Глава 14

Глава 14: Скелеты в шкафу

— Это какая-то шутка? — грозно прорычал мой отец, о-о-очень медленно оборачиваясь к нам с Владимиром.

Даже мама притихла, ожидая ответа, и, судя по ее растревоженному взгляду, вполне себе собиралась присоединиться к папе. По крайней мере, трехлитровую банку с лечо она перехватила очень устрашающе.

Как ни странно, первым в себя пришел Владимир. Я же стояла, полностью ощущая всю степень своей вины. Даже глаза закрыла, ибо так было хоть немного, но проще.

— Прошу простить моего брата, у него с детства плохое чувство юмора. Прибавьте к этому то, что он профессиональный спортсмен, и сами поймете, насколько я прав, — отшутился Володя, крепко сжимая мою руку.

— Допустим, — согласился отец, но как-то натянуто. В его глазах читалось подозрение.

— Ой, что же мы стоим! — взяла я на себя роль хозяйки. — Вы же наверняка устали с дороги! Мы с Володей покажем вам вашу комнату.

Схватив папу и маму за руки, я потащила их поскорее по лестнице вверх, избегая смотреть на Михаила, который, судя по всему, был взбешен.

— Какая шутка? — прошипел он, надвигаясь на брата.

— Плохая! — не менее грозным выглядел Володя, тогда как между ними оставалась буквально пара сантиметров.

Подерутся! Как пить дать подерутся!

— Любимый! — громко окликнула я Владимира, заталкивая родителей на второй этаж. — Нам без тебя никак!

Без него нам действительно было никак. Хотя бы потому, что я понятия не имела, какую комнату в этом доме можно отдать родителям. Из всех спален я была только в трех и не знала, есть ли в особняке еще свободные комнаты. Лишаться отдельной кровати, только что обретенной, мне совершенно не хотелось, но удача и в этот раз оказалась не на моей стороне.

— Надеюсь, вам здесь будет удобно, — с мягкой улыбкой открыл Володя дверь в спальню перед моей мамой, а я поняла, что снова осталась без спального места.

Что же, один раз я уже облюбовала диван. Правда, закончилось это все тайной, которую мне еще предстояло разгадать. Например, я могла спросить об этом прямо сейчас, но…

— Воруешь? — резко вскинулся папа, подаваясь к Владимиру.

Оба мужчины замерли у двери, но мама оказалась проворнее. Быстро оглядевшись, она схватила папу за руку и втащила его в спальню, извиняясь улыбкой за выходки отца. К чести Володи, он не стал заминать эту неприятную ситуацию, а вывернулся с особым изяществом.

— Я буду рад ответить на все ваши вопросы за ужином. Андрей Дмитриевич, Наталья Борисовна, мы подождем вас на первом этаже.

Ступая по коридору, мы все еще слышали ворчание моего отца, но разобрать слова, слава богу, было невозможно. Нет, мне было не стыдно за моих родителей. Я-то знала, какие они у меня, но это я, потому и немного смущалась, представляя, что думает о нашей семье Владимир. Они сюда, в этот особняк, вписывались, как курица в балет.

Нескромный вопрос так и вертелся у меня на языке. Уже почти решившись задать его, я остановила мужчину, намереваясь припереть его к стенке в буквальном смысле. Чтобы не сбежал, но Володе тоже было что мне сказать:

— Сейчас быстро иди в комнату Миши и переноси свои вещи в мою спальню, — произнес он шепотом, словно заговорщик поглядывая на дверь. — Будет странно, если окажется, что моя невеста живет в другой комнате.

— С этим не поспоришь, — вздохнула я. — А ты?

— Я пойду вразумлю Мишу.

Так и порешили.

Быстро перетаскивала вещи, стараясь никому не попасться на глаза. Справившись с этим нехитрым делом, вприпрыжку спустилась по лестнице, но, не найдя никого в гостиной, заглянула в кухню, чтобы услышать обрывок разговора, который означал очередной провал.

— Кто тебя просил давать это интервью?! — ругался Владимир, но тихо, явно сдерживая себя.

Увидев меня, мужчина замолчал и медленно прикрыл веки, будто справлялся с приступом бешенства. Миша же меня спиной заметить не мог, а потому не постеснялся ответить на поставленный вопрос.

— А кто тебя просил называть эту мелкую дрянь своей невестой? Она — моя невеста! Я сказал журналистам правду, а ты действуешь бесчестно. Так что спор, дорогой братец, ты проиграл.

— Какое интервью? — холодно спросила я. — Какой, черт вас подери, спор?

— Оля… — с тяжелым вздохом начал было Владимир.

— А ты думала, что мы на твою красоту писаную клюнули? — жестоко выплюнул медведь, оборачиваясь ко мне. Скрестив руки на груди, окинул меня насмешливым взглядом. — Ты должна быть благодарна нам за все то, что ты получила. Не хочешь отблагодарить прямо сейчас?

Я хотела его ударить. Так сильно хотела его ударить, что пальцы неконтролируемо сжимались в кулаки, а внутри меня нарастала такая буря…

Если бы я сейчас взорвалась, накрыло бы всех, но я прекрасно понимала, что в этом доме здесь и сейчас находятся мои родители. Я должна продержаться этот вечер хотя бы ради них, чтобы они с чистой совестью уехали к себе домой, думая о том, что у меня все в порядке.

Даже если на самом деле это не так.

— Мне плевать на то, что происходит с вами, — процедила я, с трудом выравнивая дыхание. — Мне плевать на ваши личные проблемы, интервью, журналистов, споры. Мне плевать на вас обоих. Но мне не плевать на моих родителей. Если хоть что-нибудь сегодня еще раз пойдет не так, если хоть один из вас заставит усомниться моих родителей в той версии, которую они уже услышали, клянусь, следующий месяц для вас обоих станет настоящим адом.

— Ты нам угрожаешь? — вызверился медведь, полыхающий яростью, как факел в ночи.

— Заткнись, — коротко, но емко приказал Володя, глядя на меня с нечитаемым выражением лица.

— Да она…

— Заткнись или вылетишь отсюда на все четыре стороны.

Угроза чувствовалась и в словах, и в напряженных плечах, и в серых, холодных, как туман, глазах, но, несмотря на страх, я отступать была не намерена. Со мной эти типы могут играть во что угодно, но родители мои пострадать не должны. Иначе я точно за себя не ручаюсь.

— Вот как? Хочешь променять брата на какую-то пигалицу? — пытался Миша в своей излюбленной манере отыграться на мне, но меня его слова не уязвляли. Я понимала, что в этом бугае говорит обида, тщательно скрываемая за напускной самоуверенностью.

— Я все сказал. Подожди меня в кабинете.

Тишина.

Эту вязкую, густую тишину, что давила на уши, запросто можно было порезать ножом, но все пришло в движение уже через несколько секунд. Грязно выругавшись, Миша вышел из кухни, пока я жалась к стене, чтобы он меня ненароком не задел своими широкими плечами.

Владимир же все это время смотрел на меня. Холодный, безупречный, серьезный — полная противоположность брату-раздолбаю, но от этого легче не становилось.

Нет, я и не думала, что кому-то из них действительно могу понравиться. Больше того, было бы глупо с моей стороны ожидать от них чего-то реального, но все-таки само наличие какого-то спора меня обижало. Обижало и одновременно подтверждало теорию о том, что я в их глазах всего лишь вещь. Если бы у нас до сих пор существовало рабство, эти два гада могли бы по праву называться рабовладельцами.

— Ольга, нам нужно поговорить, — обратился ко мне Володя.

— Не нужно, — отрезала я, направляясь вглубь кухни, чтобы с ужасом понять, что у нашей отвратительной сцены был свидетель.

— Оля, познакомься, это Алевтина Ивановна — наша экономка и самый незаменимый человек. Алевтина Ивановна, моя невеста Оля.

— Да уж наслышана, — с грустью заметила немолодая женщина, но тут же улыбнулась мне. — Я была бы признательна вам за помощь. Нужно накрыть на стол.

— Через минуту. Нам нужно поговорить, — ответил за меня Володя.

— Не нужно, — с нажимом повторила я, прожигая мужчину взглядом. — Я с удовольствием вам помогу.

Меня всегда успокаивала такая работа. Помыть посуду, заняться уборкой, приготовить поесть или, вот как сейчас, накрыть на стол. Голова постепенно приходила в норму, эмоции из кипящего варева превращались в тихие воды лесного озера. Была благодарна Алевтине Ивановне, которая спасла меня от разговора.

Если бы не она, я бы могла наговорить Владимиру очень многое, что обязательно привело бы к нехорошим последствиям. Лучше уж потом, когда родители уедут и я смогу разгромить этот особняк до самого его основания.

— Ой, как все красиво выглядит! — восхитилась мама, которая никак не могла расстаться со своими банками.

Появились родители в столовой не одни. Вслед за ними зашли и братья-кролики. Впрочем, меня они волновали мало. Мы уже почти закончили накрывать на стол и готовы были вынести главное блюдо.

Алевтина Ивановна воистину расстаралась, запекая курицу под разными соусами. Здесь были и ножки в меду с травами и лимоном, и сочное филе под красным соусом, и кусочки в сливочном. Гарниром стали запеченные овощи, нарезанные кружочками: картошка, баклажаны, цукини, помидоры, перец и кабачки. В общем, я уже и сама все хотела попробовать, несмотря на то, что ела совсем недавно.

Экономка с нами за стол не села, хотя я и предлагала, и настаивала. Женщина ушла куда-то в дом — отлавливать наш пушистый зверинец. Их тоже нужно было покормить, а еще проследить за тем, чтобы гадили они в свои лотки, а не куда захотят. Если кратко, то дел у нее было невпроворот.

Молчание первых минут напрягало. Я все продолжала суетиться, оттягивая тот момент, когда мне придется занять место за столом. Чувствовала себя не в своей тарелке, потому и убегала то за хлебом, то за стаканами к уже имеющимся бокалам и рюмкам, то за солью — ну мало ли, вдруг и она кому-нибудь понадобится.

— Оленька, сядь, пожалуйста, с нами, — поймал Володя меня за руку на очередном круге, мягко целуя тыльную сторону ладони.

За столом отчетливо проскрипели чьи-то зубы. Сначала думала, что это папа, но, глянув в его сторону, поняла, что звук принадлежал медведю. Михаил до сих пор выглядел злым и уязвленным. Я думала, что он за это время уже остыл и смирился, но, как оказалось, надеялась зря. Только и радовало, что Владимир имел над братом хоть какой-то контроль.

— Ну что же, мне приятно наконец-то познакомиться с родителями моей невесты. Думаю, мы должны выпить за встречу, — взял Володя все в свои руки и уже хотел было открыть бутылку чего-то коричневого и явно алкогольного, когда мой папа грохнул о стол трехлитровой банкой.

— Самогон, — возвестил он присутствующих. — Сам варил.

И именно эта трехлитровая банка стала началом налаживания контактов, но одновременно с этим и последней жирной точкой этого вечера. Беседа протекала непринужденно. Я даже немного расслабилась, что-то ела, пока Володя отвечал на вопросы о том, как мы познакомились, сколько уже вместе.

Врал. Конечно, врал, но его вранье успокаивало моих родителей, а о большем я и не просила. Даже Мише досталась порция внимания. Хотя бы потому, что мой отец бокс уважал, а потому воспользовался случаем и выспросил все и даже больше.

Беседа плавно перетекла на бои и телевидение, что «незаметно» стало отправной точкой в разговоре о том, что показывали утром в новостях. Владимир держался все той же линии, которую мы озвучили журналистам. Мол, клевета и ничего больше, что успокоило маму, но не убедило отца. Папа оставался настороже, изучая всю нашу компанию из-под кустистых седых бровей.

— И когда же вы хотите пожениться? — приступила мама к сводничеству, продолжая подкладывать Володе в тарелку свои малосольные огурчики.

Пили мужчины, кстати, наравне, и если в папе я не сомневалась, то за здоровье братьев переживала искренне. Это пока они сидят, с ними все хорошо, а вот когда попытаются встать…

— Через месяц. Утром хотели подать заявление и начать подготовку. Пусть родственников у нас немного, но друзей достаточно, — не моргнув и глазом соврал Володя. — Жаль, конечно, что сейчас к нам приковано все внимание СМИ. Это несколько осложнит нашу жизнь в ближайшие дни.

— Но с чем связано такое внимание? — обеспокоенно спросила мама. — Оленька, ты же и сама журналист. Разве ты не можешь по своим каналам успокоить всю эту шумиху? Тетя Валя чуть сердечный приступ не получила, когда тебя по новостям показали. И все газеты у нас тебе посвящены.

— Дело не столько в Оле, — переключил Владимир мамино внимание на себя. — Миша редко появляется в СМИ, и эта агрессивная акция была направлена именно на него.

— Потому что впереди важный бой? — со знанием дела поинтересовался папа.

— Потому что у нас отношения на троих, — с обаятельной улыбкой гада произнес медведь, но его слова не сразу дошли до меня. — Но вы ничего такого не подумайте, у нас все традиционно. Вчера с Олей, например, спал я, а сегодня мой брат. Мы не извращенцы, которые делят одну постель на троих. Просто взгляды у нас несколько свободнее…

Внутри меня все резко умерло, покрылось серым пеплом непринятия. Закрыв глаза, я спрятала лицо в ладонях, потому что услышать такое я просто не ожидала. Нет, понимала, что медведь способен на гадость, но чтобы с таким размахом…

Самое поганое, что я все-таки получила ответ на вопрос, который так и не нашла в себе силы задать, и этот ответ меня не удовлетворил. Секс с Мишей совершенно точно был моей самой роковой ошибкой. Да как я могла позволить ему, себе? Чем я думала?

— Оля… — услышала я жалобный голос мамы.

— Да вы совсем оборзели?! — грохнул папа по столу, судя по всему, кулаком.

«А-а-а-а!» — мысленно кричала я, боясь открыть глаза.

— Простите, я на минутку, — процедил сквозь зубы Владимир, сидящий по правую сторону от меня.

Скрип отодвигающегося стула я расслышала отчетливо.

— Да что я такого сказал-то? Только правду! — возмущался медведь, занимающий другой конец стола.

Все-таки осмелившись посмотреть на происходящий бардак, взгляды родителей старательно избегала. Еще успела заметить, как Володя, уступающий брату шириной плеч, схватил Михаила, словно котенка, за шиворот футболки и прямо вместе со стулом потащил на выход из столовой. Причем медведь не сопротивлялся. Только и говорил, что нормально же сидели.

Сжимала вилку с такой силой, что вполне была сейчас способна ее погнуть. За закрытой дверью разносились звуки борьбы и ругань. Чувствовала на себе два пристальных взгляда, в которых наверняка читалось то самое выражение, знакомое мне с детства: «Куда ты опять, доченька, вляпалась?» И да, вляпалась я по самое не балуйся.

— Мама, папа, это совсем не то, о чем вы подумали, — собравшись с силами, посмотрела я на родителей.

Мама обмахивалась салфеткой и в ужасе смотрела на отца, в то время как папа налил себе чистого самогона прямо в стакан и опустошал его сейчас со скоростью пылесоса.

— Да, все совсем не так, как видится на первый взгляд, — подхватил мою речь Владимир, вновь появившись в столовой.

Выглядел он так же безупречно, как и несколько минут назад. Разве что вошел без пиджака, да и на рубашке у ворота я заметила пятнышко крови. В остальном же мужчина казался невозмутимым.

— Простите нас за это представление. Мне бы не хотелось вдаваться в такие подробности, но, видимо, придется.

— Не придется, — решил мой отец, грохнув стаканом о стол. — Я не знаю, что у вас здесь происходит, но Ольга сейчас же едет домой.

— Папа! — возмутилась я, но скорее на автомате, чем реально была не согласна с его приказом.

— Андрей Дмитриевич, не рубите с плеча. Я могу все объяснить и уверен, вы все поймете.

— Я не собираюсь ничего понимать! Уже напонимался! Правду говорят: вы тут в столице все развращенные.

— Доченька, поехали домой, — всхлипнула мама, тоже поднимаясь из-за стола.

— Оля не может уехать, — холодно проговорил Владимир, скрещивая руки на груди, как это сделал мой отец.

— Это еще почему? Она что? Заложница в вашем доме? В новостях говорили правду? — устало плюхнулась мама обратно на стул.

Если он сейчас скажет про договор, это будет конец. Совсем конец. Всем и всему. Я его просто убью. Да хоть вилкой истыкаю!

— Оля не может уехать домой, потому что ее дом здесь. Я люблю вашу дочь и, поверьте, никому не дам в обиду. Даже брату. Даже вам, при всем моем уважении.

В этот раз от шока на стул плюхнулась я, а вслед за мной сел и папа, но сел с таким видом, мол, великий царь всея Руси готов выслушать вас, но не факт, что не отдаст приказ казнить на месте. Как хорошо, что отцовское ружье осталось в спальне. Иначе я сама бы, честное слово, прострелила кому-нибудь колено.

Увидев, что контакт еще не налажен, но ниточка уже потянулась, Володя тоже сел рядом со мной и, к моему великому изумлению, еще и за руку меня взял, переплетая наши пальцы.

Любовь?

Да, я понимала, что он лжет. И да, была благодарна ему за эту ложь, потому что лучше так, чем будет обнародован наш договор, но играть с ним в чувства не собиралась даже ради родителей. Слишком больно потом может быть. К хорошему неизбежно привыкаешь.

— Я уже говорил, что познакомил нас с Олей Миша — мой брат, но был не до конца откровенен с вами. Дело в том, что он до сих пор не может смириться с тем, что Ольга выбрала не его. Для него это было единственное поражение в его жизни, заставившее его усомниться в себе, да еще и перед важным боем, из-за которого он и так нервничает. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали о нем плохо. Мишей управляет обида. Я понимаю, что его поведение недостойно, и могу заверить вас, что подобное не повторится. Он смирится. Ему просто нужно время. Я же прошу у вас прощения за то, что вы стали свидетелями этой неприглядной картины.

— Между родным братом и нашей дочерью ты выбираешь Ольгу? — перешел папа на «ты», задавая очень каверзный вопрос.

— Я уже сделал свой выбор, — ответил Володя, слегка пожимая мои пальцы. — Вы сами должны понимать, что особенная женщина встречается мужчине лишь раз. И тогда именно она становится центром его Вселенной. Это не исключение из правил, а норма, которую просто нужно принять.

— Значит, любишь? — прищурился папа, пока мама не знала, то ли хвататься за сердце, то ли за нож.

— Люблю, — кивнул Владимир, глядя на меня с мягкой улыбкой.

— Ну, тогда наливай. С вами без ста грамм не разберешься.

Я прямо-таки услышала, как громко с облегчением выдохнула мама. Меня и саму трясло, потому что случиться могло что угодно. Папа у меня человек простой и, если что, сразу в морду бьет, так что сегодня я им гордилась. Такая выдержка! Мне бы от нее хоть немного!

Да только расслабиться я не успела. Грохот раздался со стороны приоткрытого окна, а за ним разворачивалась картина, достойная блокбастера. Серебристый автомобиль на всей скорости пытался вынести новенькие ворота, которые без боя даваться не желали. Но все-таки поддались, и мне не надо быть экстрасенсом, чтобы знать, кто именно сидел за рулем.

Тот, кто влил в себя не одну рюмку самогона.