Глава 13

Стефания

Мы с подругами еще некоторое время просидели в кофейне, перебирая варианты личности блондинки тире брюнетки. Ничего толкового нам в голову не пришло, и все трое загрустили.

Кофе был выпит, пирожные съедены, и мы уже подумывали разъехаться по домам, как Аню осенило:

– Мне же завтра идти на примерку свадебного платья!

– И ты только сейчас об этом вспомнила? – возмутились мы с Владой.

– Ненавижу ходить по магазинам! – фыркнула Аня.

– Это же твоя свадьба!

– Я просто такое платье выбрала... В общем, Захару и моему папе лучше до свадьбы его не видеть.

– Рассказывай! – загоревшись любопытством, потребовали мы с Владой.

Платье Анечка действительно выбрала экстравагантное – короткое и… розовое! И волосы для свадьбы она решила перекрасить снова в красный цвет, а вместо свадебной прически накрутить на голове два «бублика». Зная, как клинит на «бубликах» майора Давыдова, я могла с уверенностью сказать, что жених и невеста покинут нас задолго до окончания празднования!

Я искренне радовалась за подругу. Настолько, что смогла, наконец, искренне и от души улыбнуться.

– Рома написал, – оповестила нас Влада, заглянув в мобильный. – Девицу, которая уехала в аэропорт, зовут Ирина Смирнова. Адрес прописки прилагается.

– Больше он ничего не узнал? – Аня была слегка разочарована.

– Мы журналисты, а не полиция, – напомнила ей Влада, – хорошо, что хоть это выяснил.

Я окончательно скисла, слушая диалог подруг. Потому что не понимала, что мне делать. Ехать по адресу? И что? Опускаться до банальных женских склок я считала ниже своего достоинства. Уверена, ни одна из моих подруг тоже не допустила бы до подобного.

Для меня прийти к девице, которую я облила ведром воды – было сродни унижению. Это как опуститься до ее уровня. А во мне с корнем засели бабушкины постулаты о том, что леди должна переживать все трудности с гордо поднятой головой!

Вот и выдала в итоге со вздохом:

– Я к ней не поеду.

Влада с Аней несколько мгновений возмущенно буравили меня взглядами, но быстренько прикинули ситуацию на себя и вынуждены были со мной согласиться.

– Нужно просто выяснить о ней как можно больше, чтобы понять, зачем ей нужно было переодеваться в блондинку, – авторитетно решила Аня.

– Да, Стеша, ты наша подруга, и мы тебя любим. Но мы верим Ярославу, – Влада поддержала ее.

– И нам кажется, что все не так просто! – закончила мысль Аня.

Как бы я хотела, чтобы все было именно так, как говорили мои подруги! Но жирный, упитанный и наглый червяк сомнения снова поднял голову и словно наяву подмигнул. Я вздрогнула, отгораживаясь от собственной буйной фантазии. Подняла голову и увидела, что в кофейню входит Макар. С букетом ромашек!

Он легкой походкой подошел к нам, протянул букет Владе и очень нежно ее поцеловал. Мы с Аней тактично отвели взгляды.

– Привет, девчонки! Как дела? Уже придумали, как захватить этот мир? – иронично сказал Макар, занимая свободный стул.

Влада положила букет так, чтобы он лежал между нами, и приникла к плечу любимого. А я с трудом сдерживала рвущийся наружу вопрос: «Почем сейчас ромашки, и нет ли на них какой-нибудь акции?»

Макар делал заказ, когда колокольчик над входом снова звякнул. Мое тело отреагировало раньше мозга. Кровь прилила к щекам, а дыхание сбилось, когда к нашему столу уверенной походкой направились Ярослав и Мирон. Я опустила голову и зажмурилась, ожидая, когда грохочущее в горле сердце вернется на положенное ему место и даст мне, наконец, вдохнуть хоть немного воздуха!

– Очень добрый день! А мы к вам! – радостно возвестил Мирон.

– Ммм… Ромашки, – протянул Ярослав, устраиваясь рядом со мной.

– Это не мое, – пискнула я, отодвигая злосчастный букет поближе к его обладательнице.

– Да! – подтвердила Влада. – Это мои. Мне Макар их только что подарил!

Я сидела, не поднимая головы, когда почувствовала руку Ярослава на спинке своего стула. Он положил ладонь мне на плечо, и все тело дернулось, будто от встречи с высоковольтными проводами. В кровь мгновенно выбросило ударную дозу адреналина, и сердце забилось, словно одержимое. Казалось, все пространство сузилось до крохотного шарика, где были только я и мой муж. И не было кислорода!

– Мог бы и сам жене ромашки купить, – вступилась за меня Аня, видя, что я слегка в неадеквате.

– Я купил ей кое-что поинтереснее, – загадочно произнес Ярослав.

Вскинувшись от любопытства, я развернулась к мужу, встречаясь с ним взглядом. Крохотный шар, в котором мы находились, стал еще меньше, а мои щеки загорелись так сильно, что казалось – на них можно жарить яичницу!

Шведов сжал челюсти и дернул кадыком, не моргая смотря мне прямо в глаза. Его ладонь на моем плече сжалась, а сам супруг слегка побледнел.

Он осторожно сместил ладонь с моего плеча на шею и провел кончиками пальцев по чувствительной коже. Я вздрогнула, по коже пробежали мурашки размером с увесистых слонов. В глазах Ярослава зажглось очень знакомое пламя. Тело по привычке отреагировало возбуждением, граничащим с безумством. Между ног мгновенно увлажнилось, а в горле, наоборот, пересохло. Я нервно заерзала на стуле, не в силах отвести взгляд, и сильно сжала бедра.

Каждое его невинное касание ощущалось прикосновением каленого железа. Его собственнический взгляд говорил громче слов, подчиняя, убеждая, что не отпустит и не даст уйти. Напоминал, что чуть более полугода назад я сама вручила себя Ярославу, преподнеся ему свое сердце и душу на блюдечке с голубой каемочкой. Он же обещал хранить и оберегать меня до тех пор, пока нас не разлучит смерть.

Возможно, мы поторопились со свадьбой. Возможно, нам нужно было просто пожить вместе и проверить наши отношения... Но что сделано – то сделано! И я ни разу не усомнилась в собственном выборе до случая с чужим бельем в кармане родного супруга!

Мы продолжали немой диалог, не слыша ничего вокруг. Друзья сделали вид, что нас с ними нет, и начали что-то обсуждать. Их слова пролетали мимо моего сознания. Были только нахальные синие глаза Ярослава и кончики его пальцев, выводящие узоры на моей шее…

Мне казалось, мы сидим так целую вечность, пока меня не окликнул Мирон:

– Фаня, отомри! Фаня, блин, оторвись от супруга, а то я щас сам к бабуле съезжу и твои вещи по месту прописки отвезу!

С трудом оторвав взгляд от Ярослава, перевела его на Мирона. Младший из ларца возвел очи горе и медленно повторил:

– Вам определенно нужно остаться наедине в комнате с большой кроватью.

Покосившись на Яра, он добавил:

– С любой кроватью. Можно и без кровати. Главное – наедине. Садистка ты, Фаня!

Я только фыркнула, скрещивая руки на груди.

– Какие планы? – поинтересовался Мирон. И произнес с нажимом: – Все по домам, да?

– Да! – поддержали его мои подруги.

– Я отвезу, – бросил Яр, когда мы вышли на улицу, и, не дожидаясь ответа, забрал из моих трясущихся рук ключи.

Машина приглашающе мигнула фарами, когда Шведов выключил сигнализацию. Мы подошли ближе, супруг галантно открыл передо мной пассажирскую дверь, заглянул в салон, зарычал и… достал с заднего сиденья букет ромашек!

Прокляли меня этими ромашками, не иначе!

– Это тоже не твое?

– Мне подкинули! – быстро закивала я, мысленно обещая себе больше у Тимура машину не чинить!

– Вот и мне пять дней назад кое-что вот так же подкинули, – с укором сказал Яр, понизив голос и наклонившись ко мне.

Покачал головой и отправился снова в кофейню. Вернувшись уже без букета, спокойно подошел ко мне, снова открыл пассажирскую дверь и спокойно проговорил:

– Только я тебе верю…

Мы ехали молча, лишь изредка переглядываясь. Я сопела, ковыряла ногтем тонкую ткань юбки и кусала до боли губы. Тело всегда остро реагировало на присутствие Ярослава в радиусе нескольких метров, этот день не стал исключением.

По позвоночнику прокатилась капелька пота, а я со всей силы сжала бедра, стараясь смотреть куда угодно, только не на собственного мужа.

Казалось, между нами выросла стена из недопонимания, обиды и горечи, сквозь которую тонкими лучиками сочилась надежда. И именно она заставила меня поднять голову и произнести:

– Допустим, я тебе верю.

Ярослав недоверчиво покосился в мою сторону, но отвечать не торопился, ожидая продолжения.

– И если у тебя с блондинкой ничего не было, то что тогда было?

Я говорила сумбурно, собственные эмоции топили с головой, отключая способность здраво мыслить и внятно выражать свои мысли.

– Зачем кому-то нужно было нас поссорить? – смогла наконец-то правильно сформулировать вопрос.

О том, что блондинка оказалась брюнеткой Ириной и давеча озарила офис адвокатской фирмы своим лучезарным присутствием, я решила временно умолчать.

Ярослав задумчиво смотрел на дорогу и о чем-то сосредоточенно размышлял, барабаня пальцами по рулю.

– Яр, объясни! Потому что я совсем ничего не понимаю.

– Ты должна понять только одну вещь – я тебя люблю, и у меня никого не было! Все остальное оставь мне!

– Так не пойдет! – замотала я головой.

– Именно так и никак иначе, Стеша, – уже мягче произнес он. – Я сам разберусь. А ты сдавай экзамены, мотай нервы Глебу и забудь о любых расследованиях, касающихся моей несуществующей измены. У Ани же свадьба! Вот и займитесь подготовкой.

– Это дискриминация! – возмутилась я.

– Можешь собрать и возглавить общество феминисток, – одобряюще кивнул Яр. – Уверен, под твоим предводительством они, наконец, захватят мир!

– Ты издеваешься? – вспыхнула я.

– Нет.

Он посмотрел на меня кристально чистым взглядом, от которого колени мгновенно ослабли, и я нервно заерзала на сиденье.

– Ты издеваешься!

– Нет. Я хочу, чтобы ты мне верила. А еще лучше – вернулась домой. И тогда я решу все проблемы намного быстрее.

– Ну уж нет. Я тебе верить должна, а ты мне правду рассказывать не хочешь!

И отвернулась к окну, скрестив руки на груди.

– Не сопи, Рыжик! Обещаю, что найду всех, кто тебя расстроил, и накажу. Совершу этот подвиг в твою честь, и ты будешь кусать себе локти, потому что сразу мне не поверила и провела так много времени вдали от меня. Обещаю потребовать нескромную компенсацию за столько ночей, проведенных в одиночестве!

– Ну ты и нахал! – восхитилась я, но щеки предательски загорелись.

– Я тоже тебя люблю, – подмигнул мне Ярослав и снова сосредоточился на дороге.

– Куда мы едем?

Я наконец сообразила, что двигались мы точно не в сторону бабушкиного дома.

– В магазин. Наверняка последние несколько дней ты питалась только кондитерскими изысками, которые подают в кофейне.

– У меня полный холодильник продуктов!

– Которые нужно приготовить! А к экзамену ты подготовилась, будущий великий защитник?

Мне стало стыдно...

– Нет. Некогда было. Коты, знаешь ли, распоясались. Один из окон выходит, второй в окна входит... Я за ними следить не успеваю! Подрывают, знаешь ли, душевное равновесие!

– А в перерывах ты развлекаешься поимкой маньяков, – напомнил Ярослав.

– Что же делать, если наши доблестные органы не справляются?! У них маньяки под носом шастают, а они чаи гоняют!

– И как город существовал до вашего с подружками рождения?.. – сыронизировал Шведов.

– Чудом, – фыркнула я.

Яр залез в карман и вытащил оттуда новую портативную сигнализацию, идентичную той, которую мы сломали, когда ловили маньяка.

– Держи при себе. Эта модифицированная. Теперь, когда ты ее включишь, в течение пяти минут к тебе приедет группа быстрого реагирования.

Я удивленно вертела в руках новую «игрушку».

– Они, конечно, не настолько креативные, как твои подружки, но тоже смогут задержать маньяка и увезти, куда нужно!

– У нас что, еще один маньяк в городе завелся? – ахнула я.

– Ни одного. Все уже знают, что город под вашей защитой. Собрали вещи и покорно сдались полиции. Слезно просили посадить их в камеру и ни в коем случае не отдавать их вам.

– Да ты прекратишь издеваться?

Мне стало неловко. Потому что нарываться на неприятности я никогда не планировала, они как-то сами всегда... А я просто решала проблемы по мере их поступления…

– Молчу! – Ярослав поднял ладони вверх, снова обжигая меня горящим взглядом. – Когда у тебя экзамен?

– Послезавтра, – прошептала я, борясь с реакцией собственного тела.

– Значит, будем готовиться, – сказал Шведов, поворачивая, наконец, в направлении бабушкиного дома.

– Я сама!

– Вдвоем веселее! Тем более, я могу помочь, и ты это знаешь. Возражения не принимаются, я соскучился по Маркизу.

Я мысленно взвыла, не зная, как реагировать. В умении добиваться своего Шведову не было равных!

– Не возражай, Рыжик. Это бесполезно, – непреклонно заявил Яр, тормозя у бабушкиного дома.

Заглушил мотор, вышел из машины, открыл передо мной дверь и протянул руку:

– Пошли.

******

– Я больше не могу! – взвыла я, нервно откидывая тетрадь в сторону.

– Нет такого ответа, – заглянув в методичку, спокойно сообщил Ярослав, медленно поглаживая предательскую интеллигенцию за ушком.

Наглая пушистость уютно устроилась у Шведова на коленях и млела от ласк, мурлыча словно трактор.

Шведов основательно подошел к подготовке к экзамену и всю душу из меня вынул своими вопросами.

Когда мы вошли в квартиру, дражайший супруг направился в кухню, чтобы приготовить ужин, а мне велел готовиться. Быстро перекусив омлетом, он удобно устроился на диване с методичкой и принялся задавать вопросы. Что примечательно – ни разу не заглянув в правильные ответы, гонял так, что мне без конца приходилось сверяться с записями и штудировать учебники.

– Давай сделаем перерыв! – жалобно попросила я, сдувая с лица прядь волос.

– Немного осталось. Сегодня позанимаешься, а завтра отдохнешь, – мягко произнес Ярослав.

– Ну ты… Да ты даже Зубра переплюнул в занудстве! – не сдержалась я.

Белкин Георгий Витальевич – он же Зубр, он же душегубец и самый главный зануда университета – был нашим преподавателем по уголовному праву. И без тени сомнения можно заявить, что он был единственным педагогом, которого ненавидели абсолютно все! Сдать у него экзамен с первого раза не мог никто, даже те, кто без остановки то самое право зубрил. Взятки он не брал, а шантажировать его было нечем. Мы с подругами проверяли…

На первом курсе я сдала ему экзамен только с седьмого раза. На втором – с дергающимся глазом, недосыпом и нервным тиком – с пятого. На третьем курсе, видя мои мучения, вмешалась Неонилла Альбертовна. Стены университета ее визит выдержали, а вот Зубр – нет. Не знаю, о чем они говорили, но с того дня весь наш поток бегал к Зубру не больше четырех раз за сессию. И каждый раз, когда сдавать приходила я, преподаватель, краснея и заикаясь, передавал моей потрясающей бабуле приветы и… отправлял «еще подучить». Учитывая, что к его экзаменам я готовилась так, словно от этого зависела моя жизнь, а учебник могла цитировать целыми абзацами, Зубра в те моменты ненавидела всеми фибрами души.

Передернув плечами от воспоминаний, горящим взглядом уставилась на невозмутимого Шведова, который, приподняв бровь, все еще ждал ответа на заданный вопрос.

– Сатрап! – буркнула я и снова уткнулась в учебник.

Шведов только хмыкнул, продолжая ласкать за ушком уже спящую интеллигенцию.

В тот момент я завидовала коту как никогда…

Как можно было спокойно заниматься, когда дражайший супруг смотрел на меня так, что все тело плавилось? От его голоса у меня колени подгибались! И вопросы он задавал таким тоном, как будто что-то неприличное в постели шептал, а не спрашивал, как проходят гражданско-правовые сделки. У меня мозг плавился, подсовывая вместо ответов на вопросы совсем уж неприличные картинки со мной и Ярославом в главной роли…

– Может, хотя бы чаю попьем? – взмолилась я. – Сладкое благотворно влияет на работу мозга.

– Давай, – величественно согласился Ярослав, и я тут же дунула на кухню.

Включила чайник и встала у окна, зажмурившись. Дыхание восстанавливаться не желало, сердце колотилось как одержимое, а когда я скорее почувствовала, чем услышала тихие шаги Яра, и вовсе пустилось в галоп.

– В темноте лучше думается, да? – насмешливо спросил супруг и включил свет.

Я резко развернулась, вжимаясь бедрами в подоконник, и задержала дыхание, когда муж быстро приблизился ко мне и протянул руку. Закусила губу, наблюдая, как Яр медленно достает из моих волос, заплетенных в «дульку», три шариковые ручки и два простых карандаша. Была у меня такая дурная привычка…

Шведов аккуратно положил канцелярию на стол и впился взглядом в мое лицо.

– Устала?

– Очень, – честно призналась я.

Сдерживать себя, чтобы не поцеловать столь любимые губы, становилось все сложнее, и львиная доля моей выдержки уходила именно на это.

– Ты так долго к этому шла, Рыжик. Один шаг – и твоя мечта исполнится, – хрипло пробормотал Яр.

В моей голове снова возникли ассоциации, которые совершенно не касались юриспруденции.

– Да, – прошептала я, отводя взгляд.

– Не злись, но на экзамене тебя будут спрашивать еще строже, и ты должна быть готова, – продолжал шептать Яр, пряча руки в карманы.

– Угу… – только и смогла выдавить я.

Шведов ни на секунду не отрывал от меня глаз, но и не шевелился. Просто гипнотизировал взглядом, давая мне возможность решать самой. А я не знала, что делать...

Сглотнула вязкую слюну, смотря на Шведова снизу вверх, и сжала подоконник так сильно, что пальцы свело судорогой. Мы стояли в полной тишине, слышно было только наше прерывистое дыхание. Щелчок чайника показался оглушительным...

Мы оба вздрогнули, сбрасывая оцепенение, и разорвали зрительный контакт. Я попыталась Ярослава обойти, но, как это часто бывало, запуталась в собственных ногах и упала прямо в заботливо раскрытые объятия супруга, уткнувшись носом в его грудь.

– Ой…

– Ох уж эта гравитация... – показательно тяжело вздохнул Яр, скрывая улыбку.

Вцепившись пальцами в его футболку и вперив взгляд в пол, я промолчала. Почувствовала, как ладонь Яра скользит по моей спине, вызывая стаю мурашек и крошечные электрические разряды. Нежно массирует шею, зарывается в волосы... И не могла пошевелиться, наслаждаясь этим крохотным моментом такой нужной и желанной близости, забыв в эти секунды о своих обидах и подозрениях.

Шведов громко выдохнул сквозь зубы, сильнее сжал ладонь на моей шее и первым сделал шаг в сторону, придерживая меня, чтобы я могла сохранить равновесие и не встретиться носом с полом.

– Чай… – приказала я себе и закусила губу. – Сладкий чай…