Глава 30

Рита

Если бы природа навязчиво не требовала своё, Рита наверняка ещё полежала бы какое-то время. Потому что в остальном было хорошо, очень хорошо, пока ещё разум окончательно не проснулся, и разрешалось жить только ощущениями: вдыхать запах, ловить стук сердца, чувствовать, как равномерно вздымается грудь при дыхании. Но в какой-то момент просто стало грустно и горько.

Шелест почему-то разозлился, когда Рита попыталась тихонько встать, стараясь его не разбудить – моментально проснулся, посмотрел чуть ли не с яростью. И пришлось ему объяснять, что дело исключительно в физиологии. Хотя в действительности – не только.

Она же реалистка и всё понимала: что он ей нравится, что она начинает влюбляться. И насколько это глупо, безнадёжно и бессмысленно, тоже понимала.

Опять впереди ничего хорошего, только обманутые надежды и разочарование. Она ведь верила, безоглядно верила, что с Севой – это нерушимо и навсегда. Он же такой искренний, такой надёжный. И что в итоге?

Ни-че-го.

А Шелест никогда и не скрывал, что для него это только развлечение, весёлое времяпровождение. И пока Рита не испытывала к нему никаких особых чувств, подобный расклад её тоже устраивал. А теперь… теперь – ну нафиг! Чтобы потом опять проходить через тот же едва пережитый кошмар. Она не железная и не каменная.

Она, похоже, совсем слабая, неуравновешенная и безвольная, судя по тому, что сейчас происходит. Рита же никогда раньше не совершала столько бессмысленных глупостей, столько не металась и не истерила.

Да она даже сама себе напоминала петарду «Весёлый жук», которая бешено крутится по земле, шипя, расплёвывая огонь и жгучие искры. И не остановишься, потому что тебя уже подожгли, не потухнешь до срока – ничего не выйдет – пока до конца не прогоришь. Только ничуть от этого не весело. Наоборот, тоскливо и тревожно.

И всё это, видимо, слишком хорошо читалось на её лице, потому что когда она вернулась из туалета, Шелест всё так же сидящий на диване, едва посмотрев на неё, предположил:

– По-прежнему хочешь домой?

Это просто замечательно, что объяснять ничего не требовалось, что, скорее всего, он и сам чувствовал нечто похожее.

– Да.

– Хорошо, – легко согласился он. – Только порядок наведём.

Рита кивнула.

– Конечно. Я – на веранду. Соберу там всё.

Она не успела прибраться до конца, когда Шелест тоже пришёл, принёс её рюкзак и свою сумку. Она между делом успела перехватить кусочек мяса, несколько кружочков баклажана и огурца с помидоркой. А он же наверняка совсем голодный, и Рита спросила:

– Есть хочешь?

– Ага, – коротко откликнулся Марк.

Она сложила в тарелку остатки шашлыка, немного овощей, свежих и запечённых на гриле, налила соуса, поставила на стол, положила рядом вилку.

– Садись, ешь.

Он подошёл, опустился на стул.

– Спасибо.

Всё очень чинно, вежливо, неестественно, безжизненно и блёкло. Даже разговаривать получалось только почти без интонаций и совсем тихо, на грани с шёпотом.

Да потому что так и есть. Это всего лишь иллюзия отношений, желаемое, которое жутко хочется выдать за действительное. Только вот не получится. Или получится на время, пока хватит сил уговаривать себя, обманывать, закрывая глаза на очевидное.

Поэтому – достаточно! Сходить с ума, играть в эти игры. Пока Рита действительно не втрескалась по уши, пока ещё можно преодолеть эту несвоевременную тягу. И самое лучше средство – расстаться и больше не видеться.

Оно точно работает. Всегда. Даже когда вроде бы уже поздно. Просто будет больнее и времени понадобиться больше. Но она не хочет больнее, а значит, лучше всё сделать сейчас, не откладывая, пока в самом начале – не затянуло, не вросло под кожу, не наполнило душу.

Сердце – не игрушка. Её-то уж точно.

И когда подъехали к её дому, как обычно, остановились напротив подъезда, Рита повернулась к Шелесту, дождалась, чтобы он тоже на неё посмотрел, и произнесла:

– Извини, что опять повела себя как дура. И что наговорила всяких гадостей. Давай вообще закончим с этим. Это самое лучшее. Хотя я сама последний раз к тебе притащилась, но точно больше не буду. Никаких подвигов. И напиваться больше не буду. Всё хорошо. Я уже в норме.

– Угу, – кивнул Шелест. – Я там тоже лишнего наговорил. Тоже извини.

– Само собой. Пока.

– Пока.

Рита выбралась из машины, захлопнула дверь, махнула на прощание рукой. Шелест салютнул в ответ и уехал.

Вот и всё. Точка. Как пишут в титрах – «The end». Конец фильма. Этого. Дальше начнётся уже другой. И действующие лица будут другие.

* * *

Марк

– Давай вообще закончим с этим. Это самое лучшее.

Возможно. Наверное. Скорее всего. Точнее, так и есть. Он тоже предпочитал не играть в одни ворота – унизительно и глупо. Поэтому и возражать не стал. «Пока» так «пока», и разбежались, то есть наполовину разъехались.

Но возвращаться домой и сидеть там одному совершенно не хотелось. Стандартно-банальный способ тут же найти другую и оторваться с ней по полной тоже не вдохновлял, даже казался тупым и вызывал брезгливость. И Марк привычно двинул в клуб. Хотя в такое время там обычно тоже никого не было, разве за исключением уборщиц или администратора, проверяющего наполненность бара. Но надо же – застал там сестру.

– Ревизию проводишь, пока меня нет? – ухмыльнулся, обнаружив её в кабинете.

– У-у-у, – театрально протянула она, внимательно вглядевшись. – Марик не в духе. Чего так?

Он плюхнулся в кресло, придал лицу обычное беззаботное выражение.

– Почему не в духе? Как всегда.

– А вот и нет, – убеждённо возразила Яна. – Совсем не как всегда.

Марк снисходительно хмыкнул, по-прежнему упрямо создавая видимость, что у него всё отлично и ничего не случилось, поинтересовался невозмутимо:

– Да с чего ты взяла?

Сестра подошла, встала за спиной, положила ладони ему на плечи и назидательно провещала свысока на правах старшей:

– С того и взяла. Потому что знаю тебя с детства. Не обманешь. – И решительно потребовала: – Давай рассказывай.

– Не о чем? – отмахнулся он, но она интерпретировала его ответы чересчур извращённо по какой-то своей вывернутой логике.

– Значит, точно есть о чём.

– Янка, отстань.

Но сестра только сильнее раззадорилась и отступать явно не собиралась.

– Вау! – выдала многозначительно. – Что творится? Похоже, действительно что-то серьёзное. Уж не влюбился ли?

– Не говори ерунды, – пренебрежительно отрезал Марк. – Где я и где любовь?

Но Яна только рассмеялась.

– Да всё, всё, хватит уже, спалился. – Обняла его за шею, упёрлась в макушку острым подбородком, спросила звенящим нескрываемым любопытством голосом: – И что там у вас? – Приготовилась выслушивать романтичную историю.

Но ему пришлось её разочаровать.

– Ничего.

– В смысле? – не на шутку озадачилась сестра.

– В прямом. Ни туда, ни сюда.

Она отстранилась, а потом и вообще поменяла позицию, обогнула кресло, присела верхом на стол, чтобы видеть лицо.

– То есть? Не даёт?

– Почему не даёт? – бесстрастно откликнулся Марк.

– Так у вас был секс?

– И не раз.

Яна округлила глаза, выдохнула:

– А-ха-ха. – Воскликнула патетично: – Слушай, познакомь нас. Хочу посмотреть на эту девушку. Которая периодически, когда ей надо, пользует Марика, а потом посылает.

– Перестань называть меня Мариком, – с праведным негодованием потребовал он. – Ты же знаешь, что мне не нравится.

Сестра хоть и не стала смеяться на этот раз, но зато не сдержала ехидной улыбки.

– Молодец! – похвалила. – Ловко ушёл от темы. Но только я не пойму, чего ты тогда печалишься. Ты же как раз за такие отношения – переспали, разбежались. – Глянула с показательным недоверием. – Неужели мало стало? Или она прям такой виртуоз и единственная и неповторимая именно в постели?

Единственная и неповторимая, но не поэтому. И вздох как-то сам по себе вырвался, и признание:

– Просто мне с ней хорошо. И в постели, и без постели. – Но тут же реальность потребовала своё. – Было по крайней мере.

– Было? – переспросила Яна. – То есть уже всё? И ты готов это вот так легко принять?

Готов – не готов. Да какая разница?

– А почему нет? Если всё равно ничего не выходит.

Яна нахмурилась, сердито сжала губы, посмотрела с осуждением.

– Она тебе сказала «нет»? Вот так прямо и чётко. Сказала? Что ты ей не нужен, что она тебя не любит, что ты ей неприятен и противен, и она не желает тебя видеть и ничего с тобой не хочет. Я не имею в виду, когда в запале или со злости. А ты сам-то откровенно спрашивал её об этом? Потому что «не получается» – это так, оправдание своей нерешительности и лени. И подобное вообще нигде не работает, не только в отношениях.

– Офигеть, – усмехнувшись, протянул Марк. – И откуда ты такого набралась?

– Оттуда, – воскликнула сестра, выдала назидательно: – Семейная жизнь – это не расписались, а дальше всё сложилось само собой. Это тоже работа, которая не ограничивается стиркой, уборкой и борщом.

– Всё-всё-всё, – не выдержал он, замахал руками. – А то ещё фраза, и я зарыдаю от восхищения и умиления, насколько у меня мудрая сестра.

Яна отвесила ему шуточный подзатыльник, но сразу посерьёзнела, спросила:

– Значит, всё так и оставишь?

Марк пожал плечами.

– А смысл-то какой что-то делать?