Глава 30

Иван Сергеевич постучал в дверь. Лиза в последний раз перед уходом глянула в зеркало. Душ приняла совсем недавно, поэтому вспотеть еще не успела. А вообще, жара, конечно, выматывала. Потело, казалось, все, каждая часть тела, душ спасал ненадолго, но все-таки спасал. Одежду можно было носить исключительно из натуральных тканей, синтетика губительна. Лиза одернула белую батистовую кофточку, поправила легкие голубые «Капри». Ну вот, вроде бы все. Иван терпеливо ждал за дверью.

— Привет! — он просиял так, словно появление Лизы стало для него самым большим счастьем.

Оказалось, что желающих увидеть старт немало, они заполнили целый автобус. Их повезли на одну из площадок, откуда разрешалось наблюдение. Все возбужденно переговаривались, среди них были и те, кто не видел еще ни одного старта. Лиза тоже чувствовала себя новичком. Информации было море, да начать хотя бы с загрузки корабля.

Это дело непростое, нужно правильно распределить вес, закрепить каждый предмет в грузовом отсеке. Тяжелые грузы — в специальной тяжелой раме. Каждый груз и большого, и малого объема упаковывается и маркируется. У космонавтов есть специальное устройство, которое считывает код груза и дает на экране компьютера информацию о нем. Очень важная операция — взвешивание. Ракетоноситель может вывести на орбиту не более 7270 кг, поэтому загрузить можно лишь полторы-две тонны. Весы цифровые позволяют выполнять операцию быстро и точно.

Чего только не укладывали в грузовой отсек: партию из ста мышей, ящики с тараканами, клюшки для гольфа, гитару и даже тряпичную куклу-космонавта, сшитую детьми.

В этот раз грузовой корабль доставит на космическую станцию приборы для научных экспериментов, велотренажер, личные вещи космонавтов и книги.

Продукты питания — они уже не упаковываются в тюбики как раньше, а имеют довольно земной вид: соки в пакетах, специальные контейнеры, которые за несколько минут становятся горячим блюдом, помидоры, чеснок и любимые всеми космонавтами лимоны и грейпфруты. Погрузка идет десять дней. Поэтому скоропортящиеся продукты укладывают в самом конце.

Первый стартовый день — запуска нет. Следующий день — резервный. Это день ожидания или устранения неполадок, если они обнаружены, непосредственно на старте.

Второй стартовый день, то есть сегодня. Ракета заправлена, ракетно-космический комплекс готов к старту…

Иван Сергеевич помог Лизе выйти из автобуса. Их встретила бескрайняя степь — золотисто-песочная хозяйка, безраздельная владычица, она терпеливо сносила присутствие людей, но для того, чтобы не забывали о ее власти, позволяла шквалистому ветру поднимать и перегонять песок.

Лиза всмотрелась вдаль. Там, далеко впереди, в вертикальном положении ракета ждала своего часа. Она была готова взмыть в небо, подобно гигантской птице, преодолеть пространство, прорываясь к звездам.

Иван Сергеевич посмотрел на часы. Лиза почувствовала легкое волнение. Начался отчет времени до пуска. Пуск назначили в 21 час 17 минут. До старта 15 минут, 10, 5, 1 …

Пуск! Ракета оторвалась от стартового стола. Земля вздрогнула, воздух поплыл, стал таким, словно его наполнили глицерином.

Иван Сергеевич глянул на Лизу, она с замиранием следила за происходящим. Несмотря на то, что наблюдающие за стартом в целях безопасности находились далеко от стартовой площадки, смотровая площадка в двух километрах, всем казалось, что они совсем близко, рядом. Грохот, содрогание земли, шла настоящая великая мистификация. Ночь становилась днем. Наконец, из дыма и огня появилась ракета — итог двухгодичной работы сотрудников практически всех подразделений.

Ракета с горящим круглым хвостом стала таять в небе.

— 530 секунд, — сказал Иван Сергеевич, он опять смотрел на циферблат часов, наконец, кивнул, — старт успешный.

Лиза вздохнула. Приятно осознавать, что ты хоть чуть-чуть причастна к такому чуду. Полет человеческой мысли, которая буквально за одно столетие воплотила многовековую мечту человечества — подняться в небо, преодолеть земное тяготение, проложив дорогу в космос. Чувствовать себя настоящим Икаром и не погибнуть, не опалить крылья.

— Вы скоро возвращаетесь в Москву? — спросил Иван Сергеевич, подавая Лизе руку, помог ей выйти из автобуса. Они подъехали к гостинице уже в полной темноте.

— Через три дня, — ответила Лиза и задумалась. Странно, но уезжать не хотелось. Несмотря на жару, плохого качества воду, отсутствие комфорта и еще кое-каких мелочей, Лизе нравилась командировка. Здесь как-то острее и ярче чувствовалась причастность к делу, которому служишь. Здесь царила особая атмосфера, которая объединяла, наполняла гордостью сознание. Здесь все было проще и все сложнее. Особые правила, процедуры и контроль, но ради сегодняшнего зрелища к этому можно относиться вполне с известной долей понимания и терпения.

— Елизавета Васильевна, — Иван проводил ее до самой двери. Сегодня в холле почему-то не горел свет. Нет, горела одна лампочка вдалеке. В темноте лицо Ивана скорее угадывалось, белая рубашка будто светилась, — пригласите меня на чай? — попросил он. — Очень хочется пить, — Иван облизал губы. Лизе сосредоточиться мешала темнота. Сосредоточиться и понять…

В сущности, Иван напрашивался всего лишь на чай. В последние встречи он вел себя вполне пристойно, был максимально галантен и подчеркнуто сдержан. Не мальчик уже и понимает, что в этой жизни есть моменты, когда нельзя идти на поводу всех своих желаний.

— Ну, хорошо, — Лиза открыла дверь, но свет включить не успела…

***

Сколько же он ждал! Эта ситуация стала затягиваться и не вписываться в стандартные рамки тщательно отлаженного механизма обольщения. Здесь, в командировке, были свои, ускоренные сроки, но, пожалуй, главным преимуществом являлась обстановка. Вдали от семьи, друзей, быта, которые препятствовали адюльтерам. Здесь было ограниченное пространство, минимум развлечений и благодатная почва для того, чтобы расслабиться, дав волю своим инстинктам. Охотничий азарт Ивана, развиваясь и набирая силу, достиг своего апогея. Он начал ходить «налево» еще при супруге. Она знала об этом, но ничего поделать не могла, терпела. Тянулось это годами, и Иван все больше входил во вкус. А, может, наоборот, терял его. С каждым разом хотелось большего, необычного, он зависел от этого и даже испытывал «ломку»…

***

Губы были мягкими и очень вкусными. У безупречной женщины безупречная помада. Иван почувствовал под пальцами ее влажную батистовую кофточку.

— Ты ведешь себя как дикарь, — прошептала Лиза. Она в темноте все еще пыталась разглядеть его лицо. Она больше не возмущалась, это уже хорошо, — уходи, — голос был спокойным, несмотря на то, что сердце билось громко и взволнованно.

— Ты ведь этого не хочешь, — Иван понимал, что теперь он точно не остановится. А если сейчас уйдет, то проиграет. Проигрывать не привык. Тем более, с такой женщиной, как Лиза. Он желал ее безумно, желал с той самой минуты, как увидел. Она еще чего-то там острила про гусар.

— Ты поразительно самоуверен!

— Это мой единственный недостаток, — Иван все еще крепко держал ее в своих объятьях. Батистовая кофточка, густые короткие волосы, взволнованное дыхание.

Иван опять коснулся губ Лизы, поцеловал нежно, едва касаясь.

— Это плохо кончится, — почти неслышно произнесла она.

— Все будет просто замечательно, — уверенно пообещал он, — доверься мне. Наслаждайся своими чувствами. Я хочу доставить тебе настоящее удовольствие, — голос Ивана завораживал. Лиза ощутила, как искуситель расстегивает пуговицы на ее блузе, но останавливать его уже не хотелось.