Глава 17

Ярослав

Мерзкая трель будильника раздражающе въедалась в мозг. Я вырубил звук, развернулся на бок, протянул руку и… никого в постели не обнаружил!

Сон пропал мгновенно, потому что я точно знал, что моя жена должна была быть в постели!

Неужели опять…?

Резко вскочив, вылетел из спальни. Но стоило лишь сделать шаг за ее порог, как я услышал голос Стефании. Немного успокоившись, уже медленнее дошел до кухни и остановился в дверях. Прислонился плечом к косяку, наблюдая, как Стеша, одетая только в мою футболку, пыталась говорить с кем-то по телефону и одновременно жарить яичницу.

– До свидания, мама! Обязательно приезжайте в гости, мы соскучились! – сказала она напоследок в трубку и отложила телефон.

Медленно повернулась и, встретившись со мной взглядом, счастливо улыбнулась. Положила ложку на стол, хитро сощурилась и, сделав пару быстрых шагов, запрыгнула мне на руки, обвивая торс ногами.

Поймал, конечно! Как и всегда.

Стефания доверчиво прильнула ко мне, крепко прижавшись всем телом. И мое отреагировало соответственно! Она заерзала и напряглась.

– Даже не думай! – предупредила строго, пытаясь слезть.

Прижал к себе посильнее и улыбнулся уголком губ. Не мог оторваться от нее этой ночью, это было выше моих сил. И поспали мы, как я и предрекал, всего пару часов.

– Прости, Рыжик! – прошептал, с неохотой опуская Стешу на пол.

– Яичница пригорела! – ахнула моя жена, делая шаг к плите.

– Стой! – приказал я, заметив свежий ожог на ее руке. – Я сам!

– Просто… Я бы нормально пожарила, но позвонила твоя мама, и я отвлеклась, – виновато прошептала моя катастрофа.

Поцеловав место ожога, я выключил плиту и выбросил угольки, которые были когда-то яичницей, в мусорку. Открыл окно, чтобы избавиться от дыма и неприятного запаха, и развернулся к Стеше.

– Что хотела мама? – перевел я тему, наблюдая, как Стефания забирается на свое любимое место.

Когда я готовил, она всегда сидела на кухонной тумбе у окна, прижав колено к груди. Это тоже был наш своеобразный ритуал.

– Узнать, как дела. Я давно ей не звонила.

Мои родители ее сразу приняли и полюбили. И для Стефании не стало проблемой назвать свою свекровь мамой. В наших немногочисленных, но бурных конфликтах моя мама всегда занимала сторону моей жены.

– Я не хотела тебя будить, – созналась Стеша, – собиралась в кои-то веки приготовить нормальный завтрак.

– Понятно... – хмыкнул я. – Но давай завтраки оставим мне, ладно? Ты мне целая и невредимая нужна.

Она фыркнула, но возражать не стала.

Я снова подошел к своему Рыжику, взял ее ладошку в свою и погладил красное от ожога запястье большим пальцем, стараясь не касаться поврежденного участка кожи.

– Как дела в офисе? – поинтересовался наконец. – Чем ты занимаешься, кроме поездок в суд?

– Почти ничем. Помогаю адвокату в деле о разводе, – пробурчала Стеша и смешно сморщила нос.

– Что за дело? Расскажи, – попросил я.

– Депутат Датский разводится с женой. А мы представляем его интересы. Он хочет лишить супругу не только имущества, но и детей! – не выдержала Стефания и от избытка чувств даже хлопнула ладонью по столешнице. – Я не для того из последних сил училась и лицензию получала, чтобы вот таким заниматься! Это же несправедливо! Только потому, что у него деньги и связи… И молодая любовница!

Датский… Мирон говорил, что девица, которая приходила к Стеше – любовница Датского. Твою мать!

– Ах да, забыла сказать, – буднично продолжила моя жена. – Твою любовницу и любовницу Датского зовут Ирина. Она у вас одна на двоих.

Я поперхнулся воздухом и резко развернулся к Стефании, которая тем временем снова негодовала по поводу несправедливости и подлого поведения депутата.

– Откуда ты знаешь? – осторожно прервал ее.

– Она была в нашем офисе. А сегодня утром мне Влада сообщила, что она – любовница Датского, – отмахнулась Стеша.

– Тааак, – я отставил мокрую сковороду в сторону, уговаривая себя успокоиться.

– Ну что? Я случайно увидела ее с Глебом в офисе, она к Макееву шла. Попросила Владу узнать, кто она такая. Влада спросила у отца. Он рассказал ей, а она мне.

Все становилось слишком интересно! Нужно будет уточнить у Лехи, не замешан ли сам Датский в чем-то незаконном. И не он ли подкупает моих парней!

– И что было дальше? – мягко уточнил я.

– Ну, собственно, я тебя и простила потому, что задумалась: зачем брюнетке переодеваться в блондинку, и что она забыла в офисе. И почему уехала на моря, если у вас все так радужно в отношениях. А сейчас все подтвердилось. Ну зачем ей требовать у меня оставить тебя в покое, если у них с депутатом все серьезно, и он разводится с женой, чтобы жениться на ней? Странно, ты не находишь?

– Нахожу, – широко улыбнулся я. – С Глебом, значит, ее видела?

– Да, он ее в кабинет Макеева провожал. Но она приходила по требованию Датского – мне так Влада сказала. И с Глебом у них ничего общего. Он просто очень галантно ее провожал, словно боялся потерять хорошего клиента. Знаешь, немного так снизу вверх на нее смотрел и был очень вежлив. А он так ведет себя только с ВИП-клиентами, которых ни в коем случае нельзя потерять. Поэтому я и подумала, что он ни при чем.

– Понял, – я кивнул.

– Яр, скажи, а Датский не замечен ни в чем противозаконном? Может, это как-то связано с тем, что ОМОН и вы адреса стали путать?

– Я разберусь, обещаю, – мягко произнес я, внутренне напрягаясь, – а ты готовься к экзамену.

– Если не сдам на лицензию – пойду в полицию работать, – радостно решила моя супруга, – к Мирону с Марком.

Да хранит Господь местное отделение полиции! Там эти два братца и так постоянно шорох наводят. А если еще и моя катастрофа подключится со своими креативными методами расследования и задержания…

– Рыжик, ты можешь недельку побыть паинькой, пока я во всем разбираюсь? Сдать экзамен и не объявлять партизанскую войну своему первому клиенту?

– Хорошо, – сверкнув глазами, пообещала моя рыжая беда.

Ладно, пусть думает, что я поверил. Охрана к ней уже приставлена, а за пару дней, думаю, она не успеет наделать глупостей и пакостей Датскому.

Хотя весь ее вид кричал, что развод депутату Датскому предстоит очень веселый. С сюрпризом рыжим таким, жаждущим справедливости… И, возможно, после этого самого развода – безработным.

Твою ж мать! Может, правда отправить нашу неугомонную троицу Африку от голода избавлять?

– Мне пора на работу, – сморщила носик Стеша.

– Мне тоже нужно съездить по делам.

– Рано не ждать, да? – поникла она.

– Ждать, – решительно произнес я. – Максимум в девять я буду дома. Слово даю!

– Жаль, не успели позавтракать, – вздохнул Рыжик и дунул в спальню – одеваться.

Спустя пятнадцать минут она снова подскочила ко мне, чмокнула в щеку и убежала вершить справедливость, не иначе!

Я же быстро собрался и поехал в прокуратуру.

Тесть уже ждал меня в своем кабинете, собранный и хмурый. Я пожал ему руку и быстро выдал всю известную мне информацию, умолчав только о том, что касалось меня лично.

Михаил Юрьевич слушал, не перебивая, лишь иногда постукивая пальцами по столешнице.

– Получается, что у нас под носом целая сеть, которая докладывает непонятно кому о наших делах? Не думаю, что они с СОБРа начали.

– Получается так. Мне кажется, что они постепенно сажают на все высокие должности своих людей. За последние полгода многие честные офицеры кресел лишились из-за ерунды.

– Думаешь, их подставили?

– Почти уверен. Кто-то расчищает себе дорогу, убирая лишних. У меня пару недель назад табельное из шкафчика пропало. Я рапорт написал. А на следующий день оно вновь лежало на положенном месте, – признался я.

– Почему не сказал? – рявкнул Михаил Юрьевич.

– Потому что сам решаю свои проблемы по работе. Но в данном случае это не моя юрисдикция, слишком большие люди фигурируют.

– Хорошо, – мгновенно остыл тесть. – Стефания что-то знает?

– Нет. Она занята учебой и новой работой. Но я на всякий случай к ней охрану приставил и выдал портативную сигнализацию с вызовом группы быстрого реагирования.

– Молодец, – уважительно протянул Михаил Юрьевич. – Есть кто-то подозрительный на примете?

– Проверьте депутата Датского, – предложил я, – слишком много всего к нему тянется. Напрягает.

– Хорошо. Бери моих людей и давай к своему Лехе. Отчитываться будете лично мне. Организую любую помощь. Звонить мне на личный номер.

– Спасибо, – отчеканил я, поднимаясь…