Глава 5

В подъезде мы с Аней нос к носу снова столкнулись с участковым, который разговаривал с кем-то по телефону. При нашем появлении страж порядка сбросил вызов и вопросительно на нас глянул. И меня вдруг осенила идея:

– Антон Михалыч, а что Вы бабулю за ложный вызов не оштрафуете? Она же террористка телефонная!

– Штрафовал! – с истеричными нотками в голосе сообщил участковый. – Она, понимаешь ли, без повода вроде не вызывает. Газом вот недавно действительно пахло. Только из ее квартиры. Пожарные обязаны были отреагировать. И отреагировали. А скорую она вызывает себе – у бабы Клавы давление скачет и сердце больное.

– Ну а Вы? – не удержалась я.

– А я уже столько рапортов на нее написал! Знаете, кто у нее сын? Вот он и платит все штрафы.

– Нормально! – присвистнула я. – А поговорить с матушкой? Этот старушечий беспредел нужно как-то остановить! И кто ее сын?

– Сына зовут Кирилл Матвеев, – сдал Антон Михалыч, – я был у него.

– И что? – заинтересованно спросили мы.

– И ничего. По месту прописки мне дверь не открыли, – пробурчал участковый.

– Ладно, диктуйте адрес.

О том, что я буду говорить блудному сыночку, и зачем вообще мне все это нужно, я временно решила не думать и действовать по обстоятельствам.

Бабушку нужно было как-то отвлечь от Влады с Макаром. Да и у Ани уже начинал подергиваться правый глаз от ее проделок. Поэтому я решительно протянула руку и потребовала:

– Антон Михалыч, а одолжите удостоверение на пять минут, а?

– Зачем? – подозрительно спросил участковый.

– Так надо! И подыграйте мне! – решительно сказала я, забирая из его рук корочку.

Мы вышли на улицу, где на лавке нас уже поджидала гроза всех «шаболд», именуемая в миру бабой Клавой. Приняв самый серьезный вид, я встала напротив. Справа от меня стоял участковый, а слева Аня. Ровно минуту мы хмуро рассматривали заметно притихшую бабу Клаву, которая нервно вертела головой явно в поисках подмоги. Но группа ее поддержки разбрелась, видимо, досматривать сериал, и бабуля предстала перед нами в гордом одиночестве.

– Вы нам подходите! – серьезно произнесла я, почему-то вспомнив «Людей в черном».

– Куда подхожу? – занервничала баба Клава.

Я решила поскорее перейти к сути, чтобы не слишком сильно нервировать ее больное сердце. Достав удостоверение участкового, провела им перед носом бабули и заговорщицки спросила:

– Вы патриот?

Она нервно кивнула, явно не понимая, к чему я веду. Обернувшись к Ане и Антону Михалычу и обменявшись с ними многозначительными взглядами, я продолжила с самым серьезным видом нести самый отъявленный бред:

– Мы – специальные агенты правительства нашей страны. И долго искали именно такую, как Вы! Мы долго присматривались и решили – Вы нам подходите!

Думаю, редакторы каналов, которые дурят таким бабушкам головы, нервно позавидовали бы в сторонке, увидев это представление, потому что такую чушь даже они вряд ли могли придумать.

Я же старалась убедить свою проснувшуюся совесть, что бабушку не обманываю, а просто направляю ее энергию в мирное русло. Меня с детства учили уважать старость. Но когда энтузиазм бабы Клавы мешает спокойно жить всем вокруг – нужно искать нестандартные подходы.

– Куда подхожу? Зачем подхожу? Я никому не подхожу! – тут же открестилась бабуля.

– Подходите, гражданка! Вы ведь не можете отказать правительству и Родине, если им так нужны? – произнесла я с нажимом и нахмурила брови. – Не можете! Поэтому с сегодняшнего дня Вы работаете на нас! А Родина Вас не забудет!

После моей пламенной речи глаза Антона Михалыча встретились на переносице, а сам участковый так сжал губы, что они побелели.

– Итак. С сегодняшнего дня Вы, Матвеева Клавдия, должны записывать все, что происходит во дворе! Абсолютно все! Где-то в этом районе засел иностранный шпион. И только Вы можете его найти.

– Как шпион? – она приложила ладони к груди, ахнув от изумления.

– А вот так. Коварный шпион! И только Вы сможете его обнаружить! Поэтому для Вас персональное партзадание – записывать в блокнот все, что считаете подозрительным! От руки. И раз в два месяца передавать данные Антону Михайловичу, как нашему самому лучшему сотруднику. А он разберется, что со всем этим делать!

Антон Михалыч прикрыл глаза, однако я успела заметить, что правый задергался. Но пусть лучше так, чем прибегать на вызовы по несколько раз в день!

– И вот еще что! Чтобы нас с Вами не рассекретили, ни в коем случае нельзя звонить участковому! И пожарным! Только в случае реального возгорания! Если желание будет нестерпимым – срочно попейте чай с медом и ромашкой! Его правительство предоставляет бесплатно для своих агентов.

Участковый тихонько взвыл, поняв, что ему еще и в аптеку придется бежать за медом с ромашкой, но мужественно промолчал. Аня, закусив кулак, повернулась к нам спиной, а я продолжила ломать комедию:

– Вы поняли инструкции?

– Поняла! – важно согласилась баба Клава, поправляя узел платка под подбородком. – А не врете ли вы, девоньки?

– Такими вещами не шутят! – патетично ответила я. – Антон Михайлович сам будет забирать данные, звонить и торопить его не нужно. Помните про чай! И… удачи!

Я пожала растерявшейся бабе Клаве руку и развернулась к своим спутникам:

– За работу, господа! Наша служба и опасна, и трудна!

Участковый выдохнул и побрел за мной, а Аня, приняв самый невозмутимый вид, потопала в соседний подъезд. Недавно она переехала к своему уже жениху майору Давыдову и жила через стенку от Влады, только в другом подъезде.

– Ну ты выдала... – покачал головой Антон Михалыч, когда мы свернули за угол. – Я такого бреда давно не слышал.

– Просто всем хочется знать, что они кому-то нужны, даже если этот кто-то – Родина, – немного грустно произнесла я. – Купите ей мед и чай с ромашкой?

– Накуплю на год вперед, – пообещал участковый и протянул руку. – Удостоверение отдашь?

– Ой! – пискнула я, возвращая стражу порядка документ. – До свидания!

– Пока, – подмигнул мне Антон Михалыч, и мы разошлись в разные стороны.

Я приехала домой к бабушке, где голодная интеллигенция встретила меня протяжным «Мяууу…» и раскиданными по всему полу разорванными пакетами. Помянув добрым словом двоих из ларца, покормила кота, тяжело вздохнула и принялась за уборку, параллельно высказывая пушистости все, что думаю о его внезапном увлечении полиэтиленом.

Когда с уборкой было покончено, а Ярослав все еще не явился и даже не удосужился написать сообщение (что, впрочем, было обычным делом), я разобрала свой рюкзак и села за учебу. Но мысли мои то и дело возвращались к супругу.

К полуночи, злая и нервная, я уже не находила себе места от беспокойства. Наконец, раздался стук в дверь.

Намеренно медленно я потопала к двери, приняв самый скучающий вид. Не глядя в глазок, распахнула ее настежь. И глаза мои от удивления округлились, потому что на пороге стоял не мой дражайший супруг, а странная девица, раскрашенная, как новогодняя елка.

Высокая тощая блондинка с невероятно наглым взглядом, обведенным черным «смокиайс», тонким носом и ярко-красными напомаженными губами. Я и сама любила алый цвет на губах, но на этой дамочке он смотрелся вульгарно. Одета она была довольно стильно, что создавало когнитивный диссонанс между макияжем и образом девицы в целом.

– Вы квартирой ошиблись, – сказала я. – Вас, наверное, сосед сверху вызвал.

Этажом выше действительно жил молодой симпатичный парень, очередь из девиц к которому не уменьшалась, а прибавлялась с каждым днем. Как-то придя к бабуле, я наблюдала умилительную картину, когда две дамы не могли поделить моего соседа. Не вмешаться, конечно, не смогла, и в финале истории сосед заперся в своей квартире от двух разъяренных уже подружек. И думаю, что затаил обиду на меня, как на главную зачинщицу расправы над ловеласом.

– Я к тебе, – нагло заявила девица, входя в квартиру.

– С какой целью? – нахмурилась я, автоматически делая шаг назад и смотря на девицу снизу вверх.

Кто-то свыше и так наградил девицу гренадерским ростом, но она не брезговала высокими каблуками.

– Поговорить, – оглядев меня с головы до ног, ответила незнакомка.

Пришла крамольная мысль, что это очередной консультант какой-нибудь косметической компании оборзел вкрай, но девица выглядела дорого и слишком уж нагло.

– Говори, – процедила я, скрещивая руки на груди.

– Я пришла поговорить о Ярославе! – объявила девица.

Мне с трудом удалось подобрать челюсть с пола и угомонить почему-то резко зашедшееся в груди сердце. Я решила уточнить:

– И что с Ярославом?

– Ничего. Дай ему развод, – напрочь обескуражила меня блондинка.

– С какой стати? – прошипела я, начиная закипать.

– С такой, что он – мой!

– И когда ты умудрилась себе его присвоить? И с какой целью пришла ко мне? Благословения просить?

– Стефа, – мерзко коверкая мое имя, сказала блондинка, – мы с Ярославом любовники! Уже давно. Но из-за того, что ты – дочь генерального прокурора, Ярик боится с тобой развестись.

Я наклонила голову, соображая. «Боится» и «Ярослав»? Мой муж когда-то не испугался влезть в квартиру генерального прокурора, к слову, на пятом этаже, а тут боится?

– … и я требую, чтобы ты оставила его в покое!

Первые слова блондинки я пропустила мимо ушей, но такое требование спустить не могла.

– Да требуй, конечно, – произнесла ровным голосом, хотя внутри все клокотало от злости.

И если он действительно изменил мне с ней, то причину развода я укажу как «Дурной вкус в выборе любовницы!»

– Стефания, вижу, что ты мне не веришь. Но я не вру, – сменила тон блондинка, – и могу это доказать.

– Очень интересная практика! – возмутилась я. – Прийти к жене своего любовника, чтобы что-то ей доказать!

– У него родинка на пояснице, – произнесла девица.

И вдруг до меня долетел аромат ее парфюма... Очень знакомый аромат, от которого глаза мгновенно застило красной пеленой.

Блондинка же, не замечая, что над ее головой сгущаются тучи, еще и мобильный достала, демонстрируя мне переписку с Яром, которая состояла из двух предложений. Девица интересовалась, как скоро он приедет, Яр же коротко ответил: «Скоро». Дату я не рассмотрела.

– Знаешь, что, а забирай! – выпалила я в конце концов. – Безвозмездно. То есть даром! Можешь не благодарить!

– Надеюсь, ты не пойдешь жаловаться отцу…

– Еще раз повторяю: надейся! И иди уже к своему герою-любовнику в погонах. Он там, наверное, дико скучает!

– Молодец, правильное решение! Посмотри, какая ты несуразная. Еще и рыжая!

Это стало последней каплей... Судорожно рыская взглядом по сторонам, я впервые в жизни порадовалась собственной расхлябанности. У двери в ванную стояло ведро с водой, которой я мыла пол...

Сделав несколько шагов, схватила ведро и, не жалея недавнего ремонта, от души окатила блондинку грязной водой.

Бабушка – мудрая женщина, она поймет.

Коридор огласил визгливый крик, а я бодро подхватила обалдевшую блондинку под руку, вывела за порог, вручила ей пустое ведро и с громким стуком захлопнула дверь. Тут же из-за нее полетели проклятия в мой адрес.

Я зажмурилась, прислонившись к стене спиной и пытаясь погасить огонь, который горел в груди. Глаза жгли злые слезы.

Гад! Надо же! А с какими честными глазами убеждал меня, что измены не было! И ведь я почти поверила!

Мне казалось, что еще немного – и я буквально вспыхну и рассыплюсь пеплом от переполняемых эмоций. Поэтому, ни секунды больше не думая, оделась в первое, что попалось под руку, схватила ключи и выскочила на улицу.

Во дворе горели фонари, а возле подъезда валялась бабулино ведро. Блондинки же и след простыл.

Я подняла голову к небу, вытерла слезы и бездумно побрела, куда глаза глядят, еще не зная, что ночь мне предстояла крайне насыщенная…