Глава 31

До самого конца танца Фертовский не проронил ни слова. Надя ожидала, что он все-таки объяснится, проявит проницательность, но он упорно молчал. Был хмур, холоден более чем обычно. Это шло в разрез с тем настроением, которое создавала звучавшая мелодия. Она была романтично-волнующей и навевала желание не танцевать с едва знакомым мужчиной, а оказаться в объятьях близкого и любимого человека. Любимого? У Андреевой что-то защемило в груди. Она подняла глаза на Николая. В голове пронеслась совершенно абсурдная мысль: чтобы она сделала, если б вдруг сейчас прямо здесь Фертовский ее поцеловал?

Словно подслушав мысли своей партнерши, Николай уставился на ее губы. Надя даже тряхнула головой и отругала себя за глупости, которые иногда так некстати приходят в голову. Это все мелодия и медленный танец, в котором мужчине дается законное и неоспоримое право обнимать женщину, обнимать свою партнершу. И за этим кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Здесь то же тепло прикосновения, яркие эмоции, близкое дыхание, здесь дуэт, пара, здесь взаимное удовольствие.

Надя лишь на секунду повернула голову и заметила, что Виктория танцует с Вадимом. Неужели они, наконец, нашли общий язык? Судя по всему, да. Виктория сегодня в роли хозяйки и помогает Вадиму во всем. Кажется, он не выказывает неудовольствия.

— Благодарю Вас за танец, — прервав мысли Андреевой, холодно-учтиво произнес Фертовский. Она встрепенулась, не глядя на него, кивнула, тут же вздрогнула, почувствовав, что он целует ей руку. Вот уж этого она никак не ожидала. Нет, все-таки было в Фертовском что-то из другого столетия! Аристократизм, который передавался лишь по наследственной линии и сопровождался, в известной мере, особыми манерами и чертами характера. Да, галантность, воспитание, изысканность. Но были и недостатки, такие, как, высокомерие, заносчивость. Его уникальная сдержанность и молчаливость свидетельствовали о том, что ему безразлично, как на него реагируют окружающие. Думайте, что хотите. Я такой, каков есть. Хотите — принимайте, хотите — нет. Доказывать, оправдываться, опускаться до объяснений? Нет, этим утомлять он себя не станет. Все это Надю озадачивало, заставляло теряться, вести себя не так, как ей хотелось. Получалось, что она все время выставляла себя в самом невыгодном свете.

— Надюша, нам надо поговорить, — Вадим подошел к ней, вырвав из потока лихорадочных мыслей о Фертовском. Не многовато ли она о нем думала? Никогда еще мужчина, который ей не нравился, не занимал ее мысли столько времени. И при этом он ни разу не вызвал положительных эмоций. Однако мысли о нем, как только он появлялся, упорно лезли в голову. — Выйдем на крыльцо? — Вадим взял Надю за руку, ту самую, которую Фертовский целовал еще несколько секунд назад, — там нам никто не помешает, — тише добавил Вадим и подмигнул ей. Она рассеянно согласилась, вопреки женскому чутью, даже не догадывалась о том, что хочет ей сказать Вадим. Слишком была занята мыслями о Фертовском.

— Надюшка, ты мне нужна буквально на несколько секунд, — в этот же момент вездесущая Виктория потащила ее за собой. Надя обернулась на Вадима. Он знаком показал ей, что будет ждать на крыльце.

Ночь уже вступила в свои права, стало прохладнее, кажется, менялась погода. На небе не обозначилось ни одной звезды. Густые ночные облака стелились до самого горизонта. Вадим потянулся, шумно выдохнул. Из открытого окна гостиной доносилась музыка, опять душещипательно-медленная. Он прислушался, чьи-то шаги. Неожиданно на крыльце появился Николай. Он прикурил, выпустил колечко дыма.

— Меньше всего ожидал увидеть здесь тебя, — сказал Вадим, начиная нервничать. Присутствие брата ему сейчас ни к чему.

Фертовский обернулся, посмотрел на не затворенную дверь. Было тихо, из коридора не доносилось ни звука.

— Ты кого-то ждешь, — констатировал Николай, собрался гасить сигарету и уходить.

— Да, жду, — признался Вадим, он взял сигарету из рук брата, сделал пару затяжек и вернул, — ладно, пока можешь остаться, — разрешил он.

Николай удивленно посмотрел на дымящуюся сигарету, стряхнул пепел. Вадим давно бросил курить, увещевал его сделать то же самое, твердил о вреде никотина и вредных привычках. Что же его заставило изменить своим принципам?

— Я волнуюсь, — признался Вадим. Чем дольше Надя не появлялась, тем он больше нервничал.

— Кто она? — Николай затянулся, равнодушно посмотрел вдаль.

— Надежда, Наденька, — ласково протянул Вадим. Произносить ее имя доставляло ему особое удовольствие. — Я намерен с ней объясниться, надеюсь на взаимность. Коль, как ты думаешь, у меня есть шанс?

Фертовский спокойно закурил вторую сигарету, промолчал.

Вадим стал упоительно говорить о своих чувствах к Андреевой, он искренне верил в то, что, наконец, нашел ту единственную и неповторимую. Нашел само совершенство, истинную женщину, в ней сочеталось все, что его так покоряло в представительницах прекрасной половины человечества.

— Что ж, — Николай хлопнул его по плечу, — желаю счастья! — Казалось, его глаза стали еще темнее, будто и не было зрачков. Темные и всегда печальные. Даже скорбные. Фертовский услышал шаги в холле. — Не стану тебе мешать, пожалуй, пойду прогуляюсь, — ему не хотелось сейчас видеть Надежду. — Завтра мы начнем съемки в доме, часов в восемь утра, хорошо?

На крыльцо выскочил Антон. Был он взъерошен, лицо испуганное, в руке — трубка телефона.

— Вадим, звонит твоя мама, — взволнованно выпалил Антон, — что-то случилось с отцом, — протянул трубку. Вмиг побледневший Вадим сказал в телефон «Да!». Все замерли. Вадим несколько раз произнес «понятно», затем сорвался с места и помчался в дом.

Стало тихо, первыми в холле возле комнаты Вадима появились Надя и Вика, затем из гостиной вышли Никита и Ксения. Вадим выскочил из комнаты, на ходу накинул пиджак, проверил ключи от машины, документы, похлопал себя по карманам. Лицо было растерянным и все еще бледным. Вадим глянул на Надежду, досадливо махнул рукой. Она виновато заморгала.

— Отцу плохо с сердцем, — наконец что-то выдавил из себя Вадим, — я еду в Москву прямо сейчас.

— Я поеду с тобой, — сказал Николай.

— Нет, у тебя съемки, — напомнил Вадим, он стоял в холле, знал, что время не терпит, но почему-то тянул. Было страшно. Ему всегда казалось, что отец никогда не заболеет, он отличался завидным здоровьем, даже насморк обходил его стороной. Поэтому сейчас мама была в панике. Эта паника передалась и Вадиму.

— Я поеду с тобой и сяду за руль, — решил Антон, — я не пил вино. Кроме того, ты слишком взволнован, чтобы вести машину. Идем, дай мне ключи.

Вадим кивнул, с Антоном не будет так страшно.

— Позвони, пожалуйста, — попросил Николай.

— Позвоню, — пообещал Вадим. — Извините, что все так вышло.

Он быстрым шагом направился к выходу.

Антон осторожно выехал из гаража, включил дальний свет фар. Часы пробили полночь.

Надя, почувствовав ночную прохладу, поежилась. Они впятером стояли на крыльце и смотрели вслед отъезжающей машине. Смотрели до тех пор, пока огоньки габаритных фар не растворились в ночном мраке. Начал накрапывать мелкий и нудный дождик. Менялась погода, менялись обстоятельства. Вадим так ничего и не сказал Наде. Её задержала Виктория, задержала всего на несколько минут, которые изменили течение. Начался другой ход времени, однако никто из них не знал этого. А может быть, все было предопределено раньше? Каждое сказанное и несказанное слово, каждое действие или бездействие — все это составляло звенья неразделимой цепи, называемой жизнью?

— Мы, пожалуй, пойдем, — сказал Никита, Ксения кивнула. Он набросил свой пиджак ей на плечи.

— Подождите, я дам вам зонтик, — Виктория исчезла за дверью дома.

— Николя, ты идешь? — Никита спустился со ступенек, обернулся. Фертовский как-то странно глянул на Надю. Она с задумчивым видом все еще смотрела на прячущуюся во тьме дорогу.

— Вам помочь убрать со стола? — спросил Фертовский. Надежда перевела на него удивленный взгляд.

— Спасибо, но не стоит утруждаться. Мы…

— Мы будем рады, Николай, если Вы поможете, — вмешалась Виктория. Она принесла зонтик, отдала его Ксении. Никита понимающе согласился.

— Идемте в дом, — неожиданно заботливо произнес Фертовский, — Вы можете простудиться, — он заметил мурашки на голых плечах Надежды. Плавная линия декольте — плечи и грудь… — он с трудом отвел взгляд.