала на его даче, перед тем, как его же дружки разгромили упырю мажористому «хату».

— Это где Русик с Ташкой в пене плескались?

Усердно нахмурив брови, напряглась сразу же, как только довольная ухмылка расплылась на губах Зарецкого.

— И давно к тебе память вернулась, принцесса моя, ненаглядная?

Медленно выбравшись из-под одеяла, мысленно давала себе подзатыльники, не понимая, как вообще можно было так протупить и спалиться!?

Пятясь к шкафчику, я собиралась найти хотя бы халат, недовольная восторгом своего тела, которое чуть ли не дрожало от горящего желанием взгляда вице-президента.

— Ты будешь отвечать на мой вопрос?

— И не собираюсь даже. Одевайся лучше, «женишок», мы едем к Виктории.

Вальяжно устроившись на крае кровати, Зарецкий шумно вздохнул, окидывая меня сверху до низу.

— Никуда МЫ не едем. Сюда подойди!

От приказного рычания стритрейсера меня пробрало до мурашек.

— Что ещё за тон?! — возмутилась бесстрашно, сложив руки на груди.

— Ты вообще в курсе, что так поступать нельзя с теми, кого любишь?

— Ты мне ещё мастер-класс на тему «Любовь и её проявления» преподай! Напомнить, как ты себя вёл по отношению ко мне всё это время?! Вроде как у тебя амнезии не наблюдалось!

— Хочешь поговорить об этом? — деловито спросил Зарецкий, в полотенце совсем не настраивая на серьёзный разговор.

Заметив мой взгляд, еле-еле оторвавшийся от белой махровой тряпки, Виктор улыбнулся ещё шире.

— Я хочу к Вике! Ты меня не интересуешь теперь вообще!

Упрямство вылезло наружу. Что я ненавидела в людях, так это их надменное превосходство над чувствами других. Возможно, именно оно спровоцировало меня на жест из среднего пальца, когда Рычик довольно повторил приказ:

— Сюда подойди.

— Такой ответ тебе понятен?

Рассматривая ноготь прямого среднего пальца, гордо выставленного в одиночестве на изящном кулаке, Витя медленно поднялся, продолжая демонстрировать хищную улыбку.

— Более чем!

«Пора сваливать!» — позабыв про желание накинуть халат, обиды и недовольство, рванула на выход, в глазах стритрейсера прочитав ту решительность, за которую я когда-то его и полюбила, увидев в коридоре сиротского приюта.

Даже не успев дотянуться до дверной ручки, была схвачена крепкой рукой гадёныша, решившего, что я должна теперь принадлежать ему, после всех обид и унижений, которыми он подвергал меня все эти годы.

— Отпусти меня сейчас же!!! — закричала я, когда меня осторожно взяли на руки, целеустремлённо вынося в неизвестном направлении.

— Нет.

— Куда ты меня тащишь?

Я притихла так же быстро, как и вспыхнула, разозлившись на самоуправство бывшего опекуна.

— Давно надо было тебе её вернуть… — будто сам с собой разговаривал Зарецкий, наглым образом ласково целуя меня в шею, просто игнорируя моё сопротивление.

— Прекрати немедленно! — отпихнула Витю, злясь на себя и своё желание, ощущая себя зависимой от восторга, возникающего только от ласк Зарецкого. — Кого «ЕЁ»?! Что ещё за сюрпризы?! Ненавижу сюр…

Захлебнувшись восторгом, спорхнула с рук брутального молчуна, в гараже которого стояла моя «PRINSESSES», блестящий ядерно-розовый байк, купленный специально для меня Серым за его очередной выигрыш в гонках.

— Боооожееее!!!

«Я же её продала!? Купила на вырученные деньги «Доджик» для неблагодарной свиноты на её день рождение?! Ой! Оказывается благодарной! Ещё какой благодарной!!!»

Признательно посмотрев на едва заметно улыбающегося Витю, тайно любующегося мной, провела рукой по гладкому кожаному сидению байка.

— Спасибо… но…

«Что — «НО»?! Сколько уже можно друг над другом издеваться?!» — вопрошала сама у себя, нервно закусив губу, не зная, как себя вести.

Казалось, вот только что собиралась мстить, и вдруг все коварные планы полетели к чертям собачьим!

Витя ничем не помог… став на одно колено… в дурацком полотенце… мужчина извлёк непонятно откуда коробочку, заставляя меня снова задохнуться от неожиданности.

— Что ты собрался…

— Лера… я всегда был покорён твоей способностью быть честной перед самой собой, — начал стритрейсер, внимательно смотря прямым взглядом в мои глаза, — так будь же самой собой… — открыв коробочку, мужчина протянул мне подарок… — прими эти ключи в знак…

— Ах, ты скотина!!! — взбесилась я, ожидая нечто иное… более привычное, чем ключи от байка в бархатистой коробочке!!! — Честность тебе подавать?! Сейчас ты у меня получишь… честность!

Выцарапать глаза этому бездушному козлу мне не позволил сам… козёл, снова подхвативший меня на руки, хохоча при этом, как идиот.

— Зарецкий! НЕТ! — запаниковала я, видя неминуемое приближение губ мужчины. Прижав к стене гаража, бывший опекун перехватил мои запястья, подняв их одной рукой, медленно наклоняясь, чтобы поцеловать. — Не надо…

Последнее слово было произнесено жалобно — я чувствовала, что мне не устоять перед мужским напором: не сердце, не своё собственное тело — больше мне не принадлежали!

Настойчивые горячие губы стритрейсера захватили в плен, погружая меня в пучину кипящей, будто лава, страсти, отбирающей последние крохи здравомыслия, если мою жажду мести можно было так назвать.12727c

Я таяла под нежными ласками любимого, чувствуя, как проясняется в голове, в которой, наряду с пульсом, бьётся одна мысль:

«На кой чёрт эта месть нужна?! Хочешь мстить — сдайся!!! Мсти потом себе всю совместную с Витюнюшкой жизнь, сколько влезет!»

«Чёёёрт… оказывается, тараканы-советчики существуют!» — захихикала мысленно, полностью соглашаясь с предложенным моим подсознанием вариантом, прекращая упираться, не заметив даже, что уже минут пять как с жаром отвечаю на поцелуй Виктора… находясь в своей спальне… на кровати… прямо под ним… голым!

«Когда только успевает, сволота?!»

Словно почувствовав мою заминку, Витя отстранился, медленно скользя горящим взглядом по фигуре, уже без белой рубашки, лишённой им.

— У тебя самый потрясающий наряд, который я когда-либо видел.

— Умник, я раздета.

— Не совсем, — насмешливо улыбнулся Рычик, помахав перед моим лицом моей же рукой… на большом пальце которой было надето блестящее кольцо с камнем, усыпанном бриллиантовой крошкой.

— Что… что это?

— Ты станешь моей женой. — Зарецкий сказал это так, что о вопросительной интонации речи и не шло. — Чем скорее, тем лучше!

— Я… я не давала согласия!

«Уж извините, любители хеппи-энда, но не возмутиться сейчас было выше моего понимания!»

— А я в нём и не нуждаюсь, — ухмыльнулся Витя, нагнувшись, чтобы поцеловать меня снова.

Увернувшись, вздрогнула от прикосновения горячих губ к шее.

«Просто возмутительно! Его ничем не смутить!»

— Дурак!

— А ты — дура: мы прекрасно подходим друг другу!

— Зарецкий! — пихнула я мужчину, раздражаясь от его наглости. — Ничего смешного ты сейчас не сказал, так что прекращай давить лыбу!

— Я просто размышляю — мы будем приглашать гостей на нашу свадьбу или прямо сейчас поженимся?

От хриплого мужского шёпота и попеременных нежных поцелуев, медленно, но верно двигающихся вверх, прерывисто втянула в себя кислород, чувствуя, как всё тело горит и плавится от желания.

— Нет! Прямо сейчас мы займёмся кое-чем другим, — резко подавшись вперёд, впилась жарким поцелуем в настойчивый рот своего Рычика, ловко оказываясь сверху, странным образом сдаваясь. — А потом, так и быть, устрою в твоей размеренной жизни Ад… любимый!

— Принято, принцесска!

Оставшись хозяйкой положения, позволила… теперь уже своему будущему мужу доказать серьёзность своих намерений, совсем забыв про обиды, негодования, возмущения, странное заявление о поимке стрелявшего в меня, растворяясь в сплошной нежности и любви нравственного брутала, понимая, что то счастье, которое он готов мне дать, не терпит мелочности и детской взбалмошной натуры капризной вредины, из роли которой я давно выросла.

«… почти выросла…» — хищно усмехнулась по себя, взяв на заметку выполнить своё обещание про ад, уверенная, что поводов в семейной жизни для этого будет немало.

— Я люблю тебя, Лера… и больше никогда не обижу! — жарко прошептал Витя, мягко переворачивая меня на спину, плавно входя во влажную киску, ловя мой стон ласковым поцелуем, вводя меня в некий транс, наполненный восторгом и счастьем.

— Принято, — хрипло повторила за любимым, шире разводя ноги, обнимая ими мужскую талию. — Только не останавливайся…