Глава 5. Кто в клубе пьёт безалкогольные напитки, ко времени его закрытия, успевает бесплатно посетить зоопарк
В «Сикс» я домчала за пятнадцать минут, учитывая удобство средства передвижения, заключающее в себя отсутствие пробок, а также выбор более удобного маршрута, однако заходить внутрь, не стала.
Как бы не хорохорилась, но нервы, всё-таки, дали о себе знать, вызывая нервное состояние на бессознательном уровне…
Нет, я не переживала об испорченных вещах, в конце концов, эта стерва Карина — сводная сестра Зарецкого, поэтому уверенность в том, что если не она, то Витюня, но завтра всё мне возместят — была стопроцентная!
Меня беспокоило другое.
Как ни хотелось, чтобы Витя был со мной, становиться навязчивой, бегая следом за мужчиной и предполагаемой соперницей, словно жалкая собачонка — не мой метод.
А сейчас получалось именно это, поэтому говорить об успевшем стать за эти два дня родным раздражении не считаю целесообразным! Понятно, что степень бешенства доходила до грани «безумие»!
Как всегда, действуя на инстинктах, достала телефон и, в который раз за вечер, отослала друзьям смс с изменением места дислокации.
«Сикс» не подходит! Всё будет по-моему!!!» — Решила для себя, позволяя себе усмешку. — «Это Зарецкий будет меня искать, если я, действительно, ему небезразлична, как казалось пять лет назад и кажется до сих пор!»
«Да и кляуза на Карину будет выглядеть не как нытьё, а простая констатация факта!» — Согласились со мной мои взбалмошные тараканы, радостно хлопая в ладоши. — «Осталось только текст сообщения продумать, да выдвигаться в неменее весёлое заведение «Gagarin»!
— Хм… — закусив губу, не обращала внимания на пребывающую в караоке-бар публику, продумывая каждое слово. — Так…
«Братец-кролик! Вечно ты мне всё портишь! Так хотелось сегодня с друзьями в «Сикс» сходить, и НА ТЕБЕ!!! Ладно, выберу другое караоке — мне не привыкать! Тем более «Сикс» не единственный бар, от которого мне крышу сносит… особенно, когда рядом нудящего «братца» нет… со своими нравоучениями)))»
«Интересно, этого Витеньке хватит, чтобы понять: Я В СОСЕДНЕМ БАРЕ?! Помнится, именно откуда братец вытащил меня в прошлый раз, при этом громко скандаля? Хм…. На судьбу, в данном случае, лучше не надеяться… Надо дать небольшой намёк!» — Тут же ответила сама себе, улыбаясь над следующим витком нервотрепки для Витюши.
«P.s. Кстати… скажи от меня «спасибо» Каринке! После её вероломного посещения нашей комнаты, я, наконец, исполню свою давнюю мечту — пойду на танцы в лифчике))) Контингент «Гагарина» точно оценит! До утра… твоя любящая развлекаться сестра!»
— Теперь тебе, Кариночка, точно влетит! — Счастливо захихикала я, заведя байк и стартанув с места, чуть ли не потирая ладошками вслед за родными «мозгошмыгами», испытывая крайнюю степень удовольствия, в глубине души всё же надеясь успеть выпить хотя бы один бокал спиртного, чтобы немного расслабиться перед давно забытыми истериками опекуна.
«Хотя… с чего взяла, что Зарецкий будет реагировать на мой внешний вид, будто мне опять семнадцать лет?»
Немного скиснув от мыслей, угнетающих глупое влюблённое сердце, в «Gagarin» приехала в упадническом настроении, поднять которое не смог ни мой любимый фиолетовый цвет декора клуба, ни огромное количество народа, танцующего под популярную песню этого лета.
Найти в такой толпе своего Бельчонка было бы просто нереально, если бы вечно неординарная Викуся не забралась на барную стойку, задорно двигаясь под сингл Люксора, так любимого ею.
Насколько я помнила, именно его песня стояла на айфоне Ташкевич, заменяя скучные гудки связи.
Виктория, как я и просила, пришла одетой в открытый верх, пусть и не такой агрессивный, как у меня. На очередном припеве, девушка тряхнула грудью, обтянутой чёрным танцевальным топом, выгодно подчёркивающем её второй размер, вызывающий у моей тройки вечную зависть.
Не знаю, что в подруге было особенного, но один вид счастливой блондинки, её искренняя улыбка и отсутствие каких-либо ужимок — всё это заставляло улыбаться в ответ, отбрасывая в сторону все тяготы и заботы вкупе с жизненными перипетиями.
Не заметив, в какой момент, меня подкинули к успевшей набраться по самое «ОСТОРОЖНО! ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!!!» подруге, указавшей в мою сторону простым жестом, оказалась рядом.
Публика требовала зрелищ.
— Вик… я не настолько пьяна, чтобы устраивать тут цирк… — пытаясь перекричать звуки музыки, неожиданно для самой себя смутилась, приблизившись к подруге.
— Хочешь бесплатно выпить? — Задорно подмигнула Вика, схватив бутылку дорогущего шампанского «Heidsieck», будто у себя дома.
— Да ты что?!
— Забей… всё равно, я так понимаю, за наш сегодняшний загул платить Зарецкому?
Вика кивнула в сторону входа, откуда я сама только что явилась.
Повернувшись, натолкнулась на обжигающий взгляд зелёных глаз.
«Всё-таки, пришёл…» — счастье затопило меня до краёв. Было невыразимо приятно заметить и ревность, и, в некотором смысле, гнев… — «не зря говорят, что отсутствие реакции — хуже проявления самой негативной из её сторон!»
Под улюлюканье и довольные выкрики отдыхающей молодёжи, я стала пить прямо из горлышка бутылки, не отказываясь от услуг Бельчонка, самолично заливающей мне дорогущее пойло прямо в рот.
Непристойность всегда заводила публику, но сей факт не слишком занимал в данную минуту.
Я хотела только набраться храбрости, решаясь довериться народной мудрости: «Пьяному и море по колено!»
В общем, когда трек, наконец, сменился, и мы медленно сползли с клубной мебели, я была уже вусмерть «храброй», что не странно, учитывая, что за целый день во рту у меня не побывало ни крошки.
Что говорить?! К моменту, когда моё тело приблизилось к злому Зарецкому и недовольной Карине, я не знала даже того, где моя красная косуха, не переставая танцевать под сменившую песню Люксора композицию Алины Гросу «Найки», заказанную одной из девушек, тусующих сегодня в караоке-клубе.
«Хорошо поёт…» — мысленно сделала комплимент певице, когда мою руку сжали повыше локтя, прерывая всё веселье.
— Что ты делаешь? — Прошипел Витя, нагнувшись прямо к моему уху.
— Танцую…
Хихикать, казалось, так к месту!
«Вика — мой герой!» — Поняла я, когда девушка стала цитировать мультфильм «Винни-Пух и все-все-все…», так любимый Кирой, спасая моё положение, банально перенимая всё внимание семейки некровных Зарецких на себя.
— Так. — Чётко произнесла Викуся. — Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра — это нора.
— Ага. — Поддержала я Ташкевич, беря на себя роль Пятачка.
— А нора — это Кролик.
— Ага.
— А Кролик — это подходящая компания. А подходящая компания — это такая компания, где нас могут чем-нибудь угостить.
— А что подумал Кролик, никто не узнал, потому что он был очень воспитанный, — опередила подругу, завершая проказу, смеша не только Ташкевич, но и подоспевших Катю и Антона. Где были до этого момента Макаров и Смирнова — понятия не имею!
«Я больше не плачу, ты мне больше не нужен. Я всё выше и выше всех твоих бывших и будущих…» — пела девушка, пока рука Зарецкого сжималась на моём предплечье всё сильнее, рождая неприятные ощущения.
— Нам пора домой! — Одной фразой прекратил мой смех Виктор, не давая даже прийти в себя, после своего грозного рычания.
До странного жутко, но моё сознание куда-то выпало, провожая реальность синим платочком. Очнуться на некоторое мгновение получилось только, когда уже ехала в такси, положив голову на плечо напряжённого близостью «братца-кролика», при этом что-то бурча себе под нос.
«Наверное, не зря «Heidsieck» такое дорогое!» — Подумалось мне, прежде чем сознание окончательно дало сбой.
ВИКТОР ЗАРЕЦКИЙ
«Верю ли я в Бога?» — Наверное, на определённом этапе жизни, этот вопрос встаёт перед каждым сознательным человеком, и то, что мне пришлось стать таковым не по мере накопления достаточного багажа житейской мудрости — только мои проблемы.
Сейчас, разглядывая спящую Валерию, почему-то растерял всё раздражение, ещё недавно бурлящее в крови, стоило увидеть полуголую Воропаеву в компании толпы мужчин, желающих если не трахнуть девушку, то хотя бы облапать.
«Дьявол!» — Стиснув пальцы в кулак, прикрыл глаза, жалея, что вообще вспомнил о личном аде, устроенным мне Воропаевой сегодняшним вечером, который Карина ещё каких-то шесть часов назад назвала «экскурсией».
Напоминание о Карине разозлило ещё сильнее.
«Тварь такая!» — Пиджак буквально горел от записки, лежащей в его кармане, вручённой Воропаевой лично в руки с усмешкой на губах, когда на мой грозный вопрос о внешнем виде кареглазой паршивки сводная сестра лишь издавала нервный лепет, знатно веселя полуголую Лерку. — «Надеюсь, Зарецкая Карина больше не явится мне на глаза!» — Я подумать не мог, что вечно улыбающаяся и высокопарно разъясняющаяся Карина способна оформить свои угрозы в настолько отвратительную записку грязного содержания! — «Антон никогда ещё не подводил! Если сказал, что доставит её в аэропорт и самолично усадит в самолёт, то так оно и будет! Да и Виктория не упустит шанса поглумиться над до тошноты настойчивой сводной…»
Пять часов назад…
Наблюдая за танцующей Кариной, пытался не выпасть из реальности, постоянно ловля себя на грани.
Разум жил своей жизнью, думая только об одной единственной женщине, занимавшей место не только в голове и мыслях, но и сердце.
«Воропаева…» — потерев переносицу, устало прикрыл глаза, раздражаясь самим фактом своего присутствия здесь. — «Какого хрена забыл в этом караоке-клубе?! Дома меня ждёт родная, любимая заноза… ах да… Совсем забыл! Любимая, которой никогда не стать моей!»
Уныние захватило меня полностью.
Теперь объектом моего внимания стал обычный стакан, наполненный простой газировкой, но смотрел я на него с таким отвращением, будто содержимым изящной формы ёмкости был яд.
Вспоминать прошлое всегда нелегко, а когда оно испещрено постоянными лишениями и личным воздержанием — то и подавно!
Воропаева… когда я впервые увидел девочку, мне было восемнадцать лет… а Лере одиннадцать…
Нет. Ничего пошлого, что снедает меня сейчас, точа изнутри, как червоточина, на тот момент, конечно, не было и подавно!
Леру привёз Серый к себе на работу, пытаясь вывести сестру из состояния сомнамбулы после потери родителей. Воропаев решил показать девочке, что значит быть по-настоящему одиноким… быть одним на всём свете.
Мне никогда не забыть тот момент, когда, сидя перед кабинетом директрисы приюта, дожидаясь, так сказать, билета в свободное плавание, которое вызвался организовать приехавший сотрудник военкомата, ко мне подошёл Сергей Дмитриевич, наш физрук, и попросил присмотреть за его маленькой хмурой спутницей, пока он, как и обещал, разрулит вопрос с совместным распределением меня, Ящера и Рыжего в одну часть.
— Малявка, — окликнул девочку Ящер, — пронзительный взгляд которого свёл с ума ни одни девочку в своё время, — ты новенькая? — Малышка подняла на нас грустные глаза и отрицательно мотнула головой.
— Неужто та богачка, родители которой потребовали Серого стать инструктором по фитнесу!? — Громкий шёпот Антона был направлен на то, чтобы смутить ту выскочку, из-за которой наше общение с Серым сошло на «нет», но девочка и взгляда не отвела.
На секунду мне даже показалось, что в её глазах мелькнула усмешка, которая тут же пропала, стоило Антону продолжить:
— Чё, коза? Думаешь, твои родители вечные, чтобы постоянно твои прихоти исполнять?!
От того, что светло-карие глаза стали быстро наливаться слезами, сердце сжалось в порыве дать отпор Рыжему, будто Макаров не на богатенькую принцесску наехал, а на меня.
— Тоха, отвали от девочки!
Рыжий и сам был не рад, что позволил себе грубость в сторону хрупкой шатенки, длиннющие волосы которой свободной блестящей волной лежали на плечах, завиваясь крупными локонами.
«Какая очаровательная маленькая женщина… вырастит изумительной красавицей кому-то на беду…» — мелькнуло в голове, пока глаза неотрывно следили за навязанной по лавке соседкой, поймавшей меня своим тоскливым взглядом, словно в сети.
Ресницы девочки быстро заморгали, пытаясь отогнать слёзы. Малышка стала делать быстрые короткие вдохи, за которыми последовал медленный выдох, сумевший стереть все признаки надвигающейся истерики у ребёнка.
Сказать, что я был изумлён — не сказать ничего. Создавалось впечатление, будто на приёме у педагога-психолога побывал.
— Я тебя прощаю, — вымолвило «чадо», безразлично мазнув взглядом по Макарову, возвращаясь обратно к созерцанию моего лица.
Неожиданно для всех, из кабинета директрисы вышел Воропаев, довольно ухмыляясь.
— Лерка, ты даже выпускников заморозила своим взглядом! Закруглялась бы ты, систер, со своими штучками! Мама… — Серый запнулся, и его лицо стало приобретать свекольный цвет, далёкий от смущения или злости.
Мы переглянулись, каждый про себя делая тревожные выводы, так как смерть родителей Серого, как и переезд маленькой сестры к другу — факты, которые для нас новостью не являлись. Только саму «Лерочку», как Воропаев ласково называл свою сестру, мы видели впервые.
«Да… сколько неловкостей эта девица заставила меня прочувствовать на себе, когда ответственность за её будущее перекочевала на мои плечи…» — откинувшись на кожаном кресле «Сикса», рассматривал пространство, безразлично повернувшись в сторону Карины, возле которой стал отираться какой-то парень, с готовностью отвечая на её приглашающие жесты.
Мысленно надеясь, что стремление отцовской протеже развлечься, почему-то зацикленное до этого момента именно на мне, будто я давал повод, а не простое согласие устроить быт абитуриентке, данное отцу только потому, что контракты реально «горели», да и желания задерживаться в Японии не наблюдалось.
«Я боялся не успеть… не успеть увидеть Воропаеву, которая обещала Янке и Антону приехать на открытие «Мотодрома».
«Ну, вот! Успел! И что дальше?!» — Ехидно пронеслась очередная мысль, задавая вопрос, на который у меня нет, да и никогда не было ответа.
Тогда, в приёмной директрисы, когда Серый обрадовал нас новостью, что служить мы будем вместе, маленькая Лера покорила нас всех своей улыбкой, шокируя в первую очередь самого Сергея.
— Только не задирайте там никого, — довольный нашей реакцией и благодарностью давал наставления Сергей Дмитриевич, пока его «кудряшка Сью» не спрыгнула с лавки, смело приближаясь ко мне.
— Я буду тебя ждать… — негромко произнесла Валерия, буквально осветив своей улыбкой тоскливый сиротский коридор серого цвета, волшебным образом превращая нашу гомонящую возню в оглушающую тишину.
Воропаев изумлённо приподнял брови, неотрывно следя за проявлением положительных эмоций у сестры, не зная, что делать: ругаться или радоваться.
Видимо, друг решил остановиться на втором, сопоставив факты, вспоминая о моём скором уходе в армию, не решаясь пока брать на себя функцию родителя, предупреждающего маленьких девочек о таком ненадёжном чувстве, как «первая влюблённость».
Честно? Мне было смешно. Да, девочка была такая умильная, как куколка, но чтобы я стал чьим-то предметом обожания?! Нееет… по части девичьих сердец в нашей компании всегда были в ответе Руслан и Антон.
Моя хмурость и сдержанность всегда отпугивали представительниц противоположного пола, зачастую вынуждая надевать маску, дабы спустить напряжение, коего у молодого организма было предостаточно.
Чего лукавить? Моё возвращение из армии обернулось целой трагедией, стоило Лере кинуться ко мне на шею, восторженно пискнув и приникнув к моим губам с мать его поцелуем, когда я всего лишь хотел помочь девушке не упасть, так как она покачнулась с верхней ступеньки вагона, держа в руках целую связку воздушных шариков с сердечками! Я даже не предполагал, что оказавшаяся у меня в руках девушка и есть Воропаева Валерия, сестра моего лучшего друга и двенадцатилетняя девочка в одном лице!!!
«Да какая там девочка?!?» — Я до сих пор не понимаю, как ребёнок за один год смог трансформироваться в ТО, что прижалось ко мне грудью, как минимум второго размера, когда моя нога коснулась перрона родного Питера, натурально напав со спины!!!
— Лерка?! — Восхищённо присвистнул Антон, разглядывая девушку, пока я предпринимал жалкие попытки взять себя в руки. — Вот это ты… акселератка, блин! Когда успела такие буфера отрастить?! Целый год одной капустой питалась, козочка?
Пока Руслан, Сергей и Антон смеялись, смутив Воропаеву, я всё больше закипал, злясь, в первую очередь на Серого.
«Куда он, чёрт возьми, смотрит?!» — Хмурился всё сильнее, разглядывая изменения Валерии, ни одно из которых мне не нравилось. — «Она сделала татуировки!!! Её внешний вид был слишком вызывающим для двенадцатилетней девочки!» — Мне хотелось чуть ли не врезать Воропаеву, когда группа солдат, ехавших с нами в соседнем вагоне, залихватски присвистнула, оглядев короткое платьице Леры, полосатое, как и моя тельняшка.
Серёга позволял своей сестре всё и даже больше! И наличием татушек, а также постоянной сменой волос, всё не ограничивалось!
Эмоции просто зашкаливали, когда на первом же слёте стритрейсеров в соперниках… точнее соперницах у меня оказалась приставучая «принцесса стритрейсеров», заработавшая необычное прозвище не только красивыми глазками, но и безумным рвением к победе.
Про саму гонку даже вспоминать не хочется! До сих пор в голове не укладывается, как Серый допустил, чтобы у его «малой» появилось подобное увлечение!
«Нет, любовь Сергея Воропаева к гонкам не обсуждалась — это понятно — он взрослый мужик, сам отвечающий за свою грёбаную жизнь, но… чтобы ребёнка к такому же…»
Чуть позже я, конечно, всё понял, сам став опекуном маленькой манипуляторши, обладающей тоскливыми глазами, умеющими вить верёвки даже с самого «крепкого каната».
Ко времени внезапно свалившегося опекунства мне открылась истинная причина раздражительности — я любил Воропаеву! Именно моей «Бедой» оказалась настырная, тем не менее, привлекательная шатенка!
Когда я увидел её на съёмной квартире, куда пригласил всех наших отпраздновать моё двадцати трёхлетие, думал, сердце остановится, едва взгляд наткнулся на смуглое длинноногое тело сестры лучшего друга, обрамлённое в шёлковые алые ленты, перехваченные бантиками во всех стратегически важных местах, разместившееся на моей кровати, будто та принадлежала ей.
Три года я старался жёстко пресекать все Леркины попытки показать свою влюблённость, открыто игнорируя томный взгляд тоскующих глаз под одобрительные кивки Серого, бросаемые украдкой! Но в тот вечер… я сошёл с ума!
«Пьян?! Да будь я проклят, если был пьян!!! Если только от восторга и запаха девичьей кожи, пахшей не дорогущими духами, а чистотой и невинностью…» — сделав очередной глоток минералки, вспомнил до омерзения жалкий предлог, который ещё вчера имел наглость придумать, пытаясь пресечь попытки Воропаевой сблизиться. — «Пусть причины вынужденного воздержания того периода жизни от настоящего различны, но, как и раньше, я не имею права отбирать у Воропаевой возможность забыть её детскую привязанность, за которую девушка держится на чистом упрямстве, будто желая доказать мне, что её чувства ещё не затмила обида, которую я так старательно к своему собственному отвращению наносил, пытаясь обидеть».
Двадцати трёхлетний парень, практически мужчина, и четырнадцатилетняя девочка…
«Это неправильно!!!» — Каждый раз говорил себе, с безумством и внутренним трепетом входя между стройных ножек всегда готовой к близости принцессы стритрейсеров, пожар в глазах которой сжигал меня дотла, не оставляя ни одной здравой мысли до момента, пока не наступала разрядка.
«Тогда мне хватало духа не обвинять девушку в своей слабости…» — холодно хмыкнул себе под нос, разглядывая, как вокруг Карины выплясывало уже два самца, чуть ли не из кожи выпрыгивающих в попытках доказать своё превосходство.
Отведя взгляд в сторону, устало выдохнул, не имея сил выскользнуть из воспоминаний.
Полгода порочной связи, тайной, однако от этого не менее восхитительной, прервались задолго до смерти лучшего друга… если быть точным за неделю до аварии. Мне до сих пор кажется, что Лера об этом даже не догадывается, ввиду обрушившегося на малышку горя, смазавшего наше расставание в серую кашицу унылых ощущений и горьких чувств утраты последнего родного человека.
Я так и не понял, как Серый узнал о том, что я, как он выразился «трахаю его сестру», что на деле являлось правдой, если не брать в расчёт любовь, которую испытывала моя душа, стоило девушке появиться в поле моей видимости.
На тот момент я понимал, что клятва «не подходить к его сестре с определёнными мыслями, за которые мне обещалось лишение всех выпирающих достоинств» — самое правильное.
«Я предположить не мог, что Серёгино «пока Лерка не вырастит, а я не увижу, что твои намерения более чем серьёзны… Пока Я САМ не дам добро на ухаживания за моей сестрой — даже подходить к девушке не смей!» — не наступит никогда!»
Перед глазами, привычно «к месту», пронеслись занятия по религиоведению, на которых служителями собора, взявшего на себя функцию благодетеля интерната, перечислялись девять кругов ада.
Не знаю почему, но информация о том, что изменники и предатели горят на самом ужасном из имеющихся кругов, при этом считаясь достойным наказанием за подобный грех душ, попадающих в ад, словно в мозг въелась.
Не то, чтобы мне было страшно. Нет. Однако нарушить клятву, данную погибшему другу прямо перед его смертью — казалось и кажется до сих пор страшным из совершённых мною проступков. Даже то, что я стал опекуном Воропаевой, категорически отказавшись отдавать взрывную, неуправляемую малолетку в приют, где её обязательно сломали бы, не исправило моего решения запереть все чувства, даже малейшие её проявления, спрятав от хрупкой с виду бунтарки.
«Только как же это было нелегко…» — воспоминания об одном срыве, разхреначившем все мои тормоза прямо в выпускной вечер Воропаевой, отозвались в паху болью, ставшей с момента прилёта из Японии постоянной спутницей родного члена.
В горле пересохло.
Едва потянувшись за стаканом минералки, услышал звук телефона, характерный для входящих оповещений, и тут же сменил конечную точку движения пальцев.
Открывая дисплей, мне в голову не могло прийти, что боль в паху станет просто нестерпимой, будоража всё существующее во мне воображение, как только смысл Леркиной смс стал поступать в центральную нервную систему!
«Братец-кролик! Вечно ты мне всё портишь! Так хотелось сегодня с друзьями в «Сикс» сходить, и НА ТЕБЕ!!! Ладно, выберу другое караоке — мне не привыкать! Тем более «Сикс» не единственный бар, от которого мне крышу сносит… особенно, когда рядом нудящего «братца» нет… со своими нравоучениями)))
P.s. Кстати… скажи от меня «спасибо» Каринке! После её вероломного посещения нашей комнаты, я, наконец, исполню свою давнюю мечту — пойду на танцы в лифчике))) Контингент «Гагарина» точно оценит! До утра… твоя любящая развлекаться сестра!»
«Она шутит… она шутит…» — успокаивал себя, как мог, не сразу понимая, как оказался возле изрядно довольной собой Карины, ойкнувшей от неожиданности, когда моя рука больно сдавила девичье предплечье. Не замечая ничего вокруг, думал о другой. — «Бл*ть! Воропаева никогда не шутит!!!»
— КАРИНА!!! Почему Валерия танцует в соседнем клубе в одном лифчике?! И скажи, ради Бога, когда ты успела «вероломно посетить мою комнату»?! Да и что вообще, бл*ть, означает это ебуч*е наречие?!?
Сводная побледнела, а у меня ёкнуло под коленями, когда до мозга, наконец, дошло, что на мою ПОЛУГОЛУЮ Лерку в данную минуту КТО-ТО ПЯЛИТСЯ!!!
Думаю, вспоминать в подробностях последовавшие за данным умозаключением события — будет излишним.
«Честно, я и сам половины не упомню, впервые прочувствовав на себе ранее далёкий от моего сознания термин «состояние аффекта»! Да что тут говорить!? Роль «Отелло» — самая неожиданная из ролей, прожитых мною за тридцать три года жизни!» — Ухмылка вернулась на своё место, пока спящая на плече Воропаева не заёрзала щекой в области сердца, заставляя его сжаться от, казалось бы, простого движения.
Лера вдыхала запах рубашки, словно это был самый изысканный букет цветов.
— Виииитя…
Рука девушки, ещё недавно в покое лежащая на моей груди, медленно поползла вниз, превращая в пыль буквально недавно собранную из осколков, по крупицам восстановленную сдержанность.
Перехватив коварную ладошку, выдохнул сквозь зубы, досчитав про себя до десяти.
«Воропаева опять пьяна…» — мысленно я выстраивал запрет, заставляя себя вспомнить то отвратительное чувство, накрывшее меня с головой, когда утро после Леркиного выпускного встретило девушку головной болью и провалами в памяти, на которые моя душа не жаловалась, горя в аду от нарушения клятвы другу.
Я считал себя чудовищем… чудовищем, посмевшим воспользоваться слабостью и желанием девушки!
— Ничего не меняется… — обречённо прошептал я, когда Воропаева, завозившись, подняла на меня свой затуманенный алкоголем взгляд, говоривший о прописной истине — Лера так и не научилась пить, уносясь от двух бокалов шампанского!
— Зарецкий? Ты опять меня украл?!
Немного заплетающаяся речь, растерянное выражение лица и блуждающий взгляд оказали на меня странное влияние. Мне даже показалось, что мой член застонал в голос, и уже готов ругаться матом на своего владельца — так заныло в паху, что я забоялся сделать глубокий вздох, тем самым захватив с кислородом концентрат духов девушки, витавший вокруг меня.
Украл… О, дааа… именно этого мне больше всего и хотелось!
«Чёрт! Я не готов делить своего чертёнка с другим! ПОКА не готов! Мне нужно больше времени!!!» — Лихорадочные и довольно сомнительные мысли заметались в голове, рождая не менее сумасбродные идеи.
— Что ты, принцесса? Мы просто едем в другой клуб… Вике твоей не слишком понравилось в «Гагарине»… — нёс чушь, схватившись за открывшуюся возможность, в ходе которой я точно смогу принять такую простую истину, как скоро замужество Воропаевой на каком-то идиоте.
Лера приоткрыла ротик, показывая своё недоумение, а мне её мыслительная деятельность, точнее пробуждение оной, было ой, как сейчас не выгодно!
— Шампанского? — Чувствуя себя последним гадом, потянулся к мини-бару, доставая бокал и бутылку шампанского, довольный предложением Андрея Зверева, давшим мне на этот вечер своего шофёра и служебную машину.
Через десять минут, после порции шипучего напитка и хихиканья, Лера заснула, доверчиво положив на моих коленях свою голову, чего уж точно я сейчас не заслуживал.
— Захар Валерьевич… — позвал тихо водителя Андрея, тут же посмотревшего на меня через зеркало заднего вида. — В аэропорт! Пора сестре показать мои виноградные угодья, приобретённые в Испании…