Глава 4. Женский мир подчиняется законам эволюции: выживает стервейший!
Как я и думала, офис «Мотодрома» находился в здании «Зверев и Ко», где стритрейсеры работали уже давно, ещё до возникновения самой идеи о создании развлекательного центра.
Андрей Зверев — извечный соперник моего брата в уличных гонках, мажор, наследник многомиллионной корпорации экспорта и импорта скоростных автомобилей, словно заразился от Серёжи желая помочь, в принципе, уж взрослым мужчинам стать на ноги и отойти от потери наставника, когда брат умер.
И Руслан, и Антон, и Зарецкий никогда не были глупыми, поэтому, выслушав предложение Андрея, не стали «хлопать варежкой» и согласились, устраиваясь на самые низкие должности.
Подняться вверх по карьерной лестницы, занять самые высокооплачиваемые её позиции — не стало сложным для моих гонщиков, привыкших надеяться только на самих себя и «рвать зубами» то, что в руки само не упадёт, никогда не имея родителей, которые бы помогли пробиться в жизни.
«Мои вице-президенты…» — широко улыбаясь, разглядывала троих мужчин, ставших мне самыми родными, не позволившими мне чувствовать себя одинокой девочкой. — «Мои «братья»…эээ… ну, не все трое, конечно… Зарецкого таковым отказываюсь считать! Ничто этого не изменит! Я ему НЕ сестра!»
— … так что теперь импорт «Субару» больше не станет вызывать стольких затрат… и я говорю не только о денежных, но и твоих моральных, Андрюша.
— Вот и ладненько, — улыбнулся Зверев, как-то слишком нервно поглядывая на Витю. — Зарецкий, ты, как всегда, проявил себя высококлассным специалистом в дипломатии. Даже не вздумай преуменьшать свои заслуги, друг, — поднял руку в знак протеста Андрей, когда Витя хотел возразить. — Мне ли не знать, насколько сложно с японцами вести переговоры… тем более на их территории! Ты, кстати, так и не рассказал, что за девушку привёз с собой. Серьёзно — сестра?
— Да. Сводная. Яно Тоширо — владелец корпорации «Subaru Corporation» по производству легковых автомобилей «Субару» — друг моего отца… как ты знаешь, он давно уехал в Японию… ещё тогда, как только оставил меня и мать. Представь моё удивление, когда, ожидая с минуты на минуту переводчика в конференц-зале, я решил, наконец, просмотреть документы, а так же договора! Ты знал, что мой отец будет на встрече! Почему не сказал мне, Андрей?
Возмущение от поступка Зверева затопило меня полностью. Макаров и Ящеров только приподняли брови, мне же хотелось прибить Андрюшу.
«Вот же! Вылитый папочка! Тот — тоже гад отменный!!! Привыкли, денежные мешки, крутить да манипулировать чужими жизнями! Да только я — не Янка! Своим Витькой крутить не дам! У него уже есть одна… эмм… «сестра»! Сводных нам не надо!»
Мне сразу вспомнилась обида Дементьевой, так сказать, первой жертвы Зверевых. Это случилось ещё до дружбы стритрейсеров с мажором.
Андрей всегда был рядом. Как оказалось, Питер не такой уж и большой город, и девочка-сиротка может нарваться на своего мажора.
Семья Зверевых сильно обидела Дементьеву, которая только-только оставила сиротский приют, поступив Санкт-Петербургский государственный экономический университет, где «звездой» разрешалось быть только Зверю. Как получилось, что мальчик с девочкой заигрались в «войну» до банального залёта — дело ясное, да только мамочка с папочкой вероятному «внучку» совсем не обрадовались. И если Мария Зверева, сама довольно молодая и легкомысленная, просто свалила на Бали с очередным любовником, будучи сторонницей свободных отношений, то Дмитрий Николаевич, в прошлом такой же «залётчик», тонко и профессионально, будто такое проделывал ни один раз, спровоцировал у Янки выкидыш.
Конечно, я утрирую, но те угрозы и постоянное давление на девушку, пока сынок определялся с выбором, стали тем самым толчком, подвергшим здоровье матери и ребёнка к необратимым последствиям. Подробностей я не знаю, но получилось всё более чем плохо!
Даже сейчас, по прошествии пятнадцати лет, Яна категорически отказывалась разговаривать на эту тему. Дементьева всегда мечтала о детях… в сиротском приюте опекала младших ещё в детстве, да и сейчас оставалась меценатом, организовав с Ящеровым фонд помощи сиротам. Для подруги потеря ребёнка стала огромной трагедией. Она ушла в себя. Мы с парнями не знали, как ей помочь, переживая до ужаса.
«Возможно, именно поэтому Серёжа не поладил с Андреем!» — Разглядывая Зверева, нервно раскачивающегося в кожаном кресле владельца фирмы с виной в глазах, пришла мысль в голову.
Да и такой вариант был вполне реален. Естественно, тонкостей я знать не могла, в виду возраста, но ту канитель, что кружила вокруг отношений Яны и Сергея помнила, как сейчас.
Мне казалось, эта пара — идеал, так они были друг с другом нежны и… даже не знаю… по-моему, я даже хотела, чтобы Зарецкий так же меня, при всех, как Зверю Дементьеву, ласково гладил по руке, называл милыми прозвищами…
— Пф! — Насмешливое фырканье вырвалось совсем некстати.
— Ты находишь это смешным? — Макаров возмущённо надулся, а я даже представления не имела, на что именно.
— Я не слушаю вас, мальчики, — наморщив носик, пренебрежительно оглядела контингент, закинув на стол ноги в обтягивающих стрейчевых брюках. Выглядеть ещё глупее, делая вид, что мне всё ясно, я не собиралась! — Что у вас за привычка, думать, что весь мир вертится только вокруг ВАС?
— И чем же ты занята, позволь спросить? — Ехидно задал вопрос Витя, пока Руслан старательно делал вид, что занят разглядыванием пейзажа за окном, пряча улыбку.
«Правильно, дракоша! Ты у нас пристроенный, можно сказать: умный… надо бы и других до твоего уровня поднять. Зарецкого только конкретнее застолблю! Надо же — «сводная»! Вот сучка! То-то к Зарецкому липнет, как банный лист!!!»
— Ты меня слышишь? — Щёлкнул пальцами перед моим лицом Витя, делая так всякий раз, когда я его игнорировала.
— Что, прости? — Разглядывать нависшего над собой раздражённого мужчину кому-то может показаться неприятным, но не мне, особенно, если этим мужчиной был Зарецкий.
Раздражать его — моё хобби!
— Я тебе задал вопрос, принцесса.
— И что же?
Витя скрипнул зубами, как часто это делал в прошлом.
«Как же я по тебе скучала, родной!!! Ты у меня попляшешь за то, что мою голову посетила мысль о переезде в Лос-Анджелес!»
— Ты издеваешься!?
«Не то слово, любимый!»
— Повтори вопрос, — скучающе разглядывая чёрный маникюр, молилась о том, чтобы «братец»-опекун выполнил мою просьбу.
— Проехали.
Виктор мрачно нахмурил брови и отвернулся, однако мои мольбы, всё-таки, были услышаны другим «братом».
— Рыч интересуется — о чём ты думаешь?
— О Майкле, конечно! — «Надеюсь, моё недоумение выглядит более чем искренним!» — Мой жених прилетает совсем скоро, а я не знаю, где нам поселиться… — Виктор наградил меня колючим взглядом, да и парни проявили странную с ним солидарность, прожигая меня разными по цвету и форме глазами. — Что? Мне скоро двадцать шесть… через три дня — напомню Вам, если вы забыли! Я вполне взрослая и состоятельная, спасибо вам, дамочка. И замуж хочу…
— Да на какой хрен? — обескураженно хлопал рыжими ресницами Макаров, будто только сейчас заметил, что я девушка. — Янка вон, вообще не собирается… а ей…
— Почему Дементьева не хочет замуж, думаю, даже Зарецкому понятно. Яна не может иметь детей, а обременять себя вечно нудящим…
— Позволь спросить, — холодно оборвал меня Виктор, недобро сощурив глаза, — почему ты говоришь обо мне, как о недалёком имбециле?!
— Ну… я бы не выражалась столь… ммм… «изысканно». Да и суть не в том. Тебе было интересно, о чём я думаю? Так вот: я доросла до того момента, когда женщина хочет иметь ребёнка. — Теперь все четверо смотрели на меня огорошенным взглядом Макарова. — Пусть Майкл не мой тип мужчины, но, как производитель, вполне подойдёт. Я даже родословную его просмотрела… и медицинскую карту…
Энергично встав со стула, решила, что четыре часа в офисе — это потолок для моей ноющей от постоянного сидения задницы. Пора ставить запятую и отчаливать, в ожидании следующего шага Зарецкого. Да и необходимо продумать стратегию поведения с «объектом», как говорит дядя Рома — опекун Таши и служащий СБР в одном лице.
Однако все мысли вылетели у меня из головы, когда я посмотрела в сторону мужчин.
Даже растерялась, не зная, как себя вести.
В глазах стритрейсеров было столько ужаса и осуждения, будто я на их глазах котят только что топила, а не высказалась их же словами, которые часто приходилось слышать в детстве.
«Да, немного утрировала, но суть-то от «перемены мест слагаемых…» и так далее!»
— А как же «любовь»? — спровоцировал Антон ещё один смешок с моей стороны, настраивая на игривый лад.
— Макаров, ты меня восхищаешь! Был бы мужиком — замуж бы вышла!
— Что?! Ах, ты!
Папка с шумом врезалась в дверь, пролетев над моей головой, успевшей быстро увернуться в сторону от летящего «снаряда».
— Не буянь, я же пошутила, — звонко рассмеялась я, немного разбавляя гнетущую обстановку, где витавшее в воздухе напряжение физически мешало дышать.
— Надеюсь, на счёт детей с неизвестно кем — тоже была шутка!
Зарецкий медленно отмирал, приходя в себя после моего заявления, яростно сжимая челюсти, отчего желваки на скулах ходили ходуном.
— В смысле «с неизвестно кем»?! Очень даже известно. Мы со Стенли знакомы почти пять лет, чтоб ты знал!
— Не знал! И Стенли этого не знаю… ни я не знаю, ни пацаны! — Зарецкий огляделся по сторонам, ища поддержки, и я горестно вздохнула, понимая, что мужская солидарность не заставит себя ждать.
— Точно!
— Надо ещё посмотреть на твоего избранника! — Одновременно заявили Макаров и Зверев, пока Руслан возводил глаза к потолку.
— Обязательно… мы ведь карту его медицинскую ещё не проверяли! — Закусив губу от радости, что у меня есть «подельник», разглядывала шокированные лица трёх мужчин, недоумённо уставившихся на Ящерова.
— Зачем?
— Вот именно. Вы смеётесь? Вы ещё отбор «спермоносителей» устройте! Хочется Воропаевой детей — пусть делает их, с кем желает.
«Моя ты рыба! Какой же Русик молодец!» — наблюдая за спектром эмоций на лице Зарецкого, не знала, что делать: валить по-тихому или досмотреть серию «Возмущение и его последствия от друга».
Виктор пылал яростью.
Когда он повернулся ко мне, я, пусть с запозданием, но остановилась на первом варианте, и, бросив на прощание всем: «Жду подарки на день рождение», дала дёру.
Помахав рукой двум седым секретаршам, не стала останавливаться в приёмной, кинувшись в сторону лифтов, буквально физически ощущая угрозу для своей жизни.
Только когда створки металлического короба стали сходиться, я позволила себе облегчённо вздохнуть… как оказалось, преждевременно.
Чёрный лакированный ботинок, помешавший уйти от сильно раздражённого мужчины, с честью выполнил желание хозяина, стремящегося войти в лифт со злобно поджатыми губами.
— Тебе вниз? — чуть с ленцой протянула я, стараясь затолкать своё волнение глубоко внутрь.
Однако оставаться с безучастным выражением лица долго не получилось.
— Точнее не скажешь, — процедил Витя, быстро набирая на панели управления комбинацию каких-то кнопок, отчего наше движение вмиг прекратилось. — Прямо в ад…
— Что… что ты делаешь?
Казалось, у моих нервов появился свой собственный голос, такой тонкий писк вырвался из моего горла, когда Зарецкий стал надвигаться на меня, загоняя в угол.
— Хочу, наконец, нормально поговорить. Ты вообще понимаешь, что то, о чём ты только что распылялась, настоящий бред?!
Взгляд «братца», стальной и холодный, будто выискивал внутри меня слабые места. Витя пытался понять: серьёзно я говорю или в очередной раз просто хочу его позлить.
Он меня видел насквозь, и, не находя другого варианта, с чувством неправильности в душе, приготовилась соврать.
— Это не бред, — молясь, чтобы моё выражение лица было таким же степенным, расслабленно привалилась к стенке лифта, сложив руки на груди, пытаясь хотя бы как-то создать иллюзию пространства между нами.
Запах цитрусового мужского одеколона, немного терпкого, но очень вкусного, сводил с ума.
— Всё?! Это все твои оправдания!?
— Зарецкий, ты оборзел? — Толкнув мужчину в грудь, попыталась протиснуться в сторону, когда он одним рывком прекратил все мои попытки создать мнимую баррикаду из рук, схватив за запястье правой.
Желание вернуть конечность обратно никто не оценил. Вжав в стену ещё сильнее… так, что я стала задыхаться от желания, Виктор, казалось, заполонил собой всё пространство.
— Это Я «оборзел»?!? Да ты вообще понимаешь, насколько убого звучат твои слова? «Как производитель, вполне подойдёт»!?? Серьёзно?
— Сказала, как есть. Ты ожидал, что я буду тебе в уши заливать, что влюблена в Майкла? Что хочу его, прям, не могу?! Чтобы что? Чтобы ты успокоился, зная, что это не так?! Чтобы смеялся надо мной и моими попытками вывести тебя из себя? — Очень близко подошла к правде, распалившись до белого каления. — Так этого не будет. Всё, что я говорю — всегда правда, Витюша. Тебе ли не знать? Если я говорю: «хочу ребёнка» — значит, так оно и есть! И, если для этого нужен мужчина, мне не составит труда его найти! Я буду заниматься сексом со Стенли! Смирись!
«Фу! Да никогда в жизни!» — Разглядывая бешенство Зарецкого, смешанное с каким-то отчаянием, старалась врать, как можно достовернее, и не заметила даже, как наши роли поменялись.
Наступая на «братца», загнала того в угол противоположной стены, под мерное движение вновь заработавшего лифта.
— У тебя всё? — Приподняв бровь, сокрушалась, что створки техники не успели разъехаться в стороны, чтобы эффектно выпустить меня наружу.
— Нет, не всё!
Честно, я не думала, что Зарецкий накинется на меня, как хищник, стиснув в объятьях!
Задохнувшись от неожиданности, последнее, что видела, перед тем, как окончательно забыть, как дышать, яростный взгляд сверкающих бешенством зелёных глаз.
Поцелуй Рыча был, как всегда, неописуемым!
Всякий раз меня поражало в нём то, что во время самого поцелуя я чувствовала себя и царицей, и безвольной рабыней. Тонкая грань касаний и прикосновений менялась с такой скоростью, что голова кружилась быстрее колёс «Princesses»!
Вцепившись в ткань рубашки, положила руки на плечи Зарецкого, пытаясь удержаться от падения, так как руки самого мужчины не касались меня, упираясь по обеим сторонам от своей жертвы.
Жажда страсти затмила наше сознание, поглощая полностью.
Губы «брата», такие горячие и мягкие, ненасытно сминали мои, будто желая проглотить или захватить в своё вечное пользование.
А мне этого было мало!
Соскучившись по запаху, касаниям губ, любимому взгляду обжигающей зелени, я желала ещё! Именно прикосновений Вити, его объятий мне не хватало.
Чувствуя, что ещё чуть-чуть, и я начну умолять о них, отстранилась, отворачиваясь в сторону.
За спиной раздался усталый выдох.
— Витя, если ты собираешься извиняться, я тебе врежу. Задолбал уже вести себя так, будто ты мне настоящий брат! Это не так! Почему ты не желаешь этого понять?! Я уже совершеннолетняя, твоя опека мне больше не нужна! Я… я знаю, что ты хочешь меня, как и прежде, — заменила «любишь» на менее пугающее наблюдение. — Почему упрямишься?! Так боишься разговоров окружающих?
Тишина напрягала.
Развернувшись обратно, застыла.
«Да он просто свалил! Вот скотииина… Не! Пора собирать див! Принцесса стритрейсеров уходит в загул, товарищи!»
Снова нажав на кнопку подземной парковки, с улыбкой на лице вертела ключи от Доджика, вытащенные из кармана пиджака Зарецкого ещё утром, по приезду в офис.
«Как знала, мля…»
Созвать консилиум подруг и идейных соратниц не составило труда.
Уже через полтора часа наша гоп-компания сидела на кухне новенького особняка Ящерова в количестве пяти взрослых молодых женщин и двух детей, увлечённо поедающих сладкие пряники Ташкиного приготовления и жадно смотрящих «Смешариков».
Кира и Дима поладили ещё в прошлый раз, поэтому наши дивы-мамочки были только рады исполнить детские просьбы о «походе в гости», рьяно кинувшись собираться к девичнику.
То, что мой призыв о помощи прекрасно вписался в образ «идеальная мать» — как при игре в «Дурака», попал картой в масть.
Когда я рассказала все, с чем пришлось столкнуться вчера и сегодня в лифте, Катя, Таша, Яна и особенно Вика стали на мою сторону безоговорочно, хотя сомнения в «некоторых» правильных нудотах у меня до последнего сохранялись.
Возмущения по поводу поступка Зверева, решившего воссоединить отца с сыном, отправив последнего в Японию к папеньке на блюдечке с голубой каёмочкой, лишь бы заключить договор на особо выгодных условиях, так же посетили всех четверых.
Катя так буквально пылала от ярости, пока Дима читал Кире историю про принцессу, смешно складывая слоги, демонстрируя свои новые навыки маленькой девочке.
— Вот же… козёл! Дима, я тёте Лере рассказываю ту сказку, про серого козлика, которую ты мне читал, — стушевалась Смирнова, а мы покатились со смеху.
— Ну, и… что там с… с козликом? — Вика широко улыбнулась, хитро прищурив глаза, аккуратно сажая на свои колени племянницу, желающую услышать рассказ от светловолосой тёти Кати.
— Эмм… глупый этот козёл… ммм… думает только о себе. Спрашивается, зачем он своего собрата послал в чащу лесную? Да и эта волчица… ой, девочки, не к добру она прилетела! — Распалилась Смирнова, ловко заменяя характеристику общим знакомым, сбивая ассоциативный ряд.
— Кто «прилетела», мама? Волчица?
Хохот на кухне стал только громче.
Напряжение меня оставило окончательно, особенно, после того, как Катя назвала Зарецкого «собратом» козла!
Такими нас и застал Ящеров, войдя в родные пенаты.
Тёплая дружеская обстановка подтрунивания и припоминания совершённых в далёком прошлом детских нелепостей, окончательно приподняло мой боевой дух.
В голове появилось столько новых идей и задумок! Мне эту Карину УЖЕ было жалко!
Нет. Если девочка прилетела сюда поступать там или устраиваться на работу — я ей даже помогу! Однако, если эта деваха собирается стать второй «сестрой», надеясь, как я, на инцест — то святые ангелы ей в помощь!
«Что-что, а драться меня мальчишки научили! Я её до аэропорта на самолёт в Японию провожу… и если надо, за волосы!»
Был у моей совести неприятный писк: мол, вдруг девочка Зарецкому понравилась… но нет. Такого за Витей замечено не было за то время, что он с Кариной находился рядом, и я рассуждаю вполне объективно.
«Зелёные глаза выдают Рыча с головой! Я не принимаю желаемое за действительное! Он хочет меня, твердолобый… серый козлик!» — Улыбаясь сама себе, не заметила, как в просторной кухне поубавилось народу.
Мы с Викой остались вдвоём, пока остальные пошли провожать Смирнову и её сына домой.
— Что? — Спросила я, как только поймала задумчивый взгляд Ташкевич.
— Да так… как думаешь, Руслан правда любит Ташку?
— У тебя есть на этот счёт сомнения? — Снисходительно усмехнувшись, глотнула уже остывший кофе, но тут же поморщилась.
— Ну… нет. Скорее наоборот. Мне кажется, он испортит мою племянницу, — улыбка Вики была милой. У блондинки даже лицо засветилось. Так было всякий раз, когда подруга начинала говорить о Кире, сама её безумно балуя.
Конечно, разве может быть по-другому, когда мы, втроём, воспитывали малышку, сменяя друг друга, как будто разом приходились мамами маленькому дракончику, с моей лёгкой руки прозванному этим милым обращением.
— Ничего с твоим Цветочком не станется! В конце концов, законный отец кроху совсем не знал! А я вам говорила, что это подло. И вообще, радуйтесь с Машковой, что Русик такой добрый и хороший… лопух! Макаров такой же. А будь на месте Ящерова Зарецкий или Зверев… подобная выходка, для не слишком умной мамашки, вышла бы не только боком, но и задом… и без смазки!
— Фу, Воропаева, — поморщилась Вика, — что ж ты такая грубая?
— Какая есть. Между прочим, вы меня за прямоту и любите. Кто же вам, дурёхам, глаза ваши пчеловодные откроет?
— Кошмар, — захохотала блондинка, выслушивая мои эпитеты. — Вечно ты… — девушка подавилась печенькой, и я, как хорошая подруга, с готовностью постучала её по спине, не став придираться к тому факту, что Ташкевич собиралась сама на мою личность бранное слово нацепить.
— Ладно. Пусть Ящеровы сами между собой разбираются. Ты мне лучше посоветуй, что с Каринкой делать? Билет обратный что ли ей купить?
— Ещё чего!? — Взыграла в Вике стерва, перехватывая бразды правления блондинистой сущности. — Дороговато нынче в Японию летать. Слушай, а давай в одно место заскочим? Там и обдумаем всё за парой коктейлей. Внутри какое-то напряжение в последнее время. Хочу развеяться.
— Без проблем! У меня даже транспорт имеется, чтобы красиво прикатить в твоё «место». Ты напряжение решила снимать тем способом, каким привыкла, «бешеная матка»?
— Дура, — Вика кинула в меня скомканной салфеткой, злясь, всякий раз, когда я присоединялась к нравоучениям её старшей сестры, относясь к беспорядочным половым связям подруги так же неодобрительно, как и Таша.
Смешно сказать, да и никто не поверит, ввиду особенности моей речи и поведения без комплексов, я ни с кем, кроме Зарецкого никогда не была.
Да, целовалась пару раз, но это вызвало во мне такую волну отвращения, что «снять напряжение» старым, как мир способом, у меня даже мысли не появлялось! В сердце образовалось место только для одного мужчины, чья кандидатура была более чем моногамной, патриархальной и деспотичной.
Вика… да и Янка в этом плане не заморачивались.
Почему так — не знаю, но никогда не осуждала подруг, подтрунивая над ними любя и только наедине.
— Прости, если обидела.
— Слушай, — лишь отмахнулась от меня Вика, переходя на другую тему, — я тут подумала… а давай махнём в караоке? Давно я не орала в микрофон!
— Всё в душевой распылитель горланишь?
— Лерка, завязывай. Я же серьёзно!
— Ну, раз серьёзно, то предлагаю и Смирнову с нами позвать. Она так волшебно поёт, что с ней все призы — наши будут!
— А Димка?
— У неё мама в гостях… я не поняла! Вроде как мне полагалось ушами хлопать весь вечер, думая о судьбине своей горемычной и вселенской несправедливости! Ты где летала, когда она просила Янку денег занять на ремонт маминой затопленной квартиры?
— Лучше не спрашивай, — мрачно протянула Ташкевич, как-то сразу потухнув. — Кому расскажешь — не поверят. Мне кажется, у меня свой собственный сталкер появился…
— Не поняла.
— Да дебил какой-то звонит по ночам… в трубку сопит… — глаза Вики нервно бегали по пространству кухни, не находя успокоения, — а иногда смеётся.
Девушку передёрнуло от отвращения, граничащего с паническим ужасом.
— Может, кто прикалывается? Ты номерок не проверяла? У тебя же папа такой крутой агент!
— Не хочу его беспокоить. Может, балуется кто? Не хочу папу заставлять нервничать. Если честно, я никому не говорила… и ты не говори! Знаешь, я тут подумала… может Макаров такой хернёй заняться?
— Да, от Тошика можно всего, чего угодно, ожидать. Только… не знаю. Думаю, это дебильно даже для него. Слушай! А давай Макарова с собой в караоке возьмём?! Ты же говоришь, что маньячина звонит по ночам? Вот и посмотрим!
Идея Вике не понравилась, но, понимая её логичность, девушка всё же согласилась.
Мысленно потерев ладошки, уже поженила эту парочку, считая рыжего товарища отличным кандидатом для любимого Бельчонка.
Они подходили друг другу: неугомонная Вика и спокойный, но компанейский Антон.
«Это она ещё не слышала, как Рыжик поёт!» — Размышляя о предстоящем отрыве, стала обзванивать друзей, как только Руслан и Наташа ушли укладывать Киру спать, «обрадовав» нас, болтушек, новостью, что Смирнова уже уехала.
И Катя, и Антон с удовольствием согласились развеяться, поэтому, договорившись встретиться прямо в караоке-клубе, помчалась домой, переодеваться.
На улице похолодало. Ноябрь методично отсчитывал календарные деньки, готовясь уступить права своему брату-месяцу. В драповом пальто хоть и было тепло, но, управляя байком, к новостройке на Зеленогорской неприятное покалывание пальцев без перчаток сменилось на полное окоченение.
Однако сейчас комфорт пальцев меня занимал в последнюю очередь.
По дороге я заготовила речь, помня, какой меня ждёт дома скандал. Зарецкий, конечно, отличался от других любителей адреналина ангельским терпением, да только эта опция разлеталась в дребезги, если дело касалось моих проступков!
Виктор зверел, в такие минуты больше напоминая гражданина Адской канцелярии, чем небожителя. Мне иногда даже казалось, что он меня накажет… и так, как я того хочу. Возможно, именно поэтому я методично подводила его к грани самообладания, надеясь на срыв… надеясь на…
«Что-то меня не туда понесло», — сделав пару глубоких вздохов, облизнула пересохшие губы, чувствуя, как желание забурлило в крови от постоянного воздержания. — «Кошмар! Из меня получилась отвратительная соблазнительница! Ещё чуть-чуть и я сама накинусь на объект!»
В доме стояла непроглядная темень.
Включив в прихожей свет, натолкнулась глазами на листок, приклеенный к зеркалу. Узнав знакомый почерк, улыбнулась.
«Лера,
мы на экскурсии по ночному Питеру. Покажу Карине твой любимый «Сикс»… она говорит, что хорошо поёт!»
«А что я говорила! Случайности и совпадения, мля…»
«Вернёмся поздно. Оставишь ключ в замочной скважине — накажу…
И, учитывая твою выходку с Доджем, на твоём месте я бы не злил меня «правильного» ещё сильнее…»
Обещания Зарецкого отозвались томным спазмом внизу живота. Ругая себя за неуёмное воображение, сжала губы в тонкую линию.
«На экскурсии, значит? Ладно… что там дальше?»
«Химчистку не вызывал. Посчитал это не такой уж необходимостью. Пока найду для Карины квартиру, девушке надо где-то ночевать? Ты же прекрасно смотришься в моей спальне…»
Моё сердце чуть не выпрыгнуло, совершив кульбит от одной единственной фразы, не обращая внимания на злость за самоуправство любимого.
«А может, всё, что не делается..?» — Вспомнив вечную присказку Яны, опять вернулась к записке.
«… как та лиса, выгнав бедного зайца.
Приятных снов в моей постели, сестрёнка!»
— Вот же… ушастый, — хмыкнула себе под нос, двинувшись в теперь уже свою спальню. — А что? Мне нравится! Буду теперь звать его «братец-кролик».
Подхихикивая себе под нос, открыла дверь в комнату и застыла на её пороге.
Все мои вещи, вываленные из сумки, которую я утром не успела разобрать, лежали на кровати как-то неправильно.
Я понимала разумом, что Зарецкий въедливый до тошноты чистюля, но чтобы копаться в чужом нижнем белье! Пусть и моём…
«Нет. Здесь что-то не так!»
Только подойдя ближе, я поняла, что так меня смутило: все вещи были порезаны.
На автомате взяв ещё одну записку, лежащую поверх уже ни на что ни годных тряпок, пробежалась глазами по чуть ли не угрозам, сделанным размашистым почерком:
«Лисичка… как же!
Ты не лисичка и не принцесса стритрейсеров! Обычная подстилка!
Знай своё место, шалава, и я договорюсь с «братом» о том, чего тебе так хочется. Думаю, пару раз, позволю своему будущему мужу засунуть свой член в твой грязный рот, не затыкающийся даже тогда, когда этого требует чувство самосохранения любой адекватной девушки!
Пора преподать тебе пару уроков!
Уверена, тебе хватит ума не посвящать Витю в содержание нашего первого занятия)))
Утрись слезами, стерва, Зарецкий мой!»
— Хм… — смешок вырвался совершенно неожиданно, тут же превращаясь в дикий хохот.
«Что за детские проказы?! Совсем имбицилка? Я? Не скажу?! Мля, да это будет последнее, чем я займусь с Зарецким!»
— «Стерва»? Да как скажешь, — покачав снисходительно головой, прочитала подпись.
Зарецкая Карина Сергеевна
— Кобыла ты, а не Зарецкая! — Запоздало, но злость пробуждалась, набирая обороты. — Экскурсия, значит? Я тебе устрою экскурсию! Дебилка! Додумалась же улики ещё оставить. Не могла ограничиться порчей вечей! Записку зачем написала?
Так, находясь в глубоком эмоциональном раздрае, разговаривая сама с собой, собрала вещи Карины, аккуратно упаковала в сумки обратно и выставила в коридор.
Успокоившись за время сборов, решила поучаствовать в «уроке».
«… только в «Школе Стерв», я — не ученица, зайка ушастая. Неееет… Я могу смело надеяться, если не на место директора «Школы», то, как минимум, на должность его заместителя. Она определённо принадлежит мне».
Достав айфон, набрала подельника, и однозначно того самого «Директора».
— Алё… Вииик, ты меня любишь?
— Воропаева, ближе к делу. Тебя приковали наручниками к батарее за Доджик?
— Нет, Викуся. Тут другое… долго объяснять. Короче, мы едем в «Сикс»… и у нас дресс-код на верх: лифчик.
— Иии…
— Там точка была, Бельчонок. Но ты куртку всё же накинь: ноябрь как-никак.
— Лааадно, — протянула Ташкевич, ни о чём не спрашивая, за что я её и любила. — Нас хоть пустят внутрь?
— С порога стриптиз не устраивай, и всё будет чики-пики.
— Спрашивать — за каким хреном тебе это понадобилось — бесполезно?
— Почему же? Всё расскажу, как на духу! Только до ушек твоих любимых доберусь…
— Фу! Опять начинаешь, коза?
— Неее… я не «коза». Я — лисичка, — накинув красную кожанку на голое тело, прикрытое только рваными, порезанными истеричкой джинсами, да чёрным лифчиком, усмехнулась, — и у меня сегодня пир…
— Воропаева, ты меня пугаешь.
— Не боись, Ташкевич. Лиса — ночной хищник, и зайчонка на эту ночь я себе уже выбрала… даже два. Одного — для ужина, другого — для ночных утех.
— Не терпится понаблюдать. «Зоо тв» — мой любимый телевизионный канал. Устрой мне «В мире животных», лисичка! — Тихо засмеялась Вика, прощаясь.
— Что ж, — в предвкушении, мысленно потёрла руками, обуваясь в удобные ботинки. — Дорогие ребята, тема нашего сегодняшнего урока-практикума: «Как определить уровень стервы?» или «К чему приводит завышенная самооценка сучек». К доске пойдёт…
Хмыкнув ещё раз, подбросила ключи от байка и, тут же их поймав, шагнула навстречу ярким впечатлениям.
