Глава 11

Глава 11: Удел объятий робких

Я смеялась. Хохотала как ненормальная, пока невозмутимый Владимир уверенной походкой пересекал зал. Кажется, у меня случилась истерика, но я могла хотя бы дать объяснение своему эмоциональному взрыву. Просто…

Я ждала чего угодно в этот торжественный момент. Была готова самостоятельно расправиться с наглецом-Казановой, обрушив на его голову тарелку с салатом. Была почти уверена, что в этот незабываемый для моей жизни момент музыка, которая совершенно точно была живой, обязательно прервется, а девушки-гимнастки нарушат свои полеты, чтобы устремить взгляды к нашей разворачивающейся сцене.

И да, я была уверена, что Михаил такого отношения к себе мне не простит, а значит, полетят столы и кресла, вилки и ножи, а возможно, дойдет и до рукоприкладства. После злополучного пистолета я могла ожидать от медведя и не такого, но реальность превзошла все мои предположения.

— И как это вы поехали ужинать без меня? Наверное, забыли предупредить, да? — поравнялся с нами Владимир, тонко намекая нашему отсутствию совести на то, что его мы тоже должны были пригласить.

— Конечно, — протянула я, широко улыбаясь. — Я так Мише и сказала, что без вас этот вечер пройдет совсем не так.

— Лгунишка, — одними губами произнес Владимир, отодвигая для меня кресло.

Смотреть на медведя в этот момент мне было страшно. Лицо его перекосило гримасой недовольства, и, если приглядеться, вполне можно было заметить, как у него подергивалось правое веко.

— А что? У нас закуски и кресла только на двоих? — продолжая изображать непонимание, обратился старший брат к младшему.

— Ага, — согласилась я, замечая, что ни один из мужчин садиться не спешит. — Как раз для вас с братом.

— Ну почему же? — наконец-то отмер медведь, явно что-то задумав. — Мы просто за близкий контакт. Да, солнышко?

Если я и думала, что наглость в этот вечер у некоторых уже достигла своего предела, то глубоко ошибалась. Беззастенчиво взяв меня на руки, Михаил уселся в кресло, усаживая меня себе на колени. От возмущения я буквально задохнулась. Глотая ртом воздух, со злостью сжимала кулаки, но подняться мне не давали. Сжимали так, что на теле наверняка останутся синяки. И все это с такой самодовольной улыбкой, что становилось откровенно страшно.

Откровенно страшно за Михаила, который явно напрашивался на сопоставимый ответ. Ничего, я девочка взрослая, а месть — блюдо, которое интереснее всего подавать холодным.

— Даже так? — занял Владимир свободное кресло.

Садился медленно, с нарочитым спокойствием. Взгляд его полыхал неодобрением. В серых глазах можно было прочитать откровенную злость, но внешне он держался куда лучше своего младшего брата. Не уверена, что хочу увидеть когда-нибудь, как взрывается этот вулкан.

С Мишей в этом плане было гораздо проще — у него все на холеной морде написано, а вот Володя был из того типа опасных мужчин, у которых неизвестно что творится в голове. Просчитать его было намного сложнее. Это как смотреть романтическую комедию, на середине фильма которой резко из кустов появляется убийца.

— Как прошла поездка в клинику? — задал он вопрос, на который навряд ли на самом деле хотел получить ответ.

С легким хлопком открыв бутылку шампанского, мужчина наполнил бокалы, но мне напитка не досталось. Казалось, что я нахожусь на поле боя между двумя противоборствующими армиями. И вот как-то сразу было понятно, что пострадаю в этой войне именно я.

— Отлично. Со здоровьем все замечательно. Да, солнышко? — не дал мне раскрыть рта Михаил, а у меня уже начинался нервный тик от его премиленького обращения.

Вот кем-кем, а солнышком я точно никогда не была!

— Я смотрю, кто-то расщедрился на подарки? — сделал Владимир второй выпад, а я вдруг вспомнила о колье.

Появление нового действующего лица в этом балагане заставило меня забыть о том, что меня хотели купить. Потянувшись к шее, с трудом открыла застежку. Тяжелое украшение с грохотом упало на стол, неприятно звякнув о тарелку.

— Не понравилось? Я куплю тебе новое, — погладил медведь меня по щеке, вынуждая дернуться.

— А что еще ты ей купишь? — с ядовитой усмешкой поинтересовался Володя.

— Все, что мое солнышко пожелает…

Я грохнула ладонями по столу так, что тарелки и приборы подпрыгнули, а бокалы на тонких ножках опрокинулись, разливая шампанское, к которому мужчины так и не притронулись. Вырвавшись из чужих объятий, наградила злым взглядом обоих братьев. Эмоции во мне кипели, а потому следующие слова имели в себе несколько шипящие нотки:

— Я не знаю, зачем вы устроили этот цирк, но послушайте, пожалуйста, меня оба, — оглядывала я их с одинаковой долей неодобрения. — Ты! — обвинительно указала я пальцем на Михаила. — Прекрати пытаться меня купить. Я не продаюсь за побрякушки, деньги, наряды и прочее.

— Так назови свою цену, — самолюбиво усмехнулся этот подлец.

— Ты не понял. Я не продаюсь вообще. И что бы ты ни замышлял, ты делаешь только хуже. А вы, — обратилась я к старшему брату, который смотрел на меня теперь без иронии. — Ваше участие в этом балагане мне вообще не понятно. Первое впечатление о вас было гораздо лучше как о человеке, чем то, что я вижу сейчас. Хотите развлекаться, развлекайтесь, но без меня. Я, в отличие от вас, помню, что мне уже давно нужно было отправить первый отчет начальнику, чем я и собираюсь заняться, потому что вам, насколько я вижу, ваша репутация не важна, что ставит под сомнение само мое нахождение здесь. Всего доброго.

Развернувшись, я пошла к выходу, от раздирающей меня злости чеканя шаг. Танцующие гимнастки замерли, повиснув на тканях. Музыка застыла, истончаясь в своем последнем звучании. Звук моих шагов уходил под потолок, а где-то за спиной звякнул бокал, который Владимир поставил на стол.

И вот мне даже стыдно не было за вчерашнее. Не после их выходки, которая мужчин совершенно не красила. Возможно, я как-то неправильно поняла их ко мне отношение, но говорила лишь то, что видела. И ответственность за то, как я все это воспринимала, лежала исключительно на их плечах. Мне не нравилось быть разменной монетой и игрушкой-однодневкой. Не нравилось, и идти у них на поводу я не собиралась.

— А ну, вернись, зараза! — раздался голос медведя, но я и не подумала остановиться.

— Оставь ее, — то ли попросил, то ли приказал более рассудительный брат.

— Но она же сейчас уйдет! — прошипел Михаил, явно поднимаясь на ноги.

В этой тишине я расслышала скрип ножек кресла, однако оборачиваться по-прежнему не собиралась. Уже достигла дверей, когда услышала реплику Владимира:

— Далеко все равно не уйдет.

Я считала, что он более рассудительный? Забудьте!

Нет, я и не думала убегать. Со своим нахождением в особняке братьев я уже более-менее смирилась. Было проще согласиться жить у них какое-то время, чем доказывать им, что они не имеют права лишать меня свободы.

Поэтому я и возвращалась к машине, намереваясь вернуться в особняк и заняться спасением чьей-то репутации. В первую очередь своей, а там как карта ляжет.

Меня удивляло, что кроме меня эта ситуация больше никого не волнует. В первую очередь пострадают именно они, когда новость разлетится по телепередачам, блогам и журналам. С их связями они бы давно могли что-нибудь придумать, но шевелились почему-то исключительно в другую сторону.

— Поехали обратно в особняк, — скомандовала я, усаживаясь в лимузин. Водитель и охранник посмотрели на меня с нескрываемым сомнением, но, придав голосу уверенности, я почти искренне заявила: — Чего расселись? Поехали обратно в особняк. Хозяева вернутся своим ходом. Им нужно поговорить без меня.

И да, я прекрасно видела, как эти джентльмены, оставшиеся без дамы, выходят на улицу. Их лица из уезжающего лимузина я разглядеть не могла, но сдавалось мне, что довольными они не были. Ничего, это я как-нибудь переживу. Главное сейчас — получить доступ к компьютеру и отправить отчет. Свободный ноутбук я видела в кабинете Владимира.

Что примечательно, оба мужчины догнали нас уже минут через пять, устраивая мне настоящий кортеж. Наверное, боялись, что я все-таки захватила лимузин и теперь направляюсь куда глаза глядят. Мы так и заезжали в ворота: один автомобиль за другим, но дверцу мне открывал подоспевший Владимир.

— Я прошу простить меня и моего брата, — произнес он, едва я выбралась из авто. Было видно, что эти слова даются ему непросто, но я предпочла промолчать. Просто потому, что наговорить сейчас могла очень многое.

— И еще кое-что. Вам не стоит больше беспокоиться о шантаже. Я уладил этот вопрос.

— Как? — вырвалось у меня против воли.

— Ничего сложного, — впервые за вечер искренне улыбнулся мужчина. — Я просто купил журнал со всеми вытекающими, и теперь они будут печать только то, что угодно мне.

— Даже так? — удивилась я. — Не понимаю, зачем вам нужен этот журнал. У вас ведь несколько иной бизнес, — намекнула я ему на оружие, которое видела в подвале.

Не хотела уязвить Владимира, но и промолчать не могла. Честное слово, не понимала, к чему такие траты. Нет, конечно, я была благодарна мужчине за то, что он, как сумел, решил этот вопрос, но такие радикальные меры я даже не рассматривала.

— Мне не помешает расширение сфер деятельности. Пойдемте в дом. На улице прохладно.

В особняк я заходила с ощущением надвигающихся проблем, но, раз основное дело уже решено, я намеревалась переодеться, поесть и заняться тем, что любила больше всего, — ничегонеделанием. Желательно на диване, желательно с хорошим фильмом и желательно в одиночестве, но взгляд, который бросил на меня Михаил, когда мы встретились в холле, не предвещал мне скучную ночь.

— Кстати, не могли бы вы вернуть мне телефон? — обернулась я уже у лестницы, малодушно не желая подниматься наверх в спальню, чтобы не оставаться наедине с медведем.

— Нет, — просто ответил следующий за мной Владимир. — Не хочу, чтобы ночной инцидент повторился.

Густо покраснев, продолжить восхождение я не решилась. Так и стояла, пока мужчина обходил меня. Надо было бы извиниться — с одной стороны, а с другой стороны — они были сами виноваты в том, что довели меня до такого состояния. Я их запирать меня в особняке не просила.

— Такое больше не повторится, — выдавила я из себя, не оборачиваясь.

— Конечно, не повторится. — Чужое дыхание коснулось обнаженной шеи.

Пальцы скользнули по спине, вызывая на коже мурашки. Казалось, что Владимир собирался прикоснуться губами к моему плечу, но так и не решился. Однако и не отошел. Так и стоял за моей спиной, будоража не только воображение.

— Я просто не отдам вам телефон, — прошептал он вкрадчиво. — Кстати, вашего начальника я уволил. Если хотите, могу снова принять вас на работу.

— Нет, спасибо, — отказалась я от сомнительной подачки, но, когда суть сказанного дошла до меня, даже подпрыгнула от негодования. — Вы уволили моего начальника?

— Естественно, — ответил Владимир, а все волшебство момента рассеялось в одночасье.

— Тогда попрощайтесь со своей репутацией, — проговорила с кривой улыбкой на губах и спустилась со ступенек вниз, направляясь к дивану. — Утром от нее ничего не останется, потому что мой бывший начальник не упустит возможности вам насолить…

— Посмотрим, — оборвал он мою речь, не желая и дальше обсуждать эту тему. — Куда вы идете?

— Спать, — ответила откровенно.

— Но спальня…

— А у меня в этом доме нет своей спальни, так что спать я буду на диване, — заявила мстительно и рухнула на диван прямо в платье.

А утром нас ждал сюрприз, а точнее целых три сюрприза, но обо всем по порядку.

Начнем с того, что уснула я очень быстро. Вот просто прикрыла глаза на минутку, обещая себе, что сейчас поднимусь и пойду шуршать по полкам холодильника, и уже не встала, проваливаясь в объятия Морфея прямо в платье.

Снилось мне что-то приятное. Помню, как улыбалась, ощущая чужую ласку. Моей щеки касались то ли пальцы, то ли губы. Очерчивая овал лица, кто-то мягко дотрагивался до моего носа, выводил узоры на подбородке. Шея, ключицы — им тоже досталась порция нежности. Такой сон мне бесконечно нравился, но хотелось увидеть принца наяву. Да только открыв веки, я застала лишь кромешную темноту, в которой не могла разглядеть даже собственные руки.

А ласка не прекращалась. Пальцы изучали изгибы тела. Задержавшись на груди, принц ночи ласкал горошины сосков, что болезненно сжимались под тонкой тканью платья. Талия, бедра — прикосновения обжигали. Жар прокатывался по коже, прилипал к щекам. Сердце билось испуганно, сильно, а я боролась с учащенным дыханием и пыталась понять, кто сидит рядом со мной.

— А… — хотела было задать я волнующий вопрос, но мне не позволили сделать это, таинственно шикнув.

— Просто наслаждайся, — посоветовали мне шепотом, слегка касаясь губами мочки уха.

Господи, что вытворяли его руки! Эротические сны мне, конечно, время от времени снились, напоминая о том, что секс — это хорошо и вообще полезно для здоровья, но такие выверты моя фантазия еще не делала.

Нещадно касаясь губами моего ушка, таинственный призрак придерживал меня за шею и гладил мои ноги, вырисовывая странные узоры на самых чувствительных местах — под коленями. Гладил, а по коже пробегали мурашки, которые в равной степени появлялись от страха и предвкушения.

Пальцы поднимались все выше. Ласкал бедра у самого края платья, будоража игрой на грани. Мысленно просила, чтобы коснулся внутренней стороны бедра. Желание появилось внезапно и с каждой секундой росло все сильнее, вынуждая низ живота тяжелеть, будто сворачиваться в тугой узел от каждой новой волны, что окатывала возбуждением.

Предвкушающе замирала, задерживала дыхание, едва теплые пальцы пробирались под платье, но утолить этот голод мужчина не спешил. Словно действительно играл, заводил все сильнее умелыми ласками, а я остро чувствовала, как увлажняется плоть, как пылает все внутри от желания почувствовать в себе…

Да хотя бы пальцы! Для начала пальцы!

— Какая ты… — изводил своим шепотом, легко касаясь губами приоткрытых губ.

— Податливая? — спросила тоже почему-то шепотом.

— Горячая.

Тихий стон вырвался непроизвольно, едва чужие пальцы коснулись полоски белья, что была единственной преградой в этой уже проигранной мною войне. Подушечки пальцев мягко поглаживали разгоряченную плоть через ткань.

Каждое прикосновение — будто удар током.

Изнывала, забывая дышать. Ощущала себя до невозможности бесстыдной, но бедра раздвигались сами собой, потому что я жаждала продолжения. Жаждала настолько, что теряла контроль над собой и прощалась с разумом от поцелуев, которые захватывали в свой плен не только губы, но и язык.

Глубокие, сильные, опьяняющие — на эти поцелуи невозможно было не отвечать. Его дыхание было моим, я дышала им, все глубже погружаясь в пучину страсти. Мои пальцы зарывались в короткие волосы, сжимали, пытаясь разорвать поцелуй хоть на секунду, чтобы глотнуть вожделенного воздуха, но загадочного визитера было не остановить.

Мой стон потонул в его поцелуях. Чувствуя, как чужие пальцы отодвигают полоску белья, я от переполняющих меня эмоций прикусила его губу. И это стало провалом, потому что наказывали меня самым изощренным способом. Касался влажного лона, скользя между гладкими складочками. Сжимал чувствительную горошину клитора и спускался ниже, очерчивая края узкого входа. Насмехался, перехватывая мои руки и сковывая запястья одной своей лапищей.

— Пожалуйста… — прошептала я, закусывая нижнюю губу, но боль не отрезвляла.

— Что пожалуйста? — обнажил он мою грудь, припадая губами к чувствительной твердой горошине.

Острая волна наслаждения заставила меня выгнуться дугой. Не могла говорить, не могла мыслить здраво. Только и делала, что ждала продолжения, и оно неминуемо наступило.

Стянув с меня платье, мой самый лучший ночной кошмар вынудил меня облокотиться о спинку дивана. Прижимался обнаженной грудью к моей спине, попутно расстегивая те пуговицы на рубашке, до которых я так и не успела добраться. Чувствовала ягодицами твердую плоть даже через ткань его брюк, что сейчас, когда он терся об меня, казалась невероятно грубой.

Беспорядочно целовал плечи, шею, спину — все, до чего могли дотянуться его бессовестные губы. Свободной рукой сжимал грудь, поочередно сдавливал соски, вынуждая меня тихо вскрикивать от болезненного возбуждения.

Когда его пальцы скользнули по ключицам и обхватили мою шею, заставляя сильнее прижаться к нему, откинув голову назад, я ощутила наконец-то то, чего так сильно ждала последние минуты истязаний. Твердая горячая плоть прижалась к лону, мягко раздвигая влажные складки, и ворвалась в нутро, погружая меня в мир тишины и разноцветных фейерверков.

Каждый толчок, каждое движение бедрами. Я стонала непроизвольно, не контролируя себя. Моему ночному кошмару даже пришлось зажать ладонью мой рот, хотя мне было искренне плевать, прибежал бы кто-нибудь на звуки или нет. Это был мой сон, и в нем я делала ровно то, что хотела. И сейчас я хотела этого мужчину, от которого просто одуряюще пахло смесью пота и парфюма.

Я тонула в этом аромате. Голова кружилась то ли от разрывающих меня ощущений, то ли от эмоций, что обрушались на бедную голову. Одна только мысль, что я не знаю, кем является мой визави, добавляла такой остроты этим пикантным минутам, что пожар внутри меня и не думал утихать.

Как не думал утихать и мой партнер, сжимающий меня в своих объятиях так сильно, что сползти на спинку дивана я не могла при всем желании. Ноги, согнутые в коленях, неистово дрожали. Воздуха не хватало — я задыхалась, пытаясь отвечать на его поцелуи. А он заставлял, контролировал меня, не давая отвернуться, не давая изменить положение. Мне нравилась эта сила, нравилась та власть, которой он обладал надо мной. Слегка попахивало пещерой и дубиной, но я бы ни за что не променяла этот секс на какой-то другой.

Более того, я бы его вообще ни на что не променяла.

Мышцы сжимались и разжимались, больше неподвластные мне. Всем своим телом ощущала, что до пика осталось совсем немного. Я уже чувствовала приятную щекотку, что пронзала клитор, тонко намекая на возможный оргазм. Не теряя больше времени, сама потянулась пальцами к вожделенной горошине.

Истязала круговыми движениями, слегка сдавливая клитор. Чем быстрее были удары бедрами, тем интенсивнее я двигала пальцами. Не дышала совсем, задерживая дыхание. Все мое тело сконцентрировалось на ощущениях, которые я получала от секса. Еще немного, еще чуть-чуть…

Чувствовала, как отрываюсь от реальности, просто теряюсь в золотистых вспышках, что, словно салюты, мельтешили в темноте сомкнутых век. Хотелось больше, сильнее. Хотелось насладиться тем, как глубоко входит член, а потому я уже сама порывисто подавалась назад, насаживаясь на твердую плоть, сжимая ее стенками влагалища из последних сил.

Рот мне зажали повторно, но уже без былого трепета, потому что, прикусив мое плечо, мужчина и сам глухо зарычал. Ощущала, как он замедляется. Теперь его движения были мягкими, плавучими, но входил он по-прежнему глубоко, пальцами стискивая мои бедра. Схватив меня в охапку, так и повалил нас на диван, даже не думая о том, что надо бы выйти. Так сказать, загостился немного, успокаивающе поглаживая мои плечи и руки.

Обещала себе, что полежу всего минутку, но последнее, что запомнила, как мужчина переплел наши пальцы, захватывая меня в кокон из объятий. А наутро я проснулась одна, и это был только первый неприятный сюрприз.

— Да твою же медь… — простонала я, понимая, что мне ни черта не приснилось.

Мышцы приятно ломило, как после секса, однако того, без кого мое ночное приключение никогда бы не произошло, нигде не наблюдалось. Более того, я лежала совсем не в гостиной на диване, а под одеялом в незнакомой мне спальне, которая не принадлежала никому из живущих в этом особняке мужчин.

И вот хотелось бы мне надеяться, что ночной инцидент мне лишь привиделся, но я никак не могла игнорировать отсутствие платья. Да-да, под одеялом я лежала исключительно в трусах, которые при мне остались только чудом.

Выбираться из укрытия на свет божий при таком раскладе не хотелось совершенно. Хорошая девочка, именуемая совестью, во все горло орала, что родители меня так не воспитывали, а мне оставалось лишь стыдливо прикрываться подушкой от желания тихонько сдрыснуть отсюда по-тихому. Но…

Жила во мне до сих пор еще и гордая особа, которая маршировала в моей голове и командным голосом излагала, что пора бы встать, привести себя в порядок и выйти к этим гадам с высоко поднятой головой. Да только как понять, кто из них больший гад, задурманивший голову сонной девушке? А может, мне вообще все приснилось, потому что некоторым остро не хватает витаминов Е, В, С?

Как бы там ни было, а подниматься необходимо. В первую очередь потому, что кто-то из них сейчас наверняка самодовольно улыбается, вышагивая по особняку. И вот я буду не я, если не испорчу этому кому-то настроение, ибо так нагло соблазнять честных девушек ни в коем случае нельзя. 152e1bc

Если кто-то из них сейчас думает, что одержал надо мной победу, я готова доказать им, что это был лишь незначительный бой, абсолютно не меняющий общего сражения. В крайнем случае набью кому-нибудь морду. Меня папа в пятом классе зря, что ли, учил, куда бить коленкой, если ко мне пристают нехорошие дяденьки? То-то и оно, что давно пора было воспользоваться его советом.

Правда, там еще был пункт немедленно убегать…

Все-таки родители плохого никогда не посоветуют.

Твердо решив выяснить, чей начищенный чайник сверкает сейчас аки королевский сервиз, я собралась с мыслями, села и… заметила на прикроватной тумбе стакан воды. Рядом с ним лежала белая салфетка, на которой одиноко пристроились две неопознанные желтые таблетки.

Пить я их не стала, но жест доброй воли оценила. Я им потом тоже таблеточки принесу. Когда сделаю очень больно.

Прохладный душ привел в порядок мысли и сделал это утро чуточку радостнее. Так как ни халата, ни вещей в комнате не обнаружилось, я спокойно ограничилась полотенцем, собираясь не только наглеть, но и по возможности шокировать.

Звук голосов и какая-то возня доносились с первого этажа, куда я и пошлепала белыми тапочками, напевая несложный мотивчик «Титаника». Да только едва я появилась на лестнице, по инерции спустившись на несколько ступенек вниз, как случился сюрприз номер два.

Кажется, не зря я обула белые тапочки. Эй, кто-нибудь уже приготовил для меня гроб?