Глава 29

Никита подошел к стеллажу, увидел на нем гитару. Шестиструнка… Кажется, что это было совсем недавно, аккорды, дворовые песни, мечты о публике.

— Вадим, ты не разучился? — Никита снял инструмент со стеллажа, коснулся струн. — По крайней мере, пыли на ней нет.

Вадим засмеялся, тут же признался, что так и не овладел искусством и до сих пор тешит себя мыслью, что найдет время для занятий. Оказалось, что первым аккордам его научил Фертовский. Да, он тоже бренчал на гитаре, даже носил длинные волосы и жуткие оранжевые брюки.

Надя с удивлением узнала об этом. Фертовский хипповал? Не может быть! Такой разумный, сдержанный. Разве в нем мог жить бунтарь? Андреева повернулась к Николаю и опять заметила его смущение. Длинные волосы, оранжевые брюки? Веселая картина.

— Николя, рискнешь? — спросил Никита.

— Нет, я поберегу Ваши уши, — он так быстро отказался, что стало ясно: упрашивать бесполезно.

Виктория лукаво посмотрела на подругу. Надя знаками показывала ей молчать, даже угрожала. Но все напрасно. Корецкая никогда не останавливалась, что касалось ее задумок и интриг. Надя сегодня должна одержать победу, на кону не битва — война!

— Я знаю одного прекрасного, но очень скромного гитариста, — Корецкая взяла инструмент из рук Никиты, струны издали торжественный звук, словно одобрили её слова. Гитара была старая, потертая, гриф темный. Сколько же мелодий она спела за свой век? Сколько раз ее касались пальцы? Умелые, талантливые, бездарные, просто начинающие осваивать ремесло, создающее музыку. Гитара вздыхала, жаловалась, испытывала радость и нежность, она любила вместе со своим партнером, она была готова маршировать или пускаться в пляс испанских мелодий, она верила в волшебство ночных серенад и изо всех сил пыталась помочь несчастной любви. Она становилась ласковой и покорной в надежных руках.

Корецкая подошла к Надежде, протянула гитару.

— Пожалуйста, сыграй!

— Виктория, это нечестно, — попыталась возразить Андреева, обвела взглядом присутствующих. На их лицах изумление. Только Вадим улыбался, выглядел счастливым. Николай прикрыл рот рукой, интересно, о чем он думал в тот момент?

— Фертовский так смотрит на тебя сегодня, — шепнула Виктория, — докажи этому человеку, что он ошибался, сведи его с ума, вскружи голову.

Надя поняла, что Виктория будит в ней тщеславие, непреодолимое желание нравиться, покорять. Виктория, как змей, нашептывала соблазны. С другой стороны, нет ничего зазорного, если человек сыграет на гитаре вовсе не для того, чтобы вскружить кому-то голову, а просто для удовольствия.

— Хорошо, — наконец согласилась Надежда, взяла гитару, села на краешек стула. Погладила ладонью инструмент, словно приласкала. Пришлось немного подтянуть струны. Надя поставила гитару на одно колено, смахнула с лица непослушный локон волос.

Несколько мгновений стояла удивительная тишина. Казалось, в воздухе еще слышны последние аккорды гитары и голос. Замечательный голос! Безупречное звучание нот, каждая наполнена чувствами, теплые переливы мелодии, тревожащей женское сердце.

— Браво, Наденька! — Никита отреагировал быстрее всех. Он прекрасно разбирался в том, что касалось настоящий дарований, профессия обязывала. Он подошел к Андреевой, поцеловал ей руку. Все остальные зааплодировали и попросили на «бис!». Надя улыбнулась, убрала гитару и отказалась петь. На сегодня триумфа достаточно, голова может закружиться с непривычки.

Вадим разлил вино по бокалам.

— Я получил истинное удовольствие! — он подошел с двумя бокалами к Наде. За весь вечер никак не мог к ней пробиться. Протянул бокал. — Не знал, что у тебя такой чудесный голос, потрясающие вокальные данные. Наденька, мне кажется, чем больше я тебя узнаю, тем больше убеждаюсь в одном…

— Вадим, все хотят танцевать, — неожиданно появилась Виктория. — Организуем музыку?

Сегодня, во всем помогая Вадиму, она невольно выступала в роли хозяйки.

— Да, конечно, — Вадим посмотрел на Надю, коснулся ее бокала. — Мы еще поговорим. У нас есть время, у нас впереди целая жизнь.

***

Как только зазвучали первые ноты медленной мелодии, Надя горестно вздохнула. Ну, не любила она медленные композиции! Они всегда напоминали о безрадостной юности толстой девочки-неудачницы. Она поэтому и перестала ходить на танцевальные мероприятия, она поэтому так и не научилась танцевать. Это подтвердил и Миша, как-то раз он прямо и без околичностей заявил, что Надежде видимо не дано научиться красиво двигаться. Удивительно, как иногда правда бывает убийственна!

— Можно Вас пригласить? — Андреева глазам своим не поверила: перед ней стоял Фертовский. До этого она ни разу не видела, чтобы он с кем-то танцевал. Предпочитал лишь наблюдать. Она настолько опешила, что не придумала причины отказа, кивнула и в тот же миг почувствовала его руку на своей талии. Другой рукой он мягко коснулся ее ладони и уверенно повел в танце.

Сумерки уже сгущались, солнце отправилось за горизонт. Кто-то додумался погасить свет и зажечь свечи, гостиная погрузилась в романтическую атмосферу темноты, разбавляемую колышущимся пламенем свечей. Они играли робким светом, бросая меняющиеся от ветра тени.

Надя посмотрела в лицо Фертовскому. Его темные глаза лихорадочно блестели, будто в них отражались блики пламени свечей. Густые волосы казались влажными, они беспорядочными кудрями прикрывали высокий лоб.

— Вы хорошо танцуете, — наконец Фертовский нарушил молчание, Надя нахмурилась.

— Насмешка — не лучший способ завоевать расположение собеседника, — тихо сказала она. Опять начались словесные пикировки? Неужели иначе они общаться не могут? Похоже, что им, двоим, гарантировано полное непонимание.

Фертовский сдвинул брови, пару секунд обдумывал услышанное.

— Я и не пытался смеяться над Вами, Надежда, — он счел своим долгом оправдаться, — напротив, мне хотелось сделать Вам приятное. Вы поете, танцуете, начитаны, умны…

— Да, неуклюжая, неловкая, абсолютно несовременная девица, которая, — она замолчала, не в силах что-либо говорить. Было просто обидно и все. А Фертовский не мог ею восхищаться, это абсурдно.

Вадим обернулся и увидел, что брат уже танцует с Надеждой. Не успел. Николя оказался проворнее. Они кружились в танце и почти не разговаривали. Вадим расстроился: сегодня Надежда была со всеми, но только не с ним. Антон тоже выглядел неважно, он старался держаться, но Вадим его слишком хорошо знал, поэтому и злился на Корецкую. Хотя после стычки на кухне Вадим чувствовал некоторую неловкость. Однако Виктория уже все забыла. Болтала без умолку, попросила у Вадима свечи, зажгла их, нашла целый диск с медленными мелодиями. Как нарочно поставила одну из любимых Вадимом композиций группы «WASP». У него с этой мелодией были связаны весьма приятные воспоминания. Мелодия их будила, волновала сердце, тревожила душу.

— Вадим, может, потанцуем? — Виктория подплыла к нему, улучшив момент. Антон назло ей уже пригласил Ксению, Никита вышел в коридор, разговаривал по телефону. Вадим нехотя согласился. Корецкая победоносно улыбнулась, когда он взял ее за руку и закружил в танце.

— Что за игру ты затеяла? — Вадим почувствовал, как на него опять накатывает раздражение. — Чего ты добиваешься? — продолжал наступать он. Такой резкий разгон не предполагает быстрой остановки.

Он увидел, как дрогнули ее губы. Почему эта девица будила и обнажала в нем далеко не самые привлекательные черты: грубую прямолинейность, подозрительность в неискренности, болезненное недоверие, почему? Зазвучал припев, это место Вадим особенно любил. Он сильнее сжал руку Виктории, она поморщилась.

— Чтобы ты не придумала, у тебя все равно ничего не выйдет, Виктория Корецкая, — Вадим буравил ее взглядом. Этого мужчину вполне можно было сравнить с разъяренным быком на корриде: злобен, силен, красив и умопомрачительно страстен. Виктории оставалось поднять красную тряпку или бежать. На секунду она испугалась, но не в ее правилах было отступать. Битва еще не окончена.

— Посмотрим, — тихо сказала она.