Глава 9

Сева

Тогда он просто взял и ушёл, не дожидаясь, когда и чем эта милая беседа закончится. Он же говорил сам себе, что доверяет Рите. Но теперь, сидя на лекции, вместо того, чтобы слушать и записывать, листал сообщения в чате.

Изначально его создали по делу, ради какого-то совместного мероприятия на два факультета для обмена полезной информацией, но со временем он превратился в обычную помойку, заваленную горяченькими новостями и сплетнями. Сева давно хотел из него выйти, но всё как-то влом было ради такой фигни совершать лишние телодвижения.

Непросмотренного накопилось, наверное, за год не прочитать. Но он и не собирался читать всё, сразу перешёл в конец, потом немного отмотал вверх, не находя ничего особенного. Но он ведь для того сюда и заглянул, чтобы в какой-то степени убедиться: все его домыслы – именно, что домыслы, полная ерунда. И вдруг взгляд зацепился за не совсем привычное имя:

«Никто не в курсе, у Марика опять новая девушка?»

Марик – это же Марк? Хотя не факт, что Шелест. Сейчас Марков хватает. Вполне может найтись и ещё один на двух-то факультетах. Или речь вообще идёт о человеке со стороны, который просто многим знаком.

Да нет, ниже появилась и фамилия – не Иванов, не Сидоров, а как раз Шелест. Но ничего конкретного, кроме предположений и ссылок на слова кого-то неизвестного.

«Мне сказали, она с нашего факультета».

Сообщение от какой-то Насти. То первое, про Марика, тоже принадлежало ей. А дальше опять предположения и плавный переход на совсем другую тему, особенно любимую у девушек, что все парни – сволочи, сами не знают, чего им надо, помимо секса без обязательств, но при этом не желают даже чуток потратиться или включить воображение, чтобы подкатить не самым тупым и банальным способом. И только Шелест…

Да ну нафиг! Сева всё-таки сделал то, что давно следовало – вышел из этой помойки, свернул окно, сжал телефон в ладони.

Вот чего он вообще творит? Неужели всё-таки считает, что Рита способна его обмануть, променять на другого и, когда они вместе, всего лишь притворяется. Да быть такого не может. И дело действительно не в ней. В Шелесте, в его репутации. Точнее, в отношении к нему других девушек.

Но вот именно – других. А не Риты. Его Риты.

А Шелест, как назло, начал всё чаще попадаться на пути. Словно хотел убедить, что не стоит его игнорировать, не стоит не обращать внимания. Хотя на этот раз с ним была не Рита, но у Севы опять не получилось пройти мимо, убедив себя, что ничего особенного не происходит: просто парень с девушкой, просто ссорятся, и это их личное дело, никого другого не касается.

Ну, может, и личное, только не так всё просто и невинно. Шелест снова наседал на Лину. Та стояла, прислонившись спиной к стене, а он торчал перед ней, упираясь в ту же стену рукой, загораживал дорогу. Пока ещё не хватал, но если бы она попыталась сбежать, наверняка вцепился бы или вообще притиснул к стене, потому и выбрал такую позицию.

На этот раз Сева не стал наблюдать издалека, решительно направился к ним, а подойдя, спросил, но не у обоих сразу, а именно у Лины:

– Всё в порядке?

Она посмотрела загнанным в угол зверьком, внезапно обнаружившим выход из ловушки, но не ответила. Зато Шелест обернулся, окинул критичным взглядом, поинтересовался со снисходительным вызовом:

– Тебе-то какое дело? Чтобы в чужой разговор лезть. У тебя же вроде своя девушка есть. – Ухмыльнулся. – Или эта больше интересует? А та в принципе свободна? Можно совсем забирать?

Совсем? Сева с трудом подавил порыв, не разбираясь, съездить по этой ухмыляющейся самодовольной физиономии. Но – слишком много чести. Он сделал вид, что вообще ничего сейчас не услышал, потому что и говорить некому – пусто. И опять повторил, обращаясь к Лине:

– У тебя всё в порядке?

Она, воспользовавшись тем, что Шелест развернулся, проскользнула вдоль стены, отступила подальше и, почувствовав себя в безопасности, кивнула, подтвердила:

– Да, всё нормально, – явно желая добавить «теперь».

– Тогда пойдём, – заявил Сева, напрочь игнорируя присутствие ещё кого-то, шагнул к ней, ухватил за руку чуть пониже локтя, потянул за собой.

Оглядываться не стал, хотя минуты полторы ещё ощущал напряжение, ожидал, что Шелест может нагнать. И ударить тоже, наверное. Хотя тот, похоже, так и остался на месте, даже ничего не выкрикнул вдогонку. Но Севе достаточно было и того, что он уже сказал. И ладно «забирать». Но почему «совсем»?

Остановились они только возле центрального входа.

– Спасибо, – произнесла Лина, посмотрела благодарно.

– Да не за что, – отмахнулся Сева, не сразу сумев отвести взгляд от каких-то нереально зелёных ярко поблёскивающих глаз. – Почему он от тебя никак отстанет?

– Я… не знаю, – запнувшись, виновато пробормотала она, закусила губу.

Расплачется что ли сейчас? Но нет, собралась, вскинула голову, глянула открыто и прямо, повторила:

– Правда, спасибо. Если бы не ты…

– Да ладно. Чего там? – перебил её Сева, хотя, конечно, приятно, оказаться для кого-то героем и убедиться, что это действительно замечают, а не воспринимают как нечто само собой разумеющееся. Но всё-таки решительно перевёл разговор: – Ты сейчас домой? – И, да, когда поймал утвердительный кивок, это вылетело на автомате: – Подвезти?

Лина изумлённо вскинула брови:

– А Рита?

А что Рита?

– Она дома уже, наверное, – сообщил Сева. – Вы разве не вместе учитесь?

– На одном курсе, но группы разные, – уточнила Лина.

– А, понятно. Так подвезти?

Он и сам не мог объяснить, почему упёрто спрашивает об этом, почти настаивает. Давно ли осуждал Риту за подобное, а теперь сам повторял за ней, словно… словно назло, что ли? Но, если честно, ожидал, что Лина откажется, а она – согласилась.

– Если тебе не трудно.

– Не трудно, конечно, – убеждённо заверил Сева. Ведь так и есть. – И тогда уж точно к тебе никто больше не прицепится. Пошли.

Он был уверен, что Лина опять устроится сзади, но она сразу прошла к передней двери, уселась на место рядом с водительским. Правда всю дорогу молчала. И он тоже молчал, потому что им и разговаривать вроде бы и не очень, хотя по-прежнему Севу так и тянуло расспросить подробнее, про Шелеста и… про Риту. И даже про сплетни, которые ходят по факультету. О новой девушке «Марика». Вот же дебильная форма имени.

А ведь вполне вероятно, что речь как раз про Лину. Ведь что-то между ней и Шелестом реально происходило, пусть даже отношениями это трудно назвать. Но для сплетен вполне же достаточно. Хотя то сообщение от неизвестной Насти появилось буквально на днях, как раз после того случая, когда Сева застал Риту и Шелеста на лестнице якобы за обсуждением статьи для сборника. Только почему для этого они выбрали лестничную площадку – непонятно. Или нет, лучше уж пусть на лестнице, чем вдвоём в пустом кабинете.

Но если поначалу так и было – пустой кабинет. Иначе почему Шелест многозначительно ухмылялся, когда смотрел на Севу с высоты лестничного пролёта? А потом ещё это «совсем» рядом с глаголом «забирать». Будто отчасти уже.

Сева мысленно чертыхнулся, одёрнул себя. Да сколько же можно тасовать эти нелепые мысли? Он из-за них даже чуть нужный поворот не пропустил. Так бы и проехал прямо, опомнился только в самый последний момент, да и то вроде бы потому что Лина всё-таки что-то сказала, брякнул наобум:

– Тебя опять лучше высадить у магазина?

Кажется, не совсем в тему. Она посмотрела чуть удивлённо, но и тут согласилась:

– Ну можно, да.

– Хорошо.

Сворачивать всё-таки не пришлось, проехали прямо, остановились у края тротуара, там, где нашлось свободное место в ряду припаркованных машин. Но прежде чем вылезти из машины Лина чуть подалась в его сторону, осторожно коснулась предплечья, даже провела коротко, будто погладила, произнесла:

– Сев, спасибо тебе. – И, раньше, чем он в очередной раз успел отмахнуться и заверить, что ничего особенного, добавила: – Другие бы точно просто мимо прошли. А ты не такой. Не как все. Рите повезло.

Ему показалась, или в зелёных глазах действительно мелькнуло сочувствие. Рите? С чего бы? Или ему?

Рите повезло, но она… не понимает, насколько? Не ценит? И вообще…

Ну хватит уже! Всё она прекрасно понимает, всё ценит и никаких «вообще». Точка. И позже вечером уже Рита, как и полагалось, сидела на том самом кресле рядом с водительским.

Точнее некоторое время назад она на нём действительно сидела, а теперь уже переместилась Севе на колени. И они упоённо целовались (не колени, конечно), с каждой минутой увлекаясь всё сильнее. Но даже несмотря на всё более затягивающие ощущения, где-то глубоко в сознании подспудно росло раздражение: и на тесноту автомобильного салона, и на эти ласки урывками, когда постоянно приходится сдерживать себя и ловить моменты, чтобы остаться наедине, но не в настолько стеснённых условиях.

И, возможно, не только ему подобное надоело. Потому как, будто в ответ на его мысли, Рита вдруг отстранилась, заёрзала.

– Ой, подожди. Нога затекла.

И сразу весь настрой разрушился к чёрту. Но зато…

– А у меня у родителей скоро свадьба серебряная, – со значением сообщил Сева, и Рита, конечно, не догадалась, к чему он сейчас об этом.

Но пусть помучается немножко. Ей ведь тоже нравится так его дразнить.

– Поздравляю, – стандартно выдала она, но заметно же было, что немного растерялась и недоумевала.

– Меня? – хмыкнул Сева.

– И их, и тебя, – без труда нашлась Рита, улыбнулась шкодливо и нежно. – И даже себя. Иначе ведь тебя у меня не было бы. – Потом задумчиво уточнила: – Намечается какое-то грандиозное мероприятие, и ты будешь жутко занят?

– Не-ет, – дразняще протянул Сева. – Лучше.

– Как это?

– Они внезапно решили на недельку отбыть в свадебное путешествие.

– Правда?

Рита уставилась недоверчиво, но с надеждой.

– Уезжают уже в четверг, – доложил он, тоже улыбнувшись, и даже замер, с особым вниманием и предвкушением ожидая её реакции, ну, может, и не восторженного визга на всю машину, но и никак не подобного.

Рита вдруг сосредоточенно сжала губы, даже чуть нахмурилась, переспросила:

– В четверг? Прямо в этот?

– Да, в этот, – подтвердил Сева. Кажется, он вообще ничего не понимал, а предполагать не решался, иначе опять же всё это полезет. Просто спросил: – Ты не рада?

– Ты что? – воскликнула Рита, возразила: – Очень рада. Уже жду… с нетерпением.

И снова эти интонации, нарочито, старательно бодрые и воодушевлённые. Чтобы никто даже не заподозрил и не подумал сомневаться. И снова в их искренность и настоящесть не получилось поверить.