Глава 14

Ольга – Вы в порядке? Я спешу. Помощь врача не нужна? – Господи, да пусть он уже уйдет. Он уйдет, я сбегу. Танька вполне поужинает и оттянется без меня. – Да. То есть… Все отлично. Спасибо. Идите. Вы же торопитесь, – пищу я. Голос то он мой не должен еж узнать. И откуда он тут взялся этот Лев? – Ольга? – Чертов Львище. Он все таки меня узнал. Разворачивает к себе. И я хочу провалиться сквозь землю. – Богатой будешь. Я не узнал тебя. Совсем… другая. Не лучше. Просто… Единственное, что осталось постоянным, ты совершенно не умеешь ходить на каблуках. Как ты еще жива до сих пор, ума не приложу? – Пусти, – он тут зачем? И с кем? Хотя, какая мне разница, с кем рандеву в дорогом ресторане у постороннего мне мужика. – У меня просто привычный вывих. Однажды, прямо перед новым годом, я решила развезти подарки. Вышла на улицу, а там гололед. Стекло просто. Я порвала связки и… – боже. Что я несу? На кой черт рассказываю этому… не пойми кому, абсолютно идиотские истории из моей дурацкой жизни. Еще бы надо рассказать, как я ползла на карачках, потому что сумка с телефоном улетела в овраг когда я падала. И как Мишке позвонил, отвезший меня в больницу мужик. Мне повезло, я не замерзла на смерть на обочине дороги. А Мишка не смог приехать. Или не захотел. Был очень занят. ЗАНЯТ. Он был занят, когда я ползла на четвертый этаж районной больницы, с травмированной ногой, заливаясь слезами. Лифт не работал. А мой муж… Черт, и как я тогда не поняла, что он козел? – Ольга, хочешь я тебя домой отвезу? – У тебя же дела. Наверняка деловая встреча. И потом, я… – Сильная и независимая? И поэтому пытаешься выведать у меня, не с бабой ли я пришел в эту пафосную жральню? – хмыкнул Зарецкий. Вот скот. Он что там себе напридумывал. Идиот… Но в целом да, мне чертовски интересно, что он тут делает. Хотя и не очень ясно, почему меня это интересует. – Да пошел ты, – вырываюсь из его рук. Ковыляю к крыльцу. Наверняка выгляжу отвратительно. – Кеды себе купи, – насмешливый голос ударяет в спину словно хлыстом. – Прическа тебе идет. А ногти… Я бы сделал чуть менее хищными. Если он сейчас не заткнется, эти ногти я вонжу ему в грудь и вырву сердце. Внутри все кипит и бурлит от возмущения. Чертовы каблуки, вернусь домой и повыкидываю все туфли на шпильке. Я их всегда терпеть не могла, но Мишке нравились и я… Так. Стоп. Я вдруг осознаю, что жила полжизни по указке. Вот прямо озарение на меня находит на гребаном крыльце мерзотного ресторана. – И что опять? – Лев снова рядом. Имя дурацкое. Хозяин прайда, блин. Царь зверей. – Неужели за маникюр на меня обиделась? – Вы куда-то торопились. – Да, точно. У меня тут свидание. А что? Я парень хоть куда. Холост. Характер нордический. Морально выдержан. Надеюсь, что и дама будет на уровне. – В смысле? – Ну. У меня свидание вслепую. Даже интересно. Друг пригласил даму, она свою подругу. А я… – Правильно, зачем отказываться от того, что само плывет в загребущие руки, – хмыкаю я. – Дамочка, наверняка, не фонтан, раз ходит по свиданиям не пойми с кем. Не очень разборчивая в связях. Вы хоть предохраняйтесь, а то мало ли. Инфекций сейчас море вокруг. – Да. Я тоже думаю, что дама будет не айс. Скорее всего мегеристая стерва, с повадками королевы. Но, она наверняка не сбежит утром, после ночи наслаждений, забыв трусы, – хохотнул Зарецкий. – Придурок, – рявкнула я и ломанулась к дверям ресторана, чувствуя, что щеки мои сейчас разорвет от прилившей к ним крови. – А ты ревнуешь что ли? Танька сидит в самом центре зала, одетая в ту же одежду, в которой мы с ней “отжигали”. Даже сажу с длинного носа своего не стерла до конца. Где она шлялась, интересно столько времени, что не соизволила переодеться? Глухая ярость поднимается в моей душе, вихрится. И виноват в этом наглый мужик, который меня, кажется, преследует. Тут от одного никак не избавишься. А еще липнут всякие. Танька смеется, задрав лицо к потолку, над шуткой, разодетого как на парад, пожарного, и не замечает меня, да и вообще ничего вокруг, судя по всему. Я могу сейчас развернуться и уйти. Никто и внимания не обратит. Но… – Ой, Олька, мы тут, – заметила. Теперь нет пути назад. И где же мой кавалер, интересно? Наверняка какой-нибудь стероидный придурок, похожий на Серегу пожарника. Не мой тип мужчин. Мне больше нравится ум, а не мускулы. Навешиваю улыбку на лицо, иду к столику твердым шагом. Отодвигаю тяжелый стул. Определенно друг пожарного не король, которым свойственна вежливость. – Я помогу, – насмешливый голос за моей спиной звучит как раскат грома. Да нет. Не может быть. Невозможно. Где пожарный, а где председатель суда? Они же несочетаемы. Мой кавалер не король, мать его. Он… Царь зверей? – Ну надо же. Я не ошибся. Что он имеет в виду? В чем не ошибся? Что я стерва? Или… – Лев, это… – поднимается со своего стула Сергей. Танька… Ну я ей устрою. Я ее в бараний рог… Я ее… – А мы знакомы, – Лев Зарецкий садится рядом со мной. Так близко, что мне хочется сползти под стол и взорваться от злого бессилия. – Я бы даже сказал, что мы близкие… Друзья. Правда, Ольга? Я молчу. Сижу и думаю, как бы сбежать. Мне срочно нужно домой. Мне нужно развестись с мужем. Насладиться свободой. И мне совсем не нужен насмешливый мужик, с которым я глупо отомстила мужу. И проблемы мне не нужны. Он, этот Лев опасен. Не простой. Очень хитрый. И глаза у него… Или нужен он мне? Я совсем запуталась. – Твои друзья… – я шиплю как кошка. – Я тебе нужен, Ольга, – он говорит это тихо. Но каждый звук проникает в мое сознание, словно рыболовный крючок. Он ловкий манипулятор. Он… – И я могу многое. – Правда? Тогда помоги мне организовать праздник. Мне нужен выход на министра образования. И… – А вот это уже деловой разговор, – расплывается Лев в хищной улыбке. Какая я ненормальная. Сунула голову в пасть хищника. – И какую плату ты хочешь за помощь? Он молчит. Просто смотрит на меня прищурившись, как на неведомую зверушку. Что ж, я тоже люблю играть. Муж научил за двадцать лет. – То, чего у тебя пока нет. Но обязательно будет, – наконец хмыкает Зарецкий. Сказочник, блин. Михаил– И почему же, Михаил Романович, я должна раньше вас возвращаться в серую унылую тоску из восхитительного рая с тобой? – дует свои, так и не сделанные, губки, Милана. Я чувствую глухое раздражение смешанное со странным, каким-то садистским возбуждением. А может это мазохизм, не знаю. Чертова девка, которой я по какой-то не понятной мне причине, никак не могу дать пинка под ее зад. Я даже думаю, что когда избавлюсь от крошечной проблемы, которую она таскает в себе как бомбу замедленного действия, то оставлю ее рядом. Оставлю, потому что она как молодильное яблоко, не дает мне расслабиться. Не позволяет естественным процессам моего организма превратить меня в… Твою мать. Да в старого козла. – Я тебе все объяснил, – я морщусь. Голова раскалывается, аж мухи прозрачные в глазах хороводы водят. – Только не объяснил, почему тебе так важно, чтобы никто не подумал, что мы были вместе? Миша, ты же все равно собирался поговорить с женой по возвращении. Или ты мне врал, что разведешься с этой клушей? Если ты сам не можешь… А знаешь что? Давай ты вернешься раньше. Это в обе стороны работает. – Чтобы ты тут продолжила вертеть задом перед всякими утырками? А что, если я свалю, тебе будет тут веселее, ведь так? – я щурюсь. Нет, черт меня возьми, я не ревную эту дурочку к придуркам туристам. Меня бесит совсем другое. Они все ее ровесники. Все… И смотрят на меня как на старого извращенца, и я чувствую, буквально физически, как они надо мной насмехаются. Думают, твари, что Милка со мной только из-за денег. – Я сказал… – завожусь. Есть желание дать этой мерзкой нахалке затрещину. Аж руки чешутся. И меня это желание даже возбуждает. А ведь я никогда не бил женщин. Даже не помышлял. Представить даже не мог, что захочу ударить Ольгу. А эта… Милана будит во мне все самое потаенное, темное. Самое – самое. Наверное в этом весь секрет того, что я никак не могу ее убрать из своей жизни. – Ого, милый, ты что ревнуешь? – тонкая бровка ползет вверх. В глазах чертовки искры и, как мне кажется, насмешка и превосходство. Она думает, что держит меня за тестикулы тонкими пальчиками. Девка хитра, но глупа. Мужчины ревнуют не только когда любят. И это не ревность. А чувство собственности, типа клейма. Я ее заклеймил, пометил. Кто девушку возит на Мальдивы, тот ее и танцует. Но, пусть тешится, это ненадолго. – Мне никто кроме тебя не нужен, мой тигр. Я бы не стала рожать ребенка нелюбимому. Боже. Сколько пафоса. Аж тошнит от сиропа. Она врет, но так наигранно, что хочется сказать словами классика “Не верю”. Но я молчу, только потому, что мне нужна передышка. Мне нужны эти два лишних дня, чтобы немного прийти в себя. Отдохнуть от этой дуры. – Кстати о ребенке. Моя мать договорилась с доктором. У тебя будет плановый осмотр, встанешь на учет у прекрасного специалиста. Как раз в день прилета. Даже только поэтому нужно тебе лететь раньше. Но не глупи. Мила. Я сам решу все с женой, не нужно бежать впереди паровоза. Можно потерять очень много. В общем, Мила, все таки давай ты будешь меня слушаться. И привыкай. В нашем с тобой союзе решать вопросы и кому что делать буду я. Или можешь прямо с самолета валить к родителям. Я ясно выразился? Она в ярости. Обижена. Похожа на раздраконенную кошку. Но держит себя в руках. Боится потерять. Потерять то, чего нет. Очень хочется засмеяться в голос. – Хорошо. Я поеду домой раньше. Ты прав, – она выдавливает из себя слова вместе с кривой улыбкой. – Я должна думать о нашем желанном малыше. Да и что тут делать без денег? Честно говоря, я думала мы проведем время более весело и плодотворно. – Я тебе сказал, куда ушли все запасы. Ты же хочешь рулить бизнесом? А бизнеса без вложений не бывает. Первый урок деловой грамотности тебе, дорогая. – я ухмыляюсь. Она все же нашла способ меня укусить. И да, сейчас я чувствую себя униженным. Ольга, словно специально, так изощренно втоптала меня в грязь своими вечными тупыми балетками. Будто почувствовала что-то. – Знаешь, пожалуй тебе еще рано мечтать о должности управляющей. Лучше займись тем, что у тебя получается лучше всего. Она ненавидит меня сейчас. Это написано огромными буквами на лбу чертовой ведьмы, такой сладкой. Ольге до молодой кобылки как до луны. Милана делает шаг ко мне. Скидывает с себя легкий халат. Поджарое тело в полумраке комнаты кажется восковым. – Молодец, девочка. Послушная, – шепчу я. Вот еще… Она послушная. Ольга никогда не станет делать то, что против ее установок. А эта… Милка ест у меня с руки, и это ужасно заводит. Это афродизиак посильнее молодого тела. – Когда ты станешь только моим, – огненный шепот проникает в сознание, разрушая его, испепеляя, – все станет правильно. – Не останавливайся, – хриплю я, впиваясь пальцами в шелковую кожу любовницы. Она морщится от боли, но мне плевать. Плевать. Хотя нет. Мне ошеломительно горячо. Я владею ей полностью, и это распаляет. Позволяет ощутить себя богом. С Ольгой я никогда не получал ни толики этого восхитительного чувства. Моя жена только и способна тапки в зубах приносить. Клуша. Ее поклонение пресное. Но с ней я чувствую себя уверенно. Моя семья нерушима. Ольга в жизни не поверит в мою измену, даже если эта дура ей скажет. Ольга просто рассмеется в лицо любому, кто посмеет посягнуть на нашу семью. Я расслабляюсь полностью, убедив себя в своей непогрешимости. Мне хорошо. Утром Милка уезжает. Клюет меня в щеку на прощание. За ночь она меня высосала, как тюбик с зубной пастой, до звенящей пустоты. Я едва сдерживаю вздох облегчения, когда чертовку уносит катер. Сейчас позвоню домой жене, выслушаю ее доклад о том, как она одинока и скучает. Как ей без меня тяжело. А потом… Потом я отключу телефон, и на два дня выпаду из реальности. Мне нужна передышка.