Глава 12

Мирон

Я откинулся на сидении, внимательно наблюдая за Марьяной. На то, как она хмурит бровки, зорко глядя на дорогу. За тем, как морщит носик, пытаясь уследить за зеркалами и дорогой одновременно. За тем, как поджимает пухлые губы, которые до одури хотелось попробовать на вкус.

У меня кончики пальцев немели от желания к ней прикоснуться. Высвободить ее длинные волосы, заплетенные в косу, запустить в них ладонь, пропустить гладкий шелк между пальцами. Провести большим пальцем по губам, оттянуть нижнюю и распластать ее прямо на капоте. Раздвинуть стройные ноги и выбивать из нее крики удовольствия.

Блядь! Держи себя в руках, Демидов. Крепче держи!

Хотелось снова принять ледяной душ, чтобы хоть немного снять напряжение. Каждую мышцу сводило от близости этой девчонки, которая в тот момент, казалось, вообще забыла о том, что я рядом, полностью сосредоточившись на дороге.

Все тело Марьяны было напряжено, спина напоминала натянутую струну, и кукла, казалось, даже дышала через раз. Но делать ей замечание я посчитал неуместным – для начала она должна перебороть страх перед дорогой, а если я снова полезу со своим ценным мнением, вполне возможно, сделаю только хуже. Ей нужно было просто поверить в свои силы, в то, что она сможет когда-нибудь ездить самостоятельно.

– Высочество, расслабься, – все же мягко проговорил я.

Марьяна бросила на меня возмущенный взгляд и снова сосредоточилась на дороге. А я – на ней, продолжая наблюдать за каждый мельчайшим жестом и поворотом головы.

От размышлений меня отвлекла вибрация мобильного. Внезапно в груди стал разрастаться комок раздражения оттого, что кто-то смеет меня отвлекать в такой момент. Взглянув на экран, прикрыл глаза, отключил мобильный и спрятал его в карман.

Что-то, мать его, в моей жизни сломалось! Ведь я отказался от приятного времяпрепровождения. А мог бы выпустить пар. Но сам себя обрек на вынужденный целибат и бессонные ночи в компании дикого стояка, которому даже ледяной душ не помеха.

Выдохнул сквозь зубы, вспоминая слова Марка: «Мы ее бесим… с трудом скрывала раздражение…». До меня только в этот момент дошел смысл его слов. Я точно знал, что Марк не врал и не приукрашивал. Что же видел я? Смущение, робость, мурашки на нежной коже, когда я не сдержался и провел носом по ее щеке. Расширенные зрачки каждый раз, когда наши взгляды встречались. Но точно не раздражение.

На периферии сознания замаячила мысль, которую я пока не мог облечь словами. Неужели различает? Вот так, на уровне ощущений, совершенно не понимая, что происходит. В принципе, это объясняло растерянное выражение ее мордашки, когда в кафе вошел я.

В груди снова поднялся шторм из незнакомых ранее эмоций. Я был знаком с еще одной парой близнецов в институте. И те, несмотря на внешнее сходство, были абсолютно разные. Манеры, жесты, характеры. Мы же с братом были и в этом схожи, что доставляло дополнительные неудобства нашему окружению. Мы выбирали одинаковые вещи, машины, одинаково реагировали на ту или иную ситуацию. Мы даже говорили с одинаковой интонацией! И выбирали девушек одного типажа, ни одна из которых так и не смогла нас различить. А было их много, если учитывать, что нас двое.

Раньше меня это не напрягало. Мы с братом никогда не скрывали наличие близнеца намеренно. Просто не в каждом случае считали нужным об этом сообщать, устав отвечать на одинаковые вопросы: а чувствуем ли мы эмоции друг друга, а как нас различить, а каково это – иметь свою точную копию…

В случае с Марьяной Марк просто привычно подыграл и спокойно уехал к своей новой подружке, приятно проводить время. Везунчик!

Я сжал ладони в кулаки и покосился на Марьяну. Возникло непреодолимое желание проверить собственные догадки и понять, действительно ли она, не зная, что нас двое, уже нас различает.

Сердце забилось о ребра, грозя сломать их к чертовой матери от внезапной догадки. Меня вело от Марьяны, скручивая внутренности в тугой узел. Впервые в жизни…

– Сворачивай направо, – хрипло попросил я, заметив нужный поворот.

Кукла испуганно покосилась на меня. Я зацепился за нее взглядом, давая понять, что все под контролем. Секунда, и она аккуратно вывернула руль в сторону и вытянула шею, чтобы посмотреть на дорогу.

Я только хмыкнул. Машина развернулась, вставая в колею, и я услышал тихий вздох облегчения.

– Тормози, – велел я, глядя на прозрачную гладь воды, в которой отражались лучи закатного солнца.

Марьяна притормозила, выдохнула, заглушила мотор, подняла ручник и посмотрела на меня, ища одобрение своих действий.

– Я твоему предыдущему инструктору морду набью, – хмуро пообещал я. – Таких придурков вообще нельзя до преподавания допускать.

Марьяна вдруг покраснела, сморщила носик и отвернулась к окну.

– Макар с Тимуром так же сказали, – весело сообщила она, аккуратно водя указательным пальчиком по рулю.

У меня мгновенно пересохло в горле от невинного жеста. Боже, отсыпь мне чуток выдержки!

– Прогуляемся? – предложил я.

Марьяна кивнула, отстегнула ремень безопасности, открыла дверь, сделала шаг на улицу… резко подогнула правую ногу и зашипела.

Тело отреагировало раньше мозга, и я сорвался с места. Поравнялся с ней, подхватил ее под локоть и весело поинтересовался:

– Ножка затекла, твое высочество?

Помог ей сесть на сидение, сел на корточки и обхватил ладонью изящную лодыжку. На Марьяне по случаю жары были шорты, довольно скромные, должен признать, но мне и этого хватило, чтобы приблизиться к состоянию кипящего чайника.

– А все потому, что не нужно было так напрягаться, – наставительно заметил я, медленно разминая ее ножку.

Икроножная мышца была напряжена и слегка пульсировала, а Марьяна шипела от боли.

– Когда я расслабляю ногу – скорость увеличивается, – пожаловалась она, – а я сегодня и так два часа занималась в школе, и еще вот теперь с тобой.

Она тяжело дышала, не отрываясь следя за моими руками. И я готов был спорить на любимого бабушкиного кота, что дыхание у нее сбилось от моих прикосновений.

Тело прошибло током, а мое желание попробовать на вкус ее губы стало граничить с безумием. Поднял голову, продолжая разминать ее лодыжку. Марьяна закусила губу и зажмурилась.

Меня позабавила ее реакция. Девочка явно боролась сама с собой, испытывая те же эмоции, что и я. Фарфоровая кожа на ее щеках приобрела алый оттенок, а ладошки сжались в кулачки.

Я же не отказал себе в удовольствии провести ладонью выше и невзначай задеть чувствительное местечко на сгибе. Марьяна высоко подпрыгнула, широко распахивая глаза, обхватила мое запястье, отводя его в сторону, и решительно произнесла:

– Спасибо, мне лучше!

– Уверена? – хрипло поинтересовался я.

– Да! – громче, чем нужно, выдала она и втянула ноги в салон.

Вредина!

– Красиво здесь, – произнесла она, обхватывая себя руками и глядя вдаль.

– Да… – согласился я, снова не в силах отвести глаз от Марьяны.

Марьяна сидела на водительском кресле, упрямо глядя строго перед собой, напряженная и насупленная.

Нет, так не годится!

– Высочество, может, поплаваем? – предложил я.

– У меня нет купальника, – отмерла она.

– У меня тоже нет, но ведь белье ты надела, – пожал я плечами. Хмыкнул, натыкаясь на ее возмущенный взгляд, и широко улыбнулся, – только не надо меня никуда посылать, я везде был!

– Ты невыносимый, – призналась Марьяна, закатывая глаза.

– Ты привыкнешь, – ободрил я. – Ну так что, пошли?

– Я не умею плавать, – вспыхнула кукла.

– Я научу, – оптимистично пообещал я.

Марьяна приподняла одну бровь, демонстрируя свое отношение ко мне как к педагогу, и смешно фыркнула.

– Ладно, оставим плавание для второго свидания, – подумав, решил я. Заметил, как Марьяна морщится, пытаясь разминать ногу, и наигранно возмутился. – Высочество, ты снова меня обманула и тебе не лучше? Давай сюда ножку, иначе завтра она станет болеть еще сильнее.

Кукла снова вспыхнула, а я сжал зубы. Кончики пальцев покалывало от желания снова прикоснуться к нежной коже. Кажется, я только что обнаружил: я мазохист.

– Давай, не собираюсь я к тебе приставать, – надавил я и сам склонился, аккуратно подхватывая ее ножки и кладя их себе на колени.

Изощренный мазохист!

Стал медленно и аккуратно массировать икроножную мышцу, пока Марьяна удивленно смотрела на меня, чуть распахнув ротик от возмущения. Однако сдаваться просто так я не планировал.

– Ну, рассказывай, высочество, как ты докатилась до такой жизни?

Кажется, Марьяна зависла. Она не моргая следила за моими руками, легко порхающими по изящной лодыжке. И это был отдельный вид кайфа – смаковать ее реакцию на меня. На третьем свидании кукла точно забудет об условии, которое сама же и выставила: пять свиданий, и я должен красиво уйти в закат из ее жизни! Теперь я точно никуда не уйду, пусть даже не надеется! Потому что ТАК на меня не реагировала ни одна девушка, мгновенно вспыхивая от одного невинного прикосновения.

Мысли вдруг скакнули в другую сторону, думать о которой было очень опасно! Апокалипсис, мать его! Чертов апокалипсис там, где мне сейчас это меньше всего нужно. Только ведь успокоился, даже мысли в голову стали приходить вполне себе приличные, а не отрывки из камасутры со мной и высочеством в главной роли.

Тормози, Демидов! Просто притормози немного. И не смотри так на ее грудь, которая слишком высоко вздымается.

– Расскажи, как дела у твоей сестры, – хрипло попросила Марьяна, явно и сама желая как-то разбавить тот вязкий кисель, которым стал воздух вокруг нас. – Она помирилась с мужем?

– Нет, воспитывает интеллигенцию у бабули дома, – хмыкнул я.

– Кого? – удивилась Марьяна.

– Любимого кота бабушки, которого ошибочно считают интеллигентным. На самом деле он тот еще кошачий Казанова, – хмыкнул я.

Марьяна, наконец, искренне улыбнулась. Ее смех звонким колокольчиком огласил салон авто, а я, как придурок, разулыбался в ответ, на мгновение прекратив массаж.

Очнулся и провел кончиками пальцев по нежной коже, продолжая говорить, чтобы не заострять внимание на своих действиях.

– Просто моя сестра еще не знает, что бабулин кот – большой любитель выходить в окно, чтобы очаровать очередную кошечку.

– Кого-то он мне напоминает, – едко произнесла Марьяна, прожигая меня взглядом.

– Понимаешь, Марьяна, – я выделил интонацией ее имя, – коты, конечно, те еще Казановы, но ровно до того момента, пока не встретится черная кошечка, с которой не захочется расставаться.

– Мне что-то не верится, что кот, который до этого ни одной юб… кошечки мимопроходящей не пропустил, вдруг станет верным мужем и примерным семьянином.

– Ты очень плохого мнения о котах, – покачал я головой.

– Просто некоторые коты настолько нахальные, что никак не могут остановить свой выбор на одной кошечке. Некоторые, особенно матерые и наглые, очаровывают сразу несколько барышень одновременно. И это точно не от страха пропустить «ту самую». Эти коты больше кобели, чем коты.

А счастье было так близко… И выбрал ведь самую нейтральную тему…

– Может, это не коты плохие, а кошечки не дают им прохода? Знаешь, кошки тоже разные встречаются.

– Не знаю. Поделишься кошачьей мудростью?

– Как-нибудь потом, – склонил я голову набок.

– Так и думала, – кивнула Марьяна своим мыслям.

Да что ж такое!.. Не диалог, а хождение по натянутому канату, а я хренов пьяный эквилибрист, который не держит равновесие. Радовало только то, что кукла продолжала неподвижно сидеть, позволяя мне и дальше делать ей массаж.

– Почему именно архитектор-дизайнер? – перевел я тему на самую нейтральную.

– Я люблю рисовать, – пожала плечами Марьяна и хмыкнула. – Ну, до поступления в институт точно любила.

– А сейчас?

– А сейчас я рисую, леплю и делаю бесконечные макеты почти круглосуточно. Наш поток вообще выделяется из всех в институте. Когда другие студенты идут на занятия только с одним пакетом, мы вечно таскаем макеты и тубусы с чертежами.

– Ты отличница?

– Да, – просто ответила она, – у меня «отлично» по всем предметам и «отвратительно» за поведение.

– Чем ты насолила учителям?

– Ничем. Я же не виновата, что преподаватель английского языка не знает, собственно, английского и произносит слова неправильно. А когда я ей сделала замечание, поставила мне «неуд» и выгнала из аудитории, чтоб не умничала больше. А ты? Хорошо учился?

– Как и ты. Оценки были высокие, а поведение желало лучшего. Я был хулиганом в школе.

– А родители что?

– Ничего. Папа ругался, даже грозился в кадетский корпус отдать, – улыбнулся я своим воспоминаниям.

Мы просидели так до заката, вспоминая забавные случаи из школьной и институтской жизни. И мне действительно было интересно узнать о ней чуть больше.

– Пора домой, – выдохнула Марьяна, оглядываясь по сторонам.

Вокруг нас было темно, а пространство озарял только свет фар. Я с неохотой кивнул, предлагая высочеству поменяться местами. Обошел машину, устраиваясь за рулем, а Марьяна просто шкодливо перелезла с одного сидения на другое. Пристегнулась ремнем безопасности и расслабленно откинулась на сидение, уставившись на дорогу.

Ехали мы в уютном молчании, пока я соображал, как правильно и без потерь сообщить высочеству, что меня двое. Точнее, что в городе имеется моя точная копия, которая, возможно, и вызывает в Марьяне раздражение.

Я понимал, что вопросов не избежать, и желал преподнести информацию как можно мягче. Пока ничего в голову не приходило.

Мы въехали во двор. Пока я искал место, чтобы припарковаться, заметил машину Марка. В висках застучало, а сердце шарахнуло о грудную клетку, когда в освещенном фарами пространстве показалась моя точная копия в обнимку с шикарной блондинкой.

Я дал по тормозам, оборачиваясь к Марьяне, которая обалдело переводила взгляд с меня на Марка…

Сообщил, мля! Мягко и без потерь! Ну твою ж мать…