Глава 18

Рустам

Наверное, я умер.

Сквозь пелену мрака, тишины и боли пробивается знакомый голосок. И это предсмертная агония. Потому что её здесь быть не должно. Она потерялась где-то в огромном городе. Спряталась. От меня спряталась.

Но я слышу ее голос.

Значит, я умер.

Потом вдруг яркая вспышка света.

Это ад? Наверное, его языки пламени ослепляют мое сознание.

Пусть так.

Все равно без нее не жизнь. А так хотя бы ее голос со мной.

Настя…

Последнее, что могу вспомнить, а потом опять пустота. И мрак. Бездна.

— Не приходил в себя? — вырывает меня из небытия чей-то голос. Чужой голос. Не Настин.

Пытаюсь открыть глаза. Не могу.

Пытаюсь пошевелить руками. И тоже не могу.

Могу только слышать. Обрывки фраз.

Чужие голоса.

А потом вспышка! Опять она! Ее голос!

Внутри все мечется от желания дотронуться до нее. Понять, что она здесь. Рядом. Увидеть ее.

Но не могу! Мне подвластны только мои мысли. Но не тело.

— Олег Вячеславович, смотрите, сердцебиение. Пульс увеличился. Он реагирует.

— На нас?

Нет! Все чужое. Где? Где знакомый до боли голос? Где?

— Вот это частота!

— Доктор, это хороший знак?

Вот он! Вот! Она здесь! Не показалось.

— Вколите ему успокоительное. Это ненормально для его состояния. Надо поберечь нервную систему. Пойдёмте. Ему покой нужен.

Не нужен мне покой! Не нужен! Куда?!

И опять мрак и тишина.

Сколько это продолжается, не знаю.

Лишь однажды открываю глаза. Без усилий и бесплодных попыток.

Просто беру и открываю.

Значит, не умер.

Но где я?

Оглядываюсь. Пытаюсь поднять руку. Не получается. Но не потому что не могу. Нет. Руки зафиксированы к постели. А в руках — иголки с трубками. Рядом что-то пикает. Начинает пикать чаще.

И тут открывается дверь.

— Проснулся, — улыбается мужчина во всем белом. Врач?

Ну, точно! Я в больнице!

— Как давно я здесь? — спрашиваю его.

— Давно, — улыбается он и смотрит какие-то графики. Потом монитор рядом с кроватью, куда ведут трубки.

— Мне надо домой, — говорю и пытаюсь приподняться. — Отцепите меня.

— Спокойно, — кладет мне руку на плечо и заставляет лечь. — Ещё рано. Только в сознание пришел и уже домой.

— Но мне надо…

— Лежи спокойно, — уже строго говорит доктор. — Здесь я главный. Понятно? Когда скажу, тогда и пойдешь.

— Я денег дам, — не унимаюсь я.

Я уже вспомнил все. И про Настю. И про акции. И про Артура. И про тест. А ещё про то, что меня избили. И я должен выяснить, кто. И наказать. Поэтому мне нельзя лежать.

— Она была права, — усмехается доктор про себя.

— Кто? Кто она?! Настя?

— Так, — говорит опять строго. — Говорю в последний раз. Или сам лежишь спокойно и даёшь нам возможность поставить тебя на ноги. Или опять вколем успокоительное. Чтобы не мешал.

Хмурится и строго смотрит на меня. Как на провинившегося ребенка.

И я покорно ложусь и расслабляюсь.

— Вот так, — он опять улыбается. — Надо потерпеть. Ещё совсем немного.

И опять бесконечность. Время словно остановилось. Меня угнетает это бездействие. И одиночество.

В один из дней ко мне пришел Олег. Потом Мария Эдуардовна.

От Олега были плохие новости, а Марию Эдуардовну я завалил вопросами. О Насте.

Аппарат возле кровати стал часто и громко пищать. Прибежала медсестра и вывела из палаты и Олега, и Марию Эдуардовну.

Я так толком ничего и не узнал.

Больше ко мне никого не пускали.

Так прошел, наверное, месяц. Не меньше.

Я уже стал сам вставать с постели и ходить.

В один из дней доктор входит ко мне в палату с утра.

— Ну что, Рустам, пора на свободу?

— Наконец, — вздыхаю я. — Вы простите, если я когда груб был. И спасибо вам. За все спасибо.

Жму ему руку.

— Ты главное не забудь спасибо девчонке сказать, — улыбается доктор. — Если бы не она…

— Насте? — с надеждой спрашиваю я.

Он молча кивает.

— Ещё бы пару часов и не спасли бы тебя, — прямо говорит он. — Должник ты ее, Рустам. Должник.

Хлопает меня по плечу.

— Да, — соглашаюсь.

— Сейчас подготовят бумаги и можешь идти домой. Только покой в первое время. Только покой! Никаких дел. Ну, и на перевязку придёшь через пару дней.

Глазами показывает на мою перевязанную грудь.

— Глянем там, как. И, скорее всего, снимем окончательно.

Я ещё раз благодарю его и мы прощаемся.

Спустя пару часов оказываюсь, наконец, дома.

Все чисто, убрано. Ничего не напоминает о том, что случилось. Но я не могу забыть. Пока не отомщу.

Связываюсь со службой безопасности. Будем искать.

Прошу секретаря выслать информацию по актуальным делам фирмы. Жду отчет юристов по акциям.

И все это время думаю о Насте.

Сегодня уже поздно. Просто звонить не хочу. Завтра сам поеду к ней. Теперь-то я знаю, что она вернулась к Марии Эдуардовне.

От ожидания встречи с ней сводит все тело. Я не видел ее целую вечность. Только слышал.

Теперь я знаю, что ее голос был не миражом, не результатом больного воображения. Нет. Она была реальной. Она спасла меня. Сама пришла. Моя маленькая девочка. Моя Настя.

За окном темнеет. Наступает вечер.

Чувствую лёгкую усталость. Организм все ещё не восстановился окончательно.

Наверное, надо лечь отдохнуть. Прислушаться к советам врача.

Иду к лестнице и тут раздается звонок в дверь. Но я никого не жду.

После случившегося я выставил круглосуточную охрану. Войти на территорию дома могли только люди из ограниченного списка. Кто же это мог быть? Может, Олег?

Иду к двери. В груди все ещё колет. Поэтому кладу руку на место перевязки.

Открываю дверь и замираю.

На пороге стоит Настя.

Моя девочка.

Колоть в груди перестает. Но легче не становится. Сердце начинает бешено стучать, также причиняя боль.

Мы просто молчим и смотрим друг на друга.

— Настя, я… — начинаю я первый и тяну к ней руку.

— Подожди, Рустам, — она останавливает меня и даже делает шаг назад.

Что такое? Почему?

— Я пришла поздравить тебя с днём рождения, — говорит она.

Какого черта?! Что за игра?!

— Он у меня ещё не скоро, — усмехаюсь я.

— Я о другом, — серьезно говорит она. — Доктор сказал, что у тебя теперь два дня рождения.

Настя начинает копаться в своей сумочке.

Тааак. Что она мне приготовила?

С трудно скрываемой улыбкой наблюдаю за ней.

Она все такая же красивая. Только похудела, по-моему. И это платье на ней. Так обтягивает ее фигуру.

Господи, сколько я не прикасался к ней?

После всех этих дней в больнице я переживал, что эти уроды отбили мне не только почки. У доктора спросить было неловко.

Но вот сейчас я вижу, что все в порядке.

Глаза смотрят на часто вздымающуюся грудь моей девочки и я чувствую, как приподнимается член. Главное, не спугнуть ее раньше времени. Пусть не думает, что мне от нее нужен только секс.

Хотя сейчас я могу думать только об этом.

Но сдерживаю себя. Хорошо, что я в тугих боксерах. Все мои мысли хотя бы не так заметны.

Настя, наконец, достает какую-то коробку из сумки. Протягивает мне.

— С днём рождения, — произносит не слишком празднично.

Я беру коробку и перевожу взгляд на нее.

Бригэ!

Она дарит мне часы Бригэ.

Это сразу же возвращает меня в начало нашего с ней знакомства.

Но откуда у нее деньги на такие часы?!

Ладно, пофиг. Потом выясню.

— Извини, — прерывает мои мысли Настя. — Ты привык получать кое-что другое на день рождения. Но у меня хватило денег только на это.

Язва! Маленькая стерва! Ну, подожди!

Но вслух произношу совершенно другие слова.

Опираясь спиной о стену и пристально смотрю на нее. Еле сдерживаю улыбку, крепче сжимая губы.

— Насть, — говорю, пытаясь не выдать себя, — я так рад тебя видеть.

Она тоже смотрит на меня.

Тогда я делаю шаг ей навстречу.

— Нет! — вдруг кричит она. — Стой! Не подходи.

И хватается за ручку двери.

— Хорошо-хорошо, — покорно говорю я, поднимая верх руки и опять прислоняясь к стене.

Все ещё играет. Глупенькая. Ведь уже сдалась мысленно. Надо лишь подтолкнуть ее к краю. Чтобы упасть вместе с ней.

Зажмуриваюсь и хмурюсь. Тихонько стону.

— Что такое, Рустам? — слышу тут же обеспокоенный голос.

— Всё нормально, — говорю я и открываю глаза.

— Ну, я пойду, — неожиданно произносит Настя.

Так я тебя и отпустил. Да и не за этим ты сама пришла сюда.

— Жаль, — говорю вслух. Опять морщусь и хватаюсь за грудь.

— Ты точно в порядке? — явно слышу волнение в ее голосе. — Может, врача вызвать?

— Нет. Все в порядке. Устал просто сегодня. Первый день после больницы.

— Я знаю, — выдает она себя. Спохватывается и прикусывает губу.

Улыбаюсь едва заметно.

— Мне надо отдохнуть, — говорю серьезно.

— Конечно, Рустам. Я пойду.

— Подожди, — прошу ее. — Я же один тут. Помоги мне. Проводи до кровати. Боюсь, не дойду. Сил почти не осталось. Я ведь спать шел, когда ты пришла.

Настя недоверчиво смотрит на меня. Сомневается.

— Ты опять обманываешь меня? — спрашивает строго.

И тогда я молча просто задираю майку и показываю ей перевязанную грудь.

Она ойкает и закрывает рот ладошкой.

Подходит ко мне. Подставляет плечо и я кладу на него руку.

И как будто получаю мощный разряд.

Ее запах забивает нос. Сложно дышать.

Плечом она касается моего тела и мне кажется, я слышу бешеное сердцебиение.

Пальцами слегка сжимаю ее плечо.

Настя смотрит в пол и краснеет. Выдает себя с головой.

Мы так и идём по лестнице наверх. Заходим в комнату. Настя останавливается в дверях.

— До кровати, Настя, — прошу я. — Пожалуйста.

Искренне, насколько возможно, смотрю на нее. Стараюсь не выдать хищного блеска в глазах. Сдерживаю себя из последних сил.

Настя подводит меня к кровати. Я сажусь. Убираю руку с ее плеча, но зацепляюсь за запястье. Держу и не отпускаю.

— Рустам, — тихо говорит она и пытается забрать руку.

Поднимаю на нее взгляд и тяну за руку.

— Рустам, доктор сказал, тебе нужен покой. Ты же устал. Отпусти.

Я резко дергаю ее за руку и она падает на кровать. Садится. Но я быстро давлю на плечо и подминаю ее под себя.

— Пусти, Рустам! — строго говорит она и руками упирается мне в грудь. — Слышишь? Пусти!

Я уже целую ее в шею. Но ее руки на моей груди причиняют боль. Но я терплю. Так даже лучше. Так я ярче чувствую ее. Вместе с болью.

— Настя, — шепчу ей в шею. — Как же я скучал по тебе. Девочка моя.

— Нет, Рустам! Нет!

Отрываюсь от нее, приподнимаюсь и внимательно смотрю.

— Ну, что такое, Насть. Хватит мучить меня. Мне и так больно.

Кладу руку на грудь и кашляю. Получается хреново.

— Ты опять обманул меня, — говорит она серьезно, пристально глядя мне в глаза. — Опять!

Мое терпение на пределе.

— Почему «опять»?! Что ты ещё придумала?!

— Отпусти меня, — просит и я встаю с нее.

— Давай! Рассказывай! — требую. — Что на этот раз?

Она садится. Поправляет платье. Не смотрит на меня.

— Насть, — говорю уже мягче, — что тебя тревожит?

Провожу по ее волосам.

Она поднимает на меня свой проникающий в самое сердце взгляд.

— Я все видела, Рустам, — говорит серьезно.

Как же заебали эти ребусы. Почему нельзя просто трахнуться? Просто раздвинуть ноги и кончить? Или отсосать? Просто отсосать. Без мозгоебства.

Даже в таком состоянии я вполне могу справиться с ней. Придавить ее. И трахнуть. Как мне хочется.

Но откуда сейчас такая потребность, чтобы и она захотела? Чтобы сама дала?

Почему вместо того, чтобы перевернуть ее на живот, задрать платье и отдолбить до хрипа, я задаю ей вопрос:

— Что ты видела, Настя? Поделись со мной. Ведь ты за этим пришла? Мне очень интересно.

Сажусь, сложив руки на коленях.

Член больно трётся головкой о ткань, а яйца ноют. Но я терплю.

А эта маленькая сучка как будто специально переводит взгляд на мою ширинку. Смотрит туда и твердит упрямо:

— Твой член был во рту Лики.

— Хм. Ну, был. Он много, где был, Насть.

Она фыркает.

— Это не смешно, Рустам.

— Какой смех? — начинаю терять терпение. — Только правда.

— В тот день, — Настя хмурится. — Когда ты позвонил мне и сказал, что на важном совещании. Ты обманул меня. Ты был с ней. Я видела фотографию.

— Тааааак, — тяну я. Кажется, я начинаю понимать, о чем речь. — Что было на той фотографии?

— Ты… И она… На коленях…

— Ничего не было, Настя, — твердо говорю я. — Она не отсасывала у меня в тот день. И вообще, после тебя не касалась моего члена.

Тянусь к ней и шепчу на ухо:

— Он только твой. Потрогай его. Он так скучал.

Беру ее руку и кладу на пах. Но она сразу же отдергивает ее.

— Да, блять! Настя! В чем дело?! Не было ничего!

— А я видела, — упрямится она и встаёт.

Собирается уйти?

Встаю следом. Беру ее за плечи и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Если я докажу. Как будешь вину заглаживать?

Опять фыркает.

— Ну, серьезно, Насть. Так нечестно. Давай так. Если я не смогу доказать, ты делаешь, что хочешь. Хочешь уйти — уходи. Хочешь остаться, — провожу рукой по скуле, — останься.

Молчит.

— А вот если я докажу и ты признаешь, что была не права, тогда…

Я многозначительно замолкаю и просто смотрю ей в глаза.

— Что «тогда»? — спрашивает охрипшим голосом.

— Ты делаешь то, что скажу я. Полное подчинение.

От предвкушения сжимаются яйца.

Давлю ей на плечи.

— Сиди здесь, — говорю, не дожидаясь от нее ответа.

Сам выхожу из комнаты с телефоном. Я уверен в своей победе на сто процентов.

Один звонок в службу безопасности и мне на почту присылают файл записи камер видеонаблюдения за тот самый день.

Быстро перематываю на ноутбуке. Дохожу до ключевого момента.

И несу ноутбук Насте.

Она так и сидит на кровати и ждёт меня.

Сажусь рядом с ней. Открываю ноутбук.

— Смотри, — нажимаю на кнопку воспроизведения.

И дальше мы вместе смотрим, как Лика встаёт передо мной на колени. Расстегивает ширинку.

Настя при этом закусывает губу и сжимает кулачки.

Она никогда не умела прятать свои эмоции.

А потом на экране видно, как я отталкиваю Лику и застегиваю брюки. Пытаюсь уйти. Но она цепляется за мои ноги. Просит передумать.

А я захожу в лифт и уезжаю.

Все.

Дальше уже неинтересно.

Закрываю ноутбук и убираю его на пол.

Беру Настю за плечи и разворачиваю к себе. Начинаю расстегивать пуговицы на платье.

Ее грудь при вдохе касается моих рук.

— Тебе же нельзя… — вдруг вспоминает она. Пытается остановить, положив руку на мою.

— Ты проиграла, Настя, — стягиваю платье с плеч. — Полное подчинение. Полное.

Она безропотно позволяет мне снять с нее платье. Я расстегиваю лифчик и тоже снимаю его.

И все это молча. Глядя друг другу в глаза.

Мои пальцы дрожат, когда я касаюсь ее груди. Настя вздрагивает.

Ее губы пересохли и я провожу по ним своим языком. А потом просовываю его в рот.

Давлю на нее и она покорно ложится.

— Настя, я так скучал, — шепчу я, спускаясь губами вниз по шее к груди.

Вылизываю каждый сосок. Настя выгибается. Громко захватывает воздух. Запускает руки мне в волосы и тянет вверх.

— Рус, подожди, — просит. — Мне надо сказать… Тебе…

Опять эти ее игры.

Я и так еле сдерживаюсь, чтобы просто не накинуться на нее, развернуть и трахнуть. Просто трахнуть.

Но нет. Сегодня надо по-другому. Сейчас по-другому.

— Тихо, Настя, — говорю я и кладу ей на рот указательный палец. — Ты проиграла. Помнишь?

Потом встаю и иду к шкафу.

Нет. Она даст мне сделать то, что я задумал.

Достаю какой-то пояс и шелковый шарф.

Возвращаюсь к Насте. Она опять испуганно смотрит на меня.

— Рус?…

— Тихо.

Придвигаю ее к спинке кровати.

— Руки за голову, — не прошу, а приказываю.

— Но я…

Наклоняюсь к ее уху.

— Ещё одно слово и я заклею тебе рот.

Чувствую, что она пугается. Поэтому нежно целую в шею.

— Не бойся. Ты же знаешь, дядя Рустам не сделает тебе больно.

Все ещё испуганно смотрит на меня. Мне нравится ее страх.

— А теперь руки за голову, — настойчиво говорю я.

И она послушно делает это.

Быстро, пока она опять не стала спорить, привязываю ее руки к перекладине на спинке кровати.

Она молча, но с тревогой наблюдает за этим.

Потом завязываю ей глаза.

Целую в губы.

— Ничего не бойся, — шепчу. — У дяди Рустама для тебя подарочек.

Она нервно сглатывает. Но молчит.

Я сажусь на коленки рядом с ней и пока просто смотрю на нее.

Идеальная. Моя.

Провожу рукой от шеи до бедер и Настя сама тянется ко мне.

Снимаю с себя майку и штаны. Но боксеры пока оставляю. Потому что знаю, что не смогу сдержать себя, если член коснется ее.

Сажусь в ее ногах и раздвигаю их. Целую возле коленки. Потом иду ниже. Ещё ниже. И вот уже моя щека касается ее трусиков. Пальцем отодвигаю их и целую.

Целую нежные складочки. Настя ойкает и замирает в ожидании.

Я ещё ни разу не целовал ее там. Не ласкал ее языком.

В последний раз я делал это очень давно. До всех этих продажных шлюх.

Но сейчас мне хочется попробовать Настю. Приласкать ее там. Довести. Чтобы просила.

Языком прохожусь снизу вверх. Задерживая кончик на упругом бугорке.

Слышу Настин стон.

Подцепляю и стаскиваю с нее трусики.

Надавливаю на колени, раскрывая ее предо мной.

Целую по кругу, на касаясь главного. И Настя в нетерпении приподнимает бедра.

Я отрываюсь и пальцем провожу по внутренней стороне складочек. Мокрая.

Ввожу палец в нее и делаю несколько толчков. Только для того, чтобы ещё больше завести ее. Потом резко вынимаю и Настя разочарованно выдыхает.

Рукой сжимаю грудь и опять губами касаюсь ее там.

И начинаю вылизывать. Сначала просто складочки. Потом проникаю языком вглубь.

Кружусь им в ней. И потом резко надавливаю на клитор. Настя вскрикивает и начинает упираться ногами в кровать. Толкаться. Дергать руками.

Но не произносит ни слова. Только вскрикивает и стонет. Громко. Очень громко. Ещё больше распаляя меня.

— Ты такая вкусная, Насть, — усмехаюсь я, наблюдая за ее реакцией.

Вижу, что она хочет что-то сказать, но боится. Поэтому просто прикусывает губу.

Она вся в моей власти.

Но я хочу довести ее, чтобы она забыла о запрете и сама просила меня. Умоляла.

Пальцами раздвигаю складочки и вот он уже набухший сладкий бугорок. Кончиком языка касаюсь его. Чуть-чуть. Слегка. Не надавливая.

Настя начинает елозить попой. Сейчас она полностью раскрыта передо мной. Отрываюсь и любуюсь. Спускаю боксеры. Член сразу же выскакивает и я рукой ощущаю эту ахуенную твердость. Впервые за долгое время.

Опять раздвигаю пальцами складочки и внимательно рассматривая, как там все пульсирует и сжимается в предвкушении, вожу рукой по члену. Дрочу на Настину дырочку. Пока не проникая в нее.

Я делаю это медленно. Только чтобы снизить градус напряжения.

Потом опять с трудом засовываю член в боксеры. И возвращаюсь к моей девочке.

Она уже так течет, что капли смазки стекают вниз, смачивая простынь.

Удерживая пальцами складочки разведенными, слизываю ее соки.

Настя опять дёргает бедрами.

Обхватываю их свободной рукой, фиксируя, и начинаю обводить клитор по кругу.

Ускоряюсь. Меняю круги на толчки. Ещё сильнее.

Отпускаю складочки и уже обеими руками хватаю ее за бедра и впечатываюсь губами в текущие складки. Втягиваю ртом клитор и посасываю его.

Настя уже не стонет. Кричит. Кричит так, что я глохну от ее криков. Внутренне ликую и ещё интенсивнее ласкаю ее там.

— Не могу! — наконец, не выдерживает она. — Пожалуйста, Рус! Не могу больше!

И я не могу.

Поэтому срываю с себя боксеры и полностью ложусь на Настю. Приподнимаю бедра и одним резким движением погружаюсь в нее. Как же там мягко. Горячо. Каждой пульсирующей веной на члене ощущаю давление ее стенок.

Вынимаю член и смотрю на него. Твердый и блестящий. В раскрытых складочках.

— Рус… — стонет Настя.

Снимаю с ее глаз повязку и развязываю руки. И она сразу же обнимает меня. Прижимается всем телом.

Бинты на моей груди не дают мне почувствовать мягкость ее кожи. И я руками сжимаю груди.

Пока еще медленно вхожу и выхожу из нее, целуя в губы. Потом в шею.

— Настя… Девочка моя… Самая сладкая…

Это все я говорю, совершая неспешные движения в ней. Это приносит мне особое наслаждение. Член легко скользит в ее смазке. И от предвкушения сносит крышу еще больше.

Но я вижу, что Насте мало этого. Она жалобно стонет подо мной. Обвивает меня ногами и приподнимает бедра мне навстречу.

— Хочешь быстрее? — улыбаюсь, не останавливаясь и продолжая растягивать ее.

— Да, Рус… — смотрит мне в глаза. — Просто трахни меня, как ты это всегда делал.

Целует меня в губы.

— Дядя Рустам… — прикусывает губу и смотрит на меня невинными глазками.

— Ну, держись, сладкая Настя, — усмехаюсь я, как в наш самый первый раз.

Впечатываюсь в ее губы. Руками обхватываю плечи. Выхожу полностью. И сильно ударяю бедрами. Вминаю ее в кровать. И начинаю толкаться. Быстро. Резко. С громкими звуками шлепков и хлюпаний.

И это как самое лучшее лекарство. Я больше не чувствую боли. Усталости.

Мне кажется, я никогда не остановлюсь.

Я отрываюсь от ее рта и лбом утыкаюсь ей в щеку. Тяжело дышу. Но не от того, что мне плохо и я устал. Нет.

С каждым толчком я приближаю момент, ключевой для нас с Настей. Я знаю, что произойдет после того, как мы кончим. Вместе или сначала она, а потом я.

Настя одной рукой обнимает меня за плечи, а второй зарывается в волосы.

Громко стонет после каждого толчка.

— Да, дядя Рустам! Да! — вскрикивает, когда я прикусываю ее в шею.

Я не могу ответить ей. У меня нет сил сказать хоть что-то. Все мои усилия сейчас в члене.

Я впервые за очень долгое время ощущаю свою мужскую силу и не могу остановиться.

Но чувствую приближение и немного замедляюсь.

— Нет! — хмурится Настя. — Еще!

Ничего себе! Улыбаюсь. И опять ускоряюсь. Она права. Это же не последний раз. Только разминка.

Не знаю, откуда берутся силы, но последние толчки оказываются настолько сильными, что даже сквозь стоны и хлюпанье легко различим треск кровати.

— Да, Рус! Да! — кричит Настя и кончает.

Чувствую на спине дрожь ее ног и под собой подергивание бедер.

Поднимаю лицо и смотрю на опухшие губы и закатанные глаза.

Замираю, позволяя ей стиснуть меня внутри. Сжимаю зубы от предвкушения. И опять возобновляю толчки. Уже не такие сильные.

Настя часто и тяжело дышит.

Я делаю еще несколько движений в ней и вытаскиваю член. Направляю его рукой Насте на живот и вот уже белые капли стекают по бокам вниз. Кончаю на нее. Она приподнимается на локтях и внимательно смотрит.

Потом проводит пальцем, собирая на него сперму, и обхватывает палец губами.

Как завороженный, наблюдаю за тем, как она облизывает свой палец в моей сперме.

— Скучала по твоему вкусу, дядя Рустам, — говорит Настя, хитро улыбаясь.

Член опять дергается.

Понимаю, что еще долго не смогу остановиться. Но пока надо сделать то, о чем я думал все дни, пока лежал в больнице.

Опять наваливаюсь на нее и она с готовностью раздвигает ноги. Но нет. Хотя член уже ищет любимую дырочку.

— Насть, — беру ее лицо в руки и внимательно смотрю в глаза.

Вижу в них тревогу. Она тоже понимает, что сейчас происходит что-то важное.

Закрывает глаза.

— Посмотри на меня, — немного трясу ее. — Посмотри.

Опять этот взгляд.

— Я давно должен был сказать тебе.

Сам не знаю, почему оттягиваю этот момент. Говорю что-то лишнее. Хватит.

— Я люблю тебя, Настя, — наконец, решаюсь. — Слышишь? Люблю!

Настя перестает моргать. Смотрит на меня, застыв.

— Рус…

— Подожди, — останавливаю я ее. — Я люблю тебя, девочка моя. Моя самая сладкая. Самая маленькая. Только моя. Настенька.

Целую ее лицо быстрыми поцелуями. Лоб. Нос. Щеки. Глаза. Ощущая на губах солоноватый вкус. Из Настиных глаз текут слезы. Молчаливые слезы.

— Не плачь, девочка моя, не плачь. Больше никто не причинит тебе зла. Никто. Маленькая моя.

Наконец, дохожу до ее рта. И впиваюсь в него. Как будто набираюсь сил. Она лечит меня. Собою.

— Рус, — шепчет Настя, вдыхая воздух, когда я отрываюсь от нее.

— Что, маленькая?

Смотрит в глаза. Бесконечно долго. Но я не тороплю ее.

— Я тоже тебя люблю, — признается шепотом и пытается отвернуться.

— Что? — переспрашиваю я, хотя отлично все услышал.

Настя хмурится. Не понимает моей шутки.

— Я же старый извращенец. Так, кажется, ты меня называла? Глухой я. Повтори, что ты сказала?

Бедрами пристраиваю член к ее дырочке. Настя тоже бедрами помогает мне.

И член попадает куда надо.

— Повтори! — рычу и толкаюсь, входя в нее полностью.

Настя выгибается подо мной.

— Люблю тебя, старый извращенец, — голос скорее похож на стон, чем на внятную речь. — Люблю.

Я двигаюсь в ней, не сводя с нее глаз.

— Давно любишь? — такой неспешный темп оставляет мне возможность говорить. — Отвечай!

Щипаю ее за сосок.

Она ойкает и грозно смотрит на меня.

— Давно!

Просовываю руку между нами и начинаю сразу же давить на клитор.

— Сильно любишь? — с улыбкой наблюдаю, как она закатывает глаза.

— Да, — стонет.

— Не сбежишь больше?

Не отвечает.

— Ну? — чаще давлю на клитор. — Не сбежишь?

— Нет, — выкрикивает она и кончает.

Опять. Сжимает меня внутри. И опять я едва успеваю вытащить член, чтобы кончить ей на живот.