Глава 9

По пути домой я пыталась вспомнить, есть ли в моем холодильнике что-то очень быстрого приготовления. Желательно, чтобы достать, сразу съесть и при этом не мыть посуду. Потому что благодаря Глебу и нашему новому клиенту – чтоб его любовница бросила! – я не успела даже выпить чашку кофе, не говоря уже о полноценном приеме пищи.

Решив не мучиться, свернула на перекрестке к нашей с подругами любимой кофейне. Там меня точно накормят, напоят, обогреют и что-нибудь завернут с собой.

Расшатанная последними событиями нервная система требовала сладкого и побольше. До сих пор перед глазами стояла блондинка, которая явилась ко мне под покровом ночи с требованием отдать ей Ярослава. Я скрипела зубами, злилась, но ничего поделать не могла.

Припарковавшись у кофейни, заперла машину и медленно пошла ко входу. Над головой звякнул колокольчик, в нос ударил запах кофе, выпечки и корицы. Блаженно прикрыв глаза и наслаждаясь ароматом, я почувствовала, как желудок утробно заурчал, требуя еды немедленно.

Осмотрелась и заметила за дальним столиком Владу в компании Макара и Тимура – его лучшего друга и одного из моих бывших ухажеров. Друзья тоже меня заметили, и Влада махнула рукой, приглашая присоединиться к ним.

Не теряя времени, я подошла к баристе, сделала заказ и, расцеловавшись с Владой, устроилась за столиком.

– Привет, – улыбка получилась не особо веселой.

– Привет, Стеша! Как дела? – дружелюбно поздоровался Тимур.

Его зеленые глаза смотрели с живым любопытством и явным мужским интересом, темные кудри на голове лежали в творческом беспорядке, а на пухлых губах играла приветливая улыбка.

– Все отлично! – мне не хотелось вдаваться в подробности.

– Разведка донесла, что вы маньяка ночью поймали, – продолжил Тим.

Я покосилась на «разведку» в лице Макара, но тот и бровью не повел, продолжая спокойно пить кофе.

– Арестовали и передали правоохранительным органам, – согласилась я.

– Как дела у Ярослава? – Тимур не желал угомониться.

– У Ярослава дела не очень. То лапы ломит, то хвост отваливается, то провалы в памяти случаются, – с досадой ляпнула я и тут же прикусила язык.

Влада обеспокоенно на меня посмотрела, но ничего комментировать не стала.

– О, как! – невероятно обрадовался Тимур.

В этот момент я отвлеклась на официанта, который принес мой заказ, и напрочь забыла обо всем остальном. Рот наполнился слюной. В предвкушении я потирала ладони и только что не облизывалась.

– Спасибо!

Поблагодарила, взяла вилку и отправила первый кусочек пирожного в рот. И, блаженно зажмурившись, поняла, что жизнь налаживается.

– Тебя что, не кормили сегодня? – спросила Влада. – Папа работой загрузил?

– Хуже, – с полным ртом говорить было не очень удобно, поэтому я шустро дожевала и выдала: – Твой папа определил меня на неделю в помощницы к Глебу!

У Влады округлились глаза, Макар сжал челюсти, а Тимур принялся с любопытством слушать мой эмоциональный монолог о Глебе и новом клиенте, который переплюнул в коварстве даже самого Глеба!

– Нет, ты представляешь? Двадцать лет прожил с женой, настрогал двоих детей, а теперь уходит к молодой любовнице, а жену хочет оставить ни с чем! – горячилась я, размахивая ложечкой в воздухе и снова забыв о еде. – Мало того – он еще и детей у нее хочет отобрать!

– Как зовут клиента? – подал голос Макар.

– Виктор Максимович Датский, человек и депутат, – буркнула я.

Макар хмыкнул и продолжил:

– Стеша, ты помнишь об адвокатской этике?

– А ты помнишь о справедливости? – не удержалась я, хотя не могла не признать, что он был прав.

Однако была у меня одна мысль... Возможно, ее реализация позволила бы усидеть на двух стульях. Но для этого нужны были обе мои подруги и отсутствие Макара, Тимура и трех майоров.

Мне вообще стало казаться, что в последнее время наши мужчины сговорились и упрямо не давали нам с Аней и Владой оставаться наедине.

– Справедливости нет, Стеша, – пропел Макар.

– Это мы еще посмотрим, – ответила я, быстро глянув на Владу.

Подруга поняла меня без слов, но Макар заметил наши гляделки и нахмурился еще больше.

– Лимит справедливости на этот месяц выполнен! – грозно произнес он. – Влада…

– Что – Влада? Выполнен – значит, выполнен, – спокойно пожала плечами подруга и уткнулась носом в тарелку.

Макар вздохнул, возведя очи горе, повернулся к Тимуру и страдальчески произнес:

– Зато не скучно!

Тим снова задержал взгляд на мне дольше, чем нужно, а когда я в упор посмотрела на него, широко и открыто улыбнулся.

– Я сейчас, – подмигнув, он легко встал, обошел стол и решительно направился к выходу из кофейни.

– Не возьмут тебя, Макар, в партизаны! – сокрушенно покачала я головой. – Всю ценную информацию выдал!

– Возьмут. Потому что я ничего не говорил. У тебя на лице все написано, а я своему другу не враг, – спокойно возразил Макар.

– А что, отличная идея! – вдруг поддержала Влада. – Может, и тебе любовника завести?

– Да, конечно, пусть заводит. Мы ему сразу при появлении орден дадим. Так и напишем: «Почетному камикадзе района», – Макар хмыкнул. – Шведов как-то делился способами, как спрятать труп так, чтобы его не нашли. Так что земля пуховиком твоему гипотетическому любовнику.

– Шведову, значит, можно, а мне нет? – вспыхнула я.

– Я этого не говорил, – помахал Макар пальцем.

– Ты подала на развод? – осторожно спросила Влада.

Я отвернулась к окну, не в силах признать, что очень хотела, но почему-то не хватило духу. Когда была в суде, даже попросила нужный бланк, но в последний момент просто спрятала его в сумочку, где он, собственно, и лежал до сих пор.

Опустив голову, нервно принялась доедать десерт. Мысли в голове скакали как бешеные блохи, но все крутились вокруг разводов. Моего и депутатского.

– Поеду домой, – заявила я, проглотив последний кусочек, – ужасно хочу спать.

– Проводить? – тут же вскинулась подруга.

– Нет, сама доберусь.

Расплатилась по счету и медленно вышла из кофейни. Подходя к своей машине, щелкнула брелком сигнализации и вдруг услышала знакомый голос:

– Уже уходишь?

Резко повернувшись, увидела Тимура, который стоял рядом, небрежно опираясь бедром на капот.

– Да, день был трудный, – вежливо кивнула я.

– Ладно. Увидимся, Стеша! – Тим шкодливо подмигнул и пошел обратно в кофейню.

– Домой. Никуда не сворачивая! – прошептала я себе под нос, прежде чем завести мотор.

Я медленно отъехала от кофейни, с головой погрузившись в собственные мысли. И уже была на полпути к дому, когда взгляд остановился на заднем сиденье, на котором неизвестно откуда вдруг появился букет цветов. Моих любимых – ромашек!

Сложив два и два, нетрудно было догадаться, что цветы оставил Тимур. Он знал, что просто так я бы их от него не приняла. Но ведь не возвращаться же в кофейню, чтобы вернуть букет?

Неодобрительно покачав головой, решила, что с Тимом нужно будет серьезно поговорить, однако от неожиданного проявления внимания на душе вдруг немного потеплело. Вспомнилось, что дражайший супруг дарил мне цветы всего один раз – на нашей свадьбе.

Я сжала губы в плотную линию и приказала себе о Шведове больше не думать. Не думать! Совсем! И неважно, что сердце начинало биться о грудную клетку, словно хотело выскочить из груди, каждый раз, когда какая-то мелочь напоминала о нем!

Все равно не думать и не вспоминать! Изменил – значит, так блондинке и надо!

Припарковав машину на стоянке, достала с заднего сиденья цветы и медленно поплелась к дому.

На город опускались сумерки. Закатное солнце било в глаза, и я сощурилась. Вдруг послышались знакомые голоса. Притормозила, прикрыв глаза ладонью, создавая импровизированный козырек, и словно наяву услышала звук падения собственной челюсти на асфальт...

Под бабушкиными окнами, пошатываясь как одинокие березки на ветру, стояли два майора – Давыдов и Ромашов. Оба смотрели вверх, где третий майор – он же мой дражайший супруг – держа в зубах букет цветов, лез на дерево, чтобы снова войти в бабушкино окно!

При этом все трое были пьяны. В зюзю, в дрова, в умат, в драбадан!

– Шведов, сожми крепче букет – выпадет! – заплетающимся языком посоветовал Сережа.

– Ты уверен, что ему сейчас нужен именно букет? – засомневался Захар.

– Женщины любят эту… Как ее? Ну как… О, романтику! И супергероев. Романтишных!

– Что это вы тут хулиганите? – пристала к ним соседка, высунувшаяся в окно первого этажа. – Я сейчас милицию вызову!

– Спокойно, гражданка, милиция уже здесь. Не мешайте проведению спецоперации! – качнувшись на месте, заверил ее Захар, доставая из кармана удостоверение.

– Это какой? – заинтересовалась она.

– Важной. И секретной! – махнул рукой Захар. – Барышня, не мешайте следствию!

«Барышня» недовольно сузила глаза и с громким звуком захлопнула створку. Я же, справившись с первым потрясением, тоже решила следствию не мешать. Спокойно прошла в подъезд и, поднявшись в квартиру, заперла за собой дверь. Скинув обувь, подошла к окну и отдернула штору.

Глазам моим открылась умилительная картина... Шведов словно огромный кот полулежал на ветке, держа в зубах букет ромашек, идентичных тем, что был в моих руках, и пытался дотянуться до окна.

В голову пришла крамольная мысль, что, возможно, где-то рядом ромашки продавали по акции и с большой скидкой, раз уж сегодня они были так популярны.

Я открыла окно и с яростью уставилась на супруга. Ярослав же, заметив меня, расплылся в улыбке и сверкнул глазами.

– И где Вы, сударь, изволили напиться? – поинтересовалась я.

– Стеша… – умиленно произнес супруг, вытаскивая изо рта букет и протягивая мне, – это тебе.

– Спасибо, – буркнула я, поспешив букет забрать.

Побоялась, что любимый муж сверзится с приличной высоты. Там, конечно, кусты, которые смягчат падение, но супруга, несмотря ни на что, было жаль.

– А это что? – нахмурился Яр, заметив, наконец, второй букет.

– Где? – удивленно приподняла я брови.

– В руке. Стеша, откуда цветы?

– Ты подарил. Только что. От алкоголя в глазах двоится, да? – сочувственно спросила я.

Вдруг за спиной раздался голос бабули:

– А это у нас что такое?

Ярослав икнул, и впервые в жизни я смогла лицезреть, как человек трезвеет на глазах. Резко обернувшись, увидела бабушку. Она стояла за моей спиной, с укором глядя на опешившего супруга.

Сделав головокружительный кульбит, сердце ухнуло в пятки и тут же забилось в висках.

– Стефания, что это? – вновь строго спросила бабуля, изящно махнув рукой в сторону Яра.

– Кот, – ляпнула я, – новая порода, экспериментальная, полицейский сторожевой.

Ярослав округлил глаза и серьезно подтвердил:

– Мяу!

Я от удивления некрасиво открыла рот, пока бабуля с интересом ученого, раскопавшего редкую находку, рассматривала «кота».

– Нужно будет позвонить твоему папе, Стефания, и сказать, что эксперимент с треском провалился.

– Не надо папе! – испугалась я, покосившись на Яра, который продолжал неподвижно сидеть на ветке.

Бабушка подошла ближе, смерила его взглядом, говорившим много больше слов, и молча закрыла окно. Задернула шторы и повернулась ко мне:

– Стефания, ты должна рассказать мне, что у вас происходит!

Молча сбежав на кухню, я прижалась к окну, наблюдая, как Ярослав легко спускается вниз. И только когда он ступил на землю, смогла выдохнуть.

– Стеша... – напомнила о себе бабуля.

– Ба, мне в душ нужно! – затараторила я. – Ты давно приехала?

– Днем. Что произошло в коридоре? Почему стены в потеках?

– Это я… Швабру одну мыла!

Боже. Что я несу?

Бабушка приподняла одну бровь и сжала губы, а я втянула голову в плечи, становясь меньше ростом.

– Почему твой муж лезет в наши окна?

– Дверь же закрыта, – пискнула я.

– Стеша, расскажи, что случилось. Я желаю знать правду.

– Ба, мы просто поругались. Ничего серьезного, правда! А у меня такая потрясающая новость – меня на работу взяли в офис Макеева. Я теперь настоящий адвокат!

– Знаю, Марк и Мирон уже похвастались, – бабуля тут же оттаяла. – Я приехала поздравить и узнать, как тут поживает Маркиз.

– Хорошо поживает.

Появившаяся как раз вовремя интеллигентная пушистость принялась крутиться у бабушкиных ног и громко мурлыкать. Бабушка умилилась и, подхватив тучного кота на руки, принялась поглаживать его за ушком.

– Я в душ! – выпалила я, воспользовавшись моментом, быстрым шагом прошла в ванную комнату и заперлась изнутри.

Прислонившись спиной к двери и обняв себя руками, я прикрыла глаза.

Поведение Ярослава обескураживало, а диалог двух пьяных майоров под деревом косвенно подтверждал виновность любимого супруга, чтоб ему все следующие сутки похмельем страдать!

Неуверенный шепот моей интуиции заглушал громкий крик голых фактов, и я страдальчески прикрыла глаза.

Медленно отлепившись от двери, включила душ и долго смотрела, как стекает вода. Наконец мотнула головой, выгоняя посторонние мысли, разделась и встала под горячие струи, запрокинув голову вверх. Устало провела ладонями по лицу, сбрасывая напряжение, и вздрогнула от неожиданности, услышав звонок мобильного.

Фырча и отплевываясь, чуть не поскользнулась на мокром полу, пока доставала телефон. Не глядя на экран, приняла вызов и рявкнула в трубку:

– Да!

– Только попробуй бросить трубку, – без обиняков произнес Ярослав.

– У тебя пять минут, – хмуро предупредила я.

– Стефания! – прорычал он. Язык у дражайшего супруга заплетался. – Я видел записи с камер!

– Прелесть какая... – я не удержалась. – С каких камер? Какие записи?

– С дворовых камер. За всю вчерашнюю ночь просмотрел.

Сердце забилось в горле. Я выключила воду и напряглась.

– Так вот я понятия не имею, что за девица к тебе приходила!

– Яр…

– Слушай меня! – перебил муж.

Я села на бортик ванной и приготовилась слушать. Ровно четыре оставшиеся минуты!

– Кто подарил тебе цветы, Стеша? – прорычал Ярослав.

– Ты, – пожала я плечами.

– Второй букет!

Я молчала, рассматривая стену напротив.

– Стеш, тебе его не жалко? – спокойно поинтересовался муж. – Ведь найду – и звездюлей животворящих вставлю.

– Ты бы блондинку с таким рвением искал, – вздохнула я.

– Да нет ее на камерах! По слепой зоне шла со двора, зараза! – не выдержал Яр. – Думаешь, я не искал? Думаешь, что мне все равно, да?

Тяжело вздохнул и продолжил:

– Не веришь?

– Не знаю, – честно призналась я, ежась от холода.

С волос стекали капли воды, застилая глаза. Или это были слезы?

– Дурочка! Моя дурочка! Слышишь, Стеша? Моя! Я был, есть и буду. О разводе можешь даже не думать! Не веришь – ладно! Добился один раз – добьюсь и второй. И своему аграрию передай, чтоб деньги на цветы больше не тратил! Спокойной ночи, маленькая! – закончив свой монолог, Ярослав отключился.

Я зло скрипнула зубами и отложила телефон, вытирая слезы. Грудь больно сдавило...

Обтерлась неторопливо полотенцем, оделась и, снова натянув на лицо улыбку, покинула ванную. А в коридоре тут же столкнулась с первым из ларца, Марком – он был на целых пятнадцать минут старше брата!

– Фаня! – обрадовался братец. – Как дела?

– Ты что здесь делаешь? – вздохнула я.

– Транспортирую бабулю до ворот дачи, – вздохнул Марк.

– Удачи!

Хлопнув его по плечу, направилась в гостиную. Но не успела свернуть за угол, как угодила во вторые объятия – Мирона.

– Ты почему еще не по месту прописки? – сверкнув глазами, полюбопытствовал младший из ларца.

Я закатила глаза и решила не отвечать. Молча обошла его и потопала на кухню.

– Фань, а ну, стоять! – Мирон схватил меня за руку. Обошел и заглянул в глаза. – Рассказывай! – велел он очень серьезно.

С него мгновенно слетела бравада, и место веселого и временами очень бесящего брата занял капитан полиции Мирон Демидов, собирающийся проводить самый настоящий допрос по всем правилам. И практиковаться в тактике ведения допросов он решил на мне!

– Потом, – отмахнулась я, косясь на бабулю.

Мирон внимательно посмотрел на Марка. Второй из ларца согласно кивнул и потопал к бабуле.

Мы все уже привыкли, что близнецы умели как-то общаться без слов. Им всегда хватало одного лишь взгляда, чтобы понять друг друга.

– Попьем чай и поедем! – громко сообщила ба так, чтобы все услышали.

Я облегченно вздохнула, а Мирон нахмурился. Но спорить с бабушкой – это было все равно, что веером пытаться остановить Ниагарский водопад.

Марк шустро разложил на столе приборы, Мирон достал с полки печенье, пока бабуля аккуратно поправляла на коленях салфетку и ласково поглядывала на вернувшего интеллигентность кота.

– Прошу, – любезно произнес Марк, ставя перед ней фарфоровую чашку с ароматным чаем.

Бабуля величественно кивнула, сделала глоток и посмотрела на меня:

– Я слушаю.

Опустив голову, я уткнулась носом в чашку.

– Стефания, я должна повторять дважды? – приподняла бровь бабушка.

– Ба, помнишь, что ты мне перед свадьбой сказала? – пролепетала я. – Ты сказала, что сор из избы выносить нельзя. Мы просто поссорились, у нас этот…

– Не мямли! – велела бабуля.

Я машинально выпрямилась, заправила за ухо прядь волос и уже тверже произнесла:

– У нас кризис первого года жизни!

– Кризис, значит, – задумчиво повторила бабушка и с сарказмом уточнила: – Первого года? Собирай вещи и возвращайся к мужу.

– Ба! – возмутилась я.

– Я пять раз «ба»! И хочу нянчить правнуков, а не гонять твоего, Стеша, мужа с веток!

– Откуда? – поперхнулся Марк.

– Не встревай, Марк! – бабуля грациозно повернулась к братцу и смерила его взглядом.

Тот мгновенно замолчал, сверкая глазами от любопытства.

– Глупости эти ваши кризисы! – безапелляционно заявила бабуля.

– Ба, уже поздно, – прокашлявшись, напомнил Марк, придя мне на помощь, – пока доедем до дачи…

Неонилла Альбертовна неодобрительно покачала головой, отставила пустую чашку, поднялась, демонстрируя идеальную осанку, и произнесла:

– Поехали. Стефания, разберись со своим супругом, или мне придется вмешаться!

– Не надо! – вылетело у меня.

Бабуля приподняла бровь и махнула рукой первому из ларца. Марк галантно подставил ей локоть, подхватил сумку, и они направились к выходу.

Встав на пороге, мы с Мироном проводили бабушку с внуком, и только когда за ними захлопнулась дверь, оба выдохнули.

– Прогуляемся? – с самым серьезным видом повернулся ко мне Мирон.

Быстренько собравшись, мы с братом вышли совершать вечерний променад.

Неспешно шли по центральной улице, подставляя лица теплому летнему ветру. Мирон осматривался по сторонам и периодически косился на меня, ибо я молчала.

Завет бабушки о том, что сор из избы выносить нельзя, я блюла свято. К тому же отлично знала нравы представителей семейства Демидовых. Мы могли сколько угодно ругаться, спорить и подкалывать друг друга, но в серьезные и решающие моменты всегда собирались вместе и поддерживали друг друга.

И я была уверена – стоит мне только заикнуться о своих подозрениях по поводу измены Ярослава, как вся семья во главе с бабулей прилетит на помощь. И вот вообще не факт, что помогут, но весело точно станет всем, учитывая энтузиазм и богатую фантазию каждого из членов нашего большого семейства.

– Фань, – не выдержал Мирон, – что у вас происходит?

– Кризис, Мирон, кризис. Вот женишься – сам все поймешь!

От перспективы стать окольцованным тот передернул плечами и только что не перекрестился.

– Не скажешь, значит? – спокойно уточнил братец.

– Да нечего рассказывать, – вздохнула я.

Мы шли по аллее навстречу многочисленным прохожим. Кто-то катался на скейте, влюбленные парочки прогуливались, романтично держась за руки, а компании подростков оккупировали все скамейки.

Один из скейтеров, явно любящий скорость больше, чем целость собственных конечностей, на огромной скорости пролетел мимо меня. Я сделала шаг в сторону, запнулась и чуть было не встретилась носом с асфальтом, но Мирон вовремя успел меня поймать.

– Его нужно оштрафовать! – пробурчала я, махнув рукой в сторону подслеповатого любителя скорости.

– Мне сбегать? – со смешком уточнил Мирон. – Не факт, что догоню, конечно… Держись за меня! Бабушка мне последние нервные клетки похерит, если тебя собьет скейтер!

– Очень смешно! – фыркнула я, но покорно обхватила по-джентельменски подставленный локоть братца.

– А кто смеется? – Мирон отвернулся, явно пряча улыбку.

Мы снова замолчали, наслаждаясь тихим вечером. И тут совершенно неожиданно к нам подлетела незнакомая мне блондинка с перекошенным от злости лицом и со всего маху влепила Мирону пощечину.

Братец, мягко говоря, охренел и на всякий случай задвинул меня себе за спину, потому что блондинка нацелила свои коготки на мое лицо.

– Гад! Кобель! – заорала она, радуя публику бесплатным шоу.

– Дамочка, Вы кто? – воскликнул Мирон, пытаясь увернуться от очередной оплеухи.

– Ах ты, сволочь! – вспыхнула блондинка, мгновенно покраснев как рак, и развернулась ко мне. – А ты…

– А ну, стоять! – брат рявкнул так, что мы обе вжали головы в плечи.– Сестру не трогай!

– Сестру? – девушка иронично приподняла бровь, переводя взгляд с меня на брата.

Похожи мы были примерно как ель на медведя, да. Но это не являлось поводом смотреть на меня так, словно я забрала у нее из-под носа последнюю пачку краски для волос на полке.

– Да, сестру!

– Вы из меня дуру не делайте! – взвилась блондинка.

– Природа до нас постаралась, – вздохнула я.

– Мирон! – девица возмутилась.

– Я – Марк! – спокойно парировал МИРОН.

– Не поняла... – блондинка захлопала глазами и беспомощно глянула на меня.

Я полезла за мобильным. Нашла у мамы в социальных сетях наши подростковые фото и ткнула блондинке в лицо.

– Вот, смотри. Я, Марк и Мирон. Они близнецы, – спокойно пояснила ей.

– А это кто? – незнакомка ткнула пальцем в Мирона.

Братец изобразил взгляд кота из «Шрека» и молитвенно сложил ладони на груди. Женская солидарность во мне боролась с совестью, но победили сестринские чувства.

– Он же тебе сказал – Марк, – покорно повторила я.

– А… А где Мирон? – блондинка смутилась и виновато глянула на братца.

– Бабушку на дачу повез, – очаровательно улыбнулся младший из ларца.

Я возвела очи к небу, решив не вмешиваться в похождения братцев. Почему-то подумалось, что мне не захочется знать подробности.

– Прости, – повернулась ко мне девушка.

– Все в порядке, – ободряюще улыбнулась я. – Помощь нужна?

– Нет, спасибо. Я пойду.

С искренним сочувствием я молча помахала ей рукой и разъяренно уперлась руками в бока, испепеляя братца взглядом.

– Фаня, это не то, что ты подумала!

Мирон снова стал привычным засранцем с ветром в голове. Я приподняла одну бровь вверх.

– Ладно... То! – он тут же пошел на попятную. – Но в свое оправдание… Хотя я не должен оправдываться!

– Не должен, – кивнула согласно, – а я не должна тебя покрывать!

– Как это – не должна? – младший из ларца поперхнулся и покосился на меня. – Фаня, мы – родственники и обязаны помогать друг другу! Понимаю, будет сложно, но предлагаю забыть досадное недоразумение и продолжить прогулку!

– Что-то мне уже не хочется, – покачала я головой. – Откуда мне знать, из-за какого угла вылетит твоя очередная пассия, и как тебя в ее присутствии называть!

– Зови любимым братом! – добродушно улыбнулся Мирон, обнимая меня за плечи.

Мы развернулись в обратную сторону и тем же маршрутом потопали обратно к дому бабули.

– Может, у меня переночуешь? – серьезно предложил братец.

– Нет. Я не готова войти в это царство разврата.

– Не царство разврата, а комната наслаждений, – мечтательно промурлыкал он.

– Фу! Даже представлять не хочу! – меня передернуло. – Давай сменим тему?

– Давай, – с готовностью согласился Мирон. – Чем провинился наш любимый спасатель Ярослав?

– Так что там с комнатой наслаждений? – я повернула голову, заглядывая брату в глаза.

– Даю слово, что никому не расскажу. Даже Марку, – торжественно пообещал Мирон в ответ, скрестив указательный и средний пальцы и прикоснувшись ими к своим губам.

Это был наш секретный жест, придуманный Арсением, который значил больше, чем обещание. Так мы в детстве клялись не сдавать друг друга и бережно хранить чужие тайны, не делясь даже с остальными братьями.

И я сдалась...

– Ладно, слушай!

Следующие пятнадцать минут я в красках расписывала события прошедших недель, начиная со звонка, духов и треклятого лифчика. А закончила приходом блондинки и попыткой Ярослава притвориться котом, мирно сидящим на ветке с букетом ромашек в зубах.

Мирон слушал не перебивая, позволив мне высказаться. Мы успели дойти до дома, и свою пламенную речь я заканчивала, сидя на лавочке у подъезда.

Замолчав наконец, выдохнула, жалобно глядя на хмурого брата.

– Мда… – потирая подбородок, задумчиво протянул он. – А опиши-ка мне ту блондинку поподробнее. До деталей.

Я долго и нудно вспоминала каждую мелочь в поведении и внешности девицы. Мирон не отставал, дотошно выясняя даже самые незначительные детали.

– Понял. Иди домой, отдыхай, – мягко проговорил он, когда я выдохлась.

– А ты? Мирон, ты обещал, что никому! Даже Шведову. Я сама с ним разберусь.

– Фаня – гроза маньяков! – засмеялся Мирон. – Домой я, домой. Иди. Светом маякни, как зайдешь!

– Ладно...

Силы меня покинули, еще когда я возвращалась с работы. И, устало вздохнув и еле переставляя ноги, я побрела домой.