Глава 14

Я честно пыталась налить нам обоим чаю. Закусив губу, дрожащими руками достала две кружки. Поставила их на столешницу – и они обе вдруг завалились на пузатые бока. Нахмурилась, помогла кружкам принять правильное положение и потянулась за заварником. И если бы не отменная реакция Ярослава – то быть чаю разлитым на полу! Предательские конечности меня просто не слушались!

– Сядь, я сам налью, – неодобрительно покачав головой, велел дражайший супруг.

– Нет, – зачем-то уперлась я, горя желанием довести дело до конца. Как самое легкое. Потому что сопротивляться собственным чувствам было мучительно сложно.

С тоской посмотрев, как Ярослав твердой рукой разливает заварку, потянулась за чайником – и была награждена крайне недовольным взглядом.

Шведов чайник отобрал, разлил чай и в мою кружку от души бухнул молока и сахара. «Чтобы не горячий, а то ошпаришься. И послаще, для работы мозга, да…»

Треклятый чай застрял в горле, стоило только сделать первый глоток, но я мужественно давилась, дабы не показать Ярославу, насколько мне в тот момент было плохо, томно и нервно!

Супруг тоже не горел желанием продолжать вечернее чаепитие. Отставил кружку в сторону и рассматривал меня. И взгляд был... как ожог! Я его каждой клеточкой чувствовала! Отчего все тело вибрировало, а бедра сами собой сжимались покрепче.

– Когда заканчивается твой отпуск? – спросила, старательно отводя глаза.

– Уже закончился.

– А… Ты ведь должен был до следующей недели еще гулять!

– Непредвиденные обстоятельства, – отговорился Шведов стандартной фразой.

Я прекрасно знала правила. Братья и отец тоже никогда не говорили дома о работе. Когда Арсений уже начал служить в полиции, они с отцом запирались в кабинете, чтобы что-то обсудить. Потом к ним стали присоединяться двое из ларца, но только после того, как закончили университет.

После слов Ярослава в груди что-то сжалось, и новой волной накатила грусть. Действительно ли он вышел на работу или…

Я могла подключить папу. Могла сказать ему о своих подозрениях – и на следующий же день у меня на столе был бы подробный график рабочих смех и «непредвиденных обстоятельств» моего мужа, а сам он имел бы очень серьезный разговор с тестем. Но делать что-то подобное я тоже считала ниже своего достоинства.

Словно я пользуюсь даже не своим положением, а отцовским, и настолько не уверена в себе, что с помощью отца контролирую жизнь своего мужа. А я привыкла сама решать собственные проблемы!

– Продолжим? – уточнил Яр, явно отвлекая меня от упаднических мыслей.

– Нет, – испугалась я, пресекая на корню педагогические замашки Шведова.

Ярослав весело хмыкнул, и только в тот момент я заметила, что его стул стоит как-то слишком близко к моему, и дистанция между нами стремительно сокращается!

Когда успел-то?! А главное – как?

Я не успела ничего уточнить у супруга, потому что зазвонил мой мобильный. Вздрогнула и взглянула на дисплей – Марк.

– Что тебе надобно, старче? – хмыкнула в трубку.

В ответ Марк громко заржал. Да так заразительно, что и я не смогла сдержать улыбку.

– Ой, не могуууу... – провыл старший из ларца. – Фаня, ты обязана это увидеть!

– Что увидеть?

– Приезжай, – Марк никак не мог успокоиться и снова засмеялся, – на дачу.

– Ладно, – пообещала я, глядя на часы.

В принципе, успевала туда и обратно, а сон – он для слабаков. Ни один нормальный студент не спит перед экзаменом. Работа тоже не требовала героических умственных подвигов. Ездить по судам смог бы и первокурсник.

– Поехали, – согласился Яр на мой вопросительный взгляд.

Это было много лучше, чем оставаться наедине в четырех стенах. В первую очередь для моей нервной системы, и так расшатанной последними событиями и предстоящим экзаменом.

Пока Ярослав заботливо насыпал в миску кота корм, я быстро собралась. Проверила все окна, чтобы интеллигенция не сбежала, и спустя десять минут уже топталась на пороге в ожидании, когда дражайший супруг наденет обувь.

Открыла дверь, пританцовывая от любопытства. Интересно, что так развеселило Марка?

Ярослав молча протянул мне джинсовку, ибо ночью все-таки было прохладно, отобрал у меня ключи, запер квартиру, очень естественно взял меня за руку и повел на улицу.

– Ты знаешь, где бабушкина дача находится? – полюбопытствовала я на ходу.

Руку решила не отбирать.

– Написал Марку, он скинет геолокацию, – кивнул Яр, и в подтверждение его слов тут же пиликнул мобильный. – Теперь знаю.

Ехать нужно было около сорока минут. Откинувшись на сиденье, я наблюдала, как расслабленно и уверенно мой муж ведет машину одной рукой. Вся его поза говорила о нерушимой уверенности в себе и внутренней силе.

Я вспомнила, как первое время после начала отношений дико его ревновала к чужим женским взглядам и вполне серьезно интересовалась, не продают ли где-то паранджу шестидесятого размера. Потому что он – мой! И нечего всяким смотреть…

А когда озвучила свои мысли, Ярослав утробно зарычал и потом ближайшие сутки доказывал, что я любимая, единственная, неповторимая и самая желанная. Так убедительно доказывал, что даже тени сомнения не осталось тогда.

– Рыжик, не сопи, – хмыкнул Яр, – я знаю, о чем ты думаешь. Ничего не изменилось, ты по-прежнему любимая, единственная и неповторимая. Доказывать могу начать прямо сейчас.

Учитывая, что находились мы в тот момент на довольно оживленной трассе, можно было с уверенностью сказать, что народ бы вокруг знатно впечатлился.

Ярослав молча протянул руку, сгреб мою ладонь в свою и переплел наши пальцы, сворачивая в знакомый проулок. Поцеловал кончики моих пальцев, обжигая горячим дыханием, и с неохотой выпустил.

У дверей кофейни уже стоял Олег – наш знакомый бариста – с двумя стаканчиками кофе на вынос и маленькой коробочкой. Яр открыл окно и забрал все у Олега. Один стакан и коробочку протянул мне и снова тронулся с места.

Я сделала глоток и блаженно зажмурилась.

– Кофе – это слишком личное. Его с кем попало не пьют, – подмигнул Яр, напоминая мне о нашей первой нормальной встрече.

Не в клубе, где он с коллегами напугал всех до икоты. Потом, через пару дней. Тогда у нас с подругами только зарождалась традиция собираться в кофейне. Мы назначили встречу, и я пришла чуть раньше. Заказав себе кофе, сидела за барной стойкой, когда ко мне неслышно подошел ОН. И предложил составить мне компанию. Тогда я ответила именно этой фразой…

Сглотнула и не смогла сдержать тяжелый вздох. Машинально открыла коробку, достала из нее пирожное и протянула Яру.

– Руки заняты, – посетовал муж.

Одной рукой он вел автомобиль, а вторая была занята стаканчиком.

И я, как это бывало раньше, повернулась и аккуратно поднесла пирожное к губам Яра. Он откусил кусочек, с хитрецой глянув на меня. Все так же сидя боком, я тоже попробовала именно его пирожное. Одно на двоих… Всегда было одно на двоих…

– У тебя крошки, – проговорила тихо, большим пальцем убирая несколько мелких крошек и крем с подбородка Шведова.

И в тот момент мне показалось, что до дачи мы не доедем. Глаза любимого мужа потемнели, кадык дернулся, а все тело напряглось.

Обстановка в салоне стремительно накалялась, и мне уже катастрофически не хватало кислорода.

– Сядь ровно, скоро начнется бездорожье, – хриплым голосом велел Ярослав.

Я завороженно кивнула, плюхаясь на сиденье. Кофе разлился, оставляя некрасивые кляксы на моих джинсах, но я уже ничего не видела и не чувствовала. Только собственное дыхание, тянущую боль внизу живота и дикую жажду по собственному мужу…

Ярослав сильно сжал челюсти, и я опасливо съежилась на сиденье, периодически косясь на супруга и на всякий случай отставив стаканчик в сторону.

Весь путь до дачи ехали в тяжелой звенящей тишине. Нет, в салоне тихо играла музыка, а за окном было довольно оживленное движение, но мы не слышали ничего, кроме звуков нашего дыхания. А у меня еще и сердце в ушах грохотало!

К моменту, когда Яр затормозил у ворот бабушкиной дачи, я искусала все губы настолько, что они воспалились и горели. Так, словно мы со Шведовым целовались всю дорогу, а не сопели дружным хором.

Первое, что бросилось в глаза, когда Ярослав заглушил мотор – четверо омоновцев, бодренько так орудующих у бабулиного забора. С лицами такими… одухотворенными. Словно парни познали дзен...

Ярослав крякнул, а я поспешила на улицу, вдруг забеспокоившись. Прошла мимо парня в форме, вежливо поздоровалась, обходя его, и ускорила шаг. А когда заметила бабулю, то с трудом удержала челюсть на положенном месте.

Моя прекрасная ба, сидя за стареньким и явно наскоро накрытым столом, грациозно попивала чай в компании полковника Ромашова! Дедушки Ани!

Но меня поразило не то, что они знакомы, а то, что бабушка явно смущалась, когда Павел Семенович с идеальной выправкой и благородной сединой на висках подливал ей чай, улыбаясь во все тридцать два! Сладкая парочка «твикс», казалось, даже не замечает, что у них по огороду шастает ОМОН, продолжая свою светскую беседу с нотками кокетства.

Я просто встала как вкопанная, ища взглядом Марка. Старший из ларца первым меня увидел и завопил во всю ивановскую: «Фаня!» Заключив в медвежьи объятия, закружил в воздухе, параллельно быстро докладывая обстановку мне на ухо:

– У бабули новый экстравагантный ухажер!

– Вижу. ОМОН тут зачем? Полковник так бабулю решил впечатлить? Подогнал бесплатную рабсилу?

– Это самое веселое. ОМОН тут перепутал адресок и сломал бабуле забор. Бабуля, как настоящая женщина, впала в очень контролируемую истерику и срочно вызвала полковника с соседней дачи. Теперь вот парни забор латают!

– Не повезло беднягам, – хмыкнула я.

– Стефания! – бабуля наконец заметила прибытие блудного чадушка и величественно обратила на нас внимание.

– Здрасьте! – вылетело у меня.

– Знакомься, Павел, это моя единственная внучка Стефания, – представила меня бабуля, критически оглядывая с ног до головы.

Остановила взгляд на джинсах в некрасивых кляксах от кофе и недовольно поджала губы.

Упс!

– Мы знакомы. Стефания – подруга моей Анечки, – Павел Семенович весело мне подмигнул.

– Здравствуйте, товарищ полковник! – гаркнул Ярослав, подходя ближе. – Неонилла Альбертовна, добрый вечер.

– Ярослав… Вы уже в состоянии общаться целыми предложениями или все еще мните себя котом? – с непередаваемой интонацией поинтересовалась бабушка.

– В состоянии, – так очаровательно улыбнулся ей Шведов, что у меня ноги подкосились.

Однако на бабушку его взгляды не действовали.

– Что вы здесь делаете? – уточнила она, переводя взгляд с меня на Ярослава.

– Мимо ехали, – ляпнула я, наблюдая, как двое парней в форме корячатся с одной из досок забора.

Та была сломана ровно посередине, а запасных досок нигде не наблюдалось, и парни по очереди крутили два черенка, явно соображая, каким матерным словом они чинятся.

– Стефания… – предостерегающе прошептала бабуля.

Я же – от шока, не иначе – сама схватила Ярослава за руку, неосознанно стараясь встать к нему еще ближе. Муж момент не упустил и так сильно прижал меня спиной к своей груди, что, казалось, ребра хрустнули.

– Ба, Фаня, наверное, хочет чая, – привлек внимание Марк.

– Хочет – может налить, – разрешила бабуля.

Чая я не хотела, дома напилась. А вот узнать подробности приезда ОМОНа было интересно. Многое бы отдала, чтобы присутствовать на даче в тот момент, когда они нагрянули…

Покосилась на Марка, но старший из ларца только отрицательно мотнул головой, показывая, что в эпичный момент тоже отсутствовал.

– Яр, отойдем? – шепнул Марк. – А Фаня пока нам всем чайку нальет, да?

Я тяжело вздохнула, с неохотой выбираясь из таких уютных объятий супруга. Судя по тому, что руки с моей талии Шведов убрал далеко не сразу – ему тоже не очень хотелось беседовать с Марком.

С тоской посмотрела на удаляющиеся спины брата и мужа и снова тяжело вздохнула.

– Стеша, все в порядке? – пытливо уточнила бабушка.

– Да, – отмерла я. – Ба, что случилось? Они тебя напугали? – мотнула головой в сторону добровольно принужденных страдальцев в погонах.

– Не настолько, чтобы поднимать панику, – уклончиво ответила она, стрельнув глазками в полковника.

Еще не справившись с первым шоком, я снова впала в ступор. Чуть было не полезла за мобильным, дабы сообщить подруге новость, но вовремя себя одернула и быстро поскакала в дом за тремя дополнительными кружками.

В кухне затормозила, соображая, где может стоять чистая посуда, и выглянула в окно. Там у забора что-то эмоционально обсуждали Марк и Ярослав. Точнее, Марк размахивал руками, о чем-то рассказывая Шведову, а мой муж спокойно слушал, спрятав руки в карманы джинсов.

Засмотревшись на Яра, не сразу поняла, что меня заметили. Муж повернулся, выдал свою лучшую улыбку и подмигнул мне, глядя прямо в глаза, пока Марк снова не привлек его внимание.

Отлепившись от окна и созерцания родного мужа, схватила, наконец, три кружки и вернулась на крыльцо.

– Папа?

Не поверила своим глазам, когда увидела отца, который так же удивленно, как и я несколько минут назад, рассматривал милую композицию «пары лебедей» сидящую за столом.

– Рыжик? – удивился папа. – А ты что здесь делаешь?

– Я… Мы с Ярославом мимо ехали и решили, что ужасно по бабушке соскучились!

– Куда вы ехали? – подозрительно спросил отец. – И где Ярослав?

– С Марком болтает, – махнула я рукой, мгновенно напрягаясь.

– Михаил? – бабуля вопросительно приподняла бровь и незаметно подмигнула мне.

– Неонилла Альбертовна, здравствуйте! – мгновенно сменил тон папа. – Павел Семенович, как дела?

– Замечательно. Огородом занимаюсь, внучку вот скоро замуж выдам. Младшую. Правнучка недавно родилась, – с гордостью начал рассказывать полковник.

– Поздравляю! А мы вот внуков никак не дождемся, – отец неодобрительно покосился на меня.

– У Сени требуй, он старший, – тут же открестилась я.

– Вот видите, – посетовал папенька, разворачиваясь к полковнику. – Спасибо Вам за помощь! Я разберусь, почему у нас силовики стали адреса путать с завидным постоянством!

– Разберись, – серьезно кивнул полковник. – Не дело это – так женщину пугать.

«Женщина» отнюдь не выглядела испуганной, скорее, наоборот – крайне довольной.

Подозреваю, что парни до самого утра попали. Бабуля им каждую свою похеренную нервную клетку припомнит.

– И часто путают? – почесав нос, уточнила я. – Адреса – в смысле.

– Стеша! – папа строго на меня глянул и снова повернулся к полковнику.

Ясно, не мое дело…

– Пойду я, – поднялся Павел Семенович. – Неонилла, жду завтра на мое фирменное варенье.

– Буду, – кокетливо пригладив волосы, пообещала бабуля.

Мы с папой переглянулись, но комментировать ситуацию не рискнули. Жить хотелось всем.

Полковник, щеголяя идеальной выправкой, нас покинул, а Марк с Ярославом вернулись.

– О, чай! – невероятно обрадовался Марк, пожимая отцу руку. – Как дела, па?

Отец в тот момент был занят тем, что буравил Ярослава взглядом. Мой супруг же, нисколько не смущаясь, сгонял за стулом и устроился рядом со мной, по-хозяйски положив ладонь мне на талию.

Папа моргнул и переключил внимание на старшего из ларца:

– Где Мирон?

– Занят! – выдохнул Марк, за обе щеки уплетая варенье.

Подозреваю фирменное – из-под заботливых рук полковника!

– Чем? Снова позорит честь мундира?

– Только свою, – засмеялся Марк, – мундир чист! А Мирон, кажется, поплыл.

– Куда? – не понял папа.

– Влюбился, то бишь, – тут же исправился брат.

– В кого?

– Длинная история. Захочет – сам расскажет.

– И что, это повод не помогать бабушке? – изумился папа.

– Фань, вот объясни мне, почему у нас с тобой родители одни и те же, но наши с братьями почему-то строже? – развернулся ко мне Марк.

– Кстати, по поводу Фани, – отец вздохнул, ослабил узел галстука и снова обратил на нас с Ярославом строгий взгляд. – До меня дошли нехорошие слухи, что вы разводитесь, и ты, Стефания, живешь у бабушки.

– Врут! – поперхнулась я. – Нагло врут.

– Мы не разводимся, – подтвердил Яр, но я почувствовала, как он напрягся и притянул меня ближе к себе.

– И живут вместе, – жизнерадостно встрял Марк. – Да-да. Просто Фаня пару дней за Маркизом присматривала. Да, ба?

– Конечно! Маркиз не может сейчас жить со мной на даче, он боится, – величественно подтвердила бабуля. – Но сегодня Стефания будет ночевать у себя дома, а за Маркизом присмотрит Сева.

И если нам с Марком папа еще мог не поверить, то бабушкин непререкаемый авторитет сыграл свою роль, и родитель расслабился.

А я осознала всю степень подставы от любимой родни…