Глава 43

— Что происходит? — Виктория поспешно вошла в кухню, видела лишь спину Фертовского, когда он уходил, но и по ней поняла: случилось что-то серьезное. Надя была вне себя, она мерила шагами помещение и не замечала того, что халат распахнулся. Схватила чашку, отхлебнула остывший чай, раздраженно вылила его в раковину.

— Успокойся, — мягко сказала Вика, — сядь и расскажи, что произошло. Вы поссорились?

— С кем? С ним? Вот еще! — фыркнула Андреева, плюхнулась на стул, тут же вскочила.

— Фертовский тебя обидел? Не может быть! — уверенно добавила Вика, она впервые видела подругу в таком возбуждении. — Он в тебя влюблен, это же очевидно. А значит…

— Вот именно, значит! — перебила Надя, наконец, остановилась посередине кухни, запахнула халат. — Влюблен? Да, влюблен, но более нелепого объяснения я не слышала.

— Так он объяснился? — от неожиданности Вика чуть не села мимо стула.

— Еще как! Надо же, и он утверждал, что не любит Джейн Остин, не считает ее романы достойным своего внимания! Типичная сцена объяснения между Дарси и Лизи, только на современный лад. Никогда не думала, что в реальности попаду в подобное положение.

— Ничего не понимаю, — призналась Вика, тряхнула головой так, что полотенце упало с волос. — Объясни толком, пожалуйста, слаба я в классике.

— Мистер Дарси — богатый английский аристократ, высокомерный, чопорный, совершенно неожиданно влюбляется в Элизабет Беннет — девушку другого круга, практически бесприданницу, шансы которой поправить дела семьи сводятся лишь к удачному замужеству. Но для Дарси этот брак означал бы порицание общества, осуждение родных и знакомых. Он прекрасно понимает это, но чувства к Лизи сильнее, и он объясняется ей в любви. Но как?! Выложив все начистоту, признав, что он потеряет, если она согласится, Дарси снисходит до объяснения и сожалеет, что влюблен в женщину, которая по статусу его недостойна, она ниже. Хотя Беннет ничуть не глупее его, более того, она остроумна, рассудительна, благоразумна.

— И чем заканчивается сцена? — Виктория сгорала от нетерпения. Обязательно надо прочитать роман.

— Естественно, Лизи возмущена и оскорблена, она отказывает Дарси!

— Понятно, — протянула Виктория, — ты сделала все как в книге. Браво, классика! Школа жизни!

— А что ты хотела? — Надя от возмущения расширила глаза. — Чтобы я бросилась в его объятья? Растаяла лишь от того, что такой, как Фертовский удосужился обратить на меня свой взор? «Моя бывшая жена была дурнушка, но мы любили друг друга, а ты похожа на нее», — Надя передразнила Фертовского. От злости сжала кулаки и добавила, — никогда не отвечу ему любовью!

— Я уверена в обратном, — Вика подняла полотенце.

— Для этого нет никаких оснований! — Надя все еще злилась.

— У любви вообще отсутствуют какие-либо основания. Ты куда?

Надя махнула рукой.

— Я иду спать и больше ни слова о Фертовском!

***

Андреева спала плохо, всю ночь вертелась, думала, нервничала, даже голова разболелась. Перед взором стоял Фертовский, его глаза, их выражение менялось по мере развития ситуации: сначала в них кипела злость, затем страсть, он так пылко целовал Надю, потом взгляд стал задумчивым. Он вспоминал прошлое, окунаясь в него, когда-то в бурную реку, но которая со временем уже обмелела и осталась лишь в памяти. И вот сейчас, он решился на объяснение, ему было не просто, слишком многое в этой жизни должно было поменяться, но он все-таки решил. И что же? Надя отвергла его, жестко, безжалостно, причинила такую боль, какую не причиняла ни одна женщина. «Он заслужил это!» — подвела итог Андреева и отвернулась к стене. Уже начало светать.

***

Вика встала ни свет ни заря. Она тоже плохо спала, но совсем по другому поводу. Николай своим признанием сделал первый шаг, бросил, так сказать, первый шар в этой игре. Теперь не осталось никаких колебаний и сомнений. Корецкая подошла к подруге, та крепко спала, будить было бы преступлением. Они и так вчера чуть не поссорились, недовольные друг другом, молча, улеглись спать, хотя не могли уснуть, слыша, как каждая из них ворочается.

— Надюша, я прогуляюсь, — тихо сказала Вика, наклонившись над ней, — заодно куплю хлеба.

— Хорошо, иди, — сонно согласилась Надя и помахала ей рукой, не открывая глаз.

Виктория медленно шла по деревне, где уже вовсю кипела жизнь. Обитатели Беляниново вставали рано, дел было всегда много, особенно у тех, кто имел хозяйство. Из-за калитки Марьи Ивановны выскочили внуки, шумные, голоногие, увидев Викторию, замерли, вытаращили глаза, особенно старший. По его мнению, эта рыжая взрослая девица была очень даже ничего. На нее стоило поглазеть.

— Ну, чего уставились? — грозно спросила Вика, сложив руки на груди.

— А «фонаря-то» под глазом нет, — язвительно заметил старший.

— Какого фонаря? — непритворно удивилась Виктория. — Малышня, вам приснилось что-то с фонарем? А ну, геть отсюда! А то бабушке расскажу, как вы у речки курили, — наугад сказала она.

Мальчишки, заулюлюкав, убежали.

Корецкая вошла в дом, Марьи Ивановны нигде не было видно, хотя двери открыты, на столе в кухне недорезанный зеленый лук, рядом — миска с щавелем. Вика позвала хозяйку, в ответ тишина. Наверное, все-таки она где-то близко, раз все открыто, да и мальчишки только что выскочили из дома. Виктория оглянулась — на кухне книги не было, она неслышно прошла в комнату: скромный диван, два кресла, телевизор, стеллаж с книгами. А вот и то, что она искала. Книга лежала на столе, большая, явно старинная. Вика погладила темную с неразборчивыми почти истершимися буквами обложку, нет, это не бумага, скорее, кожа какая-то. Да, раньше были книги, которые делали не только из бумаги. И их ценность, таким образом, увеличивалась не только содержанием. Виктория, словно воришка, которого могут застать в любой момент, но не в силах уже остановиться, быстро раскрыла книгу, стала листать, вот здесь, закладка красного цвета… Хватило нескольких секунд, чтобы запомнить все, что ей необходимо для осуществления плана: она неслучайно оказалась именно здесь и сейчас. А самое главное, среди огромного количества подписанных баночек на кухне у Марьи Ивановны Вика еще в первый визит заприметила эту траву, да и хозяйка о ней много рассказывала.

Корецкая, захлопнула книгу, быстро вернулась в кухню и взяла без спросу несколько щепоток травы, которую тут же спрятала в карман. Вот так! Вика не подумала о том, что она просто ворует, слишком велик был соблазн, кроме того, она уже не могла отказаться от своего плана, все шло по ее сценарию, все совпадало и складывалось, так как она придумала, даже лучше.

Виктория вышла из дому и столкнулась с хозяйкой, та возвращалась от соседки. Встретив девушку, совсем не удивилась, будто ожидала ее увидеть.

— Доброе утро, Марья Ивановна! — Вика, напротив, смутилась. — Я зашла, а в доме никого, мальчишки убежали, — принялась оправдываться она, — я решила подождать Вас, но…

— Понятно, — кивнула хозяйка, — тогда пойдем в дом?

— Нет-нет, — горячо запротестовала Корецкая, — я забежала лишь на минутку, мы бы хотели сегодня с Надюшей после праздника придти к Вам в баню. Можно?

— Конечно, — обрадовалась женщина, — пойдем, покажу, как с замком сладить, а то он у меня капризный.

***

Вика вернулась только к обеду. Ничего себе прогулялась! Надя, правда, проснулась лишь недавно и удивилась, хлеб в доме был. Вика, как всегда, хозяйственностью не отличалась.

— Ой, возле реки готовятся к празднованию, — Корецкая вошла в дом, сняла босоножки, прошла на кухню, достала хлеб и смутилась, да, надо было придумать что-то другое.

Надя крутилась возле зеркала.

— У меня загорело лицо и плечи, — сообщила она, стянув лямки топа, — и даже волосы немного выгорели. А где ты была так долго?

— Встретила Марью Ивановну, — не стала скрывать Вика, вернее, сказала полуправду, — она собирается топить баню и пригласила нас после праздника, я согласилась. Пойдем?

— Конечно! — воодушевилась Надя и улыбнулась.

«Эта ночь запомнится всем», — подумала Вика и улыбнулась в ответ.

***

Возле реки построили летнюю эстраду, приехали творческие коллективы культурно-просветительских благотворительных обществ из области и соседних регионов. Жители коттеджного поселка более всего ратовали за проведение праздника, за соблюдение традиций, несколько человек даже стали меценатами. Обитатели Беляниново поддержали идею и первыми взялись разжигать костры.

Надя и Вика спустились к реке, к самой эстраде, настроение было приподнятым. Правда, совсем недавно чуть не поссорились из-за того, что во время мирного чаепития, Вика неожиданно завела разговор о Фертовском и принялась его защищать. Надя вскипела, привела массу доводов, которые по ее мнению указывали на недостаток ума у этого человека и полную неспособность на настоящие и искренние чувства. Сравнила его с Вадимом, спев последнему панегирик, из чего Вика заключила, что подруга все-таки увлечена Вадимом и думает о нем. Конечно, это было неприятно, но не смертельно. Развязка еще впереди.

— Здесь так здорово! — воскликнула Виктория, пританцовывая в такт народной мелодии. — Никогда не думала, что буду восхищаться самодеятельностью.

Надя улыбнулась, у нее самой было тепло на душе, о Фертовском она больше не вспоминала. Скоро вернется Вадим! Жаль, что его сейчас нет рядом, и он не видит всей этой красоты.

Певцы и танцоры в народных костюмах, с цветами и венками в руках свили красочный музыкально-поэтический венок из народных обрядов и песнопений, повествующий о том, как праздновали Ивана Купалу наши предки. Особенно порадовали собравшихся приглашенный из областного центра фольклорный ансамбль «Трипутник» и неутомимый весельчак-гармонист Степан Тувин. Гармонь в его руках выделывала такие музыкальные пассажи, такие переливы и переходы, что Виктория не выдержала и выскочила на сцену, вызвав шквал аплодисментов. Корецкая даже сплясала «Барыню», Надя была приятно удивлена, такого явно не ожидала.

Вика опустилась со сцены, в руке — два венка, один из них протянула Наде.

— Ты всех покорила, — сказала Андреева, — как же это здорово, когда что-то умеешь делать почти профессионально.

— Ты тоже могла бы спеть, — заметила Вика, надела венок на голову, поправляла цветки.

— Нет уж, обойдемся твоим успехом, — возразила Надежда и тоже надела венок.

— Чувствуешь, как пахнет травой и лесом? — спросила Виктория.

— Да, и еще теплым ветром, бурной рекой, закатным солнцем и несбывшимися желаниями, — добавила Надя, — ведь сегодня Купальская ночь и можно загадывать желания.

— И купаться, и бросать в воду венки, сказав заветные слова. В какую сторону венок поплывет, оттуда и суженый.

***

На сцене закончили выступления, умолкла гармонь, Степан Тувин устал, собралось столько народу, что организаторы праздника и не ожидали. Костры разгорались все сильнее, казалось, что скоро пламя сможет достать верхушки деревьев. Языки огня взмывали вверх, словно фонтаны, тянулись к небу, которое уже начало темнеть. Близилась ночь, солнце уплывало, из-за леса постепенно надвигалась тьма. Вокруг одного из костров уже стали водить хоровод:

— Эй, кто смелый? — крикнули у костра, который был ближе всех к реке. — Кто прыгнет через костер? Кто выше прыгнет, тот счастливее год проживет! Прыгайте парами, прыгайте с чучелом в обнимку! Прыгайте в одиночку! Огонь наш непростой, он живой, магический!

Несколько парней разбежались и по очереди прыгнули через костер, словно почувствовав, огонь взволновался, еще больше взметнулся в небо, рассыпав тысячи искр. Он осветил реку, в быстром течении которой будто сверкнуло серебро и драгоценные каменья.

У костров было жарко, опять запела гармонь. То и дело смельчаки прыгали через огонь: азартные мальчишки с криком и воплем, молодые люди, чтобы преодолеть себя, девушки с визгом и хохотом. Кое-кто и постарше ринулся прыгать, уж очень весело и заманчиво резвилась молодежь.

— Прыгнем? — Вика от нетерпения стала притоптывать на месте. Вот и еще один прыгнул, за ним — девица, худенькая, явно напуганная, но ведь прыгнула же!

— Страшновато, — призналась Надя.

— Пойдем, надо преодолеть страх! — потянула ее Виктория. Прыгнула, не раздумывая, только юбка колыхнулась.

Надя от испуга не разбежалась, сделала рывок с места, огонь тут же зацепился за подол ее сарафана.