Глава 4
Лучшие друзья девушек – это мужья.
У подъезда остановился «мерседес». Машина и водитель в ней ждали, когда на улицу выйдет пассажир. Такое уже было когда-то. Только «мерседес» был черный, а не зеленый, и ждали Дуню, а не ее сына.
– Ваня, тебе пора, – она отошла от окна.
У сына сегодня первый день практики. Хорошо, что муж вчера уехал на три дня в Самару на съемки, а то обязательно возникли бы вопросы, откуда у Ини все эти вещи. Они возникли и у Дуни, когда Ванечка зашел в дом с ворохом пакетов, на которых красовались логотипы дорогой одежды. Слишком дорогой. А сын стоял с этими сумками какой-то потерянный. И Дуня, повинуясь то ли женскому, то ли материнскому инстинкту, быстро взяла пакеты из его рук и спрятала куда подальше от глаз мужа. В шкаф Тани. Туда он точно не заглянет.
Что-то произошло. Мысль, которая не покидала Дуню последние месяцы. Постоянно что-то происходило. Постоянно…
Она устала от потрясений. Устала пить успокоительные и мечтать сбежать из города и от проблем хотя бы на недельку. Сбежать – это удел слабых. Пусть так. Дуня слабая. Она с этим и не спорит.
Неожиданная встреча с Ильей и его женой потрясла Дуню, хотя все было ожидаемо. Так или иначе, они должны были встретиться. Муж потом поинтересовался, так же ли он постарел, как и Илья… Дуня не замечала возраста Ивана. Он казался ей все тем же Дон Кихотом, за которого она когда-то вышла замуж. И какая разница, что на висках появилась седина? Илья… Илья изменился. Сидя в кафе, Дуня ощущала разделявшую их пропасть. Его молчание не вводило ее в заблуждение. Он все слышал, все видел, все замечал и подал голос только тогда, когда посчитал это нужным. Как ни странно, но хозяином положения в кафе был именно он. Он же и решил, что сказано достаточно, поднялся и увел с собой жену.
Эта встреча оставила сильное впечатление. Дуня едва узнала в сидящей напротив красивой ухоженной женщине девочку, для которой когда-то украшала концертный зал. Надо отдать Илье должное, он сумел взрастить и воспитать свою идеальную половину. Они прекрасно выглядели вместе – солидный успешный мужчина в годах и его элегантная, умеющая вести светскую беседу жена.
Встреча привела к неожиданным результатам. Она заставила Дуню посмотреть со стороны на себя. Дуня увидела в Илье с Майей состоявшуюся успешную пару. А что они увидели в ней? Возраст, морщины, усталость? Вечером Дуня очень тщательно изучала себя в зеркало. Вывод был неутешителен. Бедра после двух родов так и остались слишком широкими, грудь давно потеряла упругость, на переносице – неразглаживаемая морщина, да и под глазами… А Иван это видит каждый день. Вот они сидели там, в кафе, и он их сравнивал – Дуню, у которой никогда не было бриллиантов (те, что давным-давно дарил Илья, а она при расставании вернула, – не в счет), и Майю, еще молодую, в дорогой одежде и эксклюзивных украшениях.
На следующий день Дуня купила себе новые антивозрастные крема, сделала в парикмахерской стрижку, купила полосатую, скрадывающую полноту блузу и весь вечер пыталась поймать взгляд мужа. Она ему все еще интересна как женщина? Хотя раньше такие вопросы даже в голову не приходили. Дуня была в этом уверена, но после встречи в торговом комплексе уверенность пошатнулась.
А потом наступило Восьмое марта, и к ним в гости заглянула Таня. Одна, потому что у Ильи было какое-то интервью и выступление.
То, что дочка пришла одна, почему-то принесло облегчение. Хотя против ее жениха Дуня ничего не имела. Наверное, просто не готова была к встрече. Слишком много всего происходит в последнее время. Слишком часто стало хотеться сбежать.
Дочь подарила сертификат на часовой расслабляющий массаж. То, что надо. А они ей цветы и книгу. Книгу выбрал Иван. «Руководство по воспитанию мужей и собак». Хорошо, что Таня пришла без Ильи. Устроили чаепитие, смеялись, вспоминая случаи из прошлого. Таня рассказывала про новый авторский проект на радио. Все было почти как прежде. Просто потом дочь заспешила в свой новый дом, сказав, что пора. Илья, наверное, уже должен вернуться, а вечером у них выступление. Не у «него», а у «них».
А вечером Дуня получила свой подарок от мужа. Это были серьги. С бриллиантами. О которых она даже и не мечтала.
– Лучшие друзья девушек – это мужья. Но бриллианты лишними не будут, – сказал он.
Дуня подняла на Ивана глаза. Он улыбался. И Дуня вновь почувствовала себя любимой.
Зеленый «мерседес» под окнами продолжал ждать, а сын метался по квартире. Наконец забежал на кухню:
– Мам, ты галстуки завязывать умеешь?
Дуня вздохнула, взяла из рук Вани шелковую полоску и отвернула воротник сорочки.
– У Майи Михайловны так ловко получилось в магазине.
Кто бы сомневался. Майя Михайловна… Дуня ревновала. Ревновала сына к этой Майе Михайловне, которая сделала поистине королевский подарок. На следующий день после покупок Дуня вызвала Ванечку на разговор. Она должна была знать, откуда вещи. И Ваня рассказал. Рассказал про практику, форму одежды, неожиданную встречу у консерватории и поход в магазин. Все это с трудом укладывалось в голове. Что-то снова произошло.
– Я бы могла тебе сама все это купить, – сказала Дуня, чувствуя обиду.
Чужая женщина одевает ее сына.
– Я знаю, мам. Но так получилось…
Да, так получилось.
– Это все очень дорого, ты не должен был принять настолько дорогой подарок, это неправильно.
– Я знаю, – голос его прозвучал гораздо тише. – Я ей все верну. До копейки.
– Я посмотрю, сколько у меня на счете…
– Не надо. Я заработаю и верну сам, – это уже был ответ мужчины.
– Но у тебя же нет столько.
– Зато будет концерт в клубе. Хватит на рубашку и, может быть, галстук.
Вот этот галстук она сейчас и завязывала.
– Все, можешь идти.
– Мам, я тебя люблю, – Ванечка поцеловал Дуню в щеку и направился в коридор.
Дуня последовала за ним. Она провожала сына практически на первый рабочий день. День, который он проведет в строительной компании Ильи Юльевича Королёва. Вот уж действительно неисповедимы пути…
Закрыв за сыном дверь, Дуня вернулась к окну. Дождалась, когда из подъезда выйдет Ваня. Он сел в зеленый «мерседес». Через несколько секунд машина тронулась с места.
* * *
– Привет! – немного запыхавшийся Иван плюхнулся на переднее пассажирское сиденье.
– Привет, – отозвался Илья. – Отлично выглядишь.
Он и в самом деле даже не подозревал, что в гардеробе его друга-рокера есть такие костюмы. И что Ваня умеет их носить.
– Ты тоже ничего, – буркнул Иван, возясь с ремнем безопасности. Для обычно жизнерадостного и брызжущего позитивом Вани такое поведение было странным. Неужто волнуется?
– Сегодня у нас проектный отдел, – машина аккуратно выехала из двора, а Илья решил немного проинформировать своего товарища по практике о том, что им предстоит. И что волноваться особенно не о чем. – С него мы начнем. Ты готов?
Ваня рассеянно кивнул и, похоже, слова Ильи его не слишком заинтересовали.
– Слушай, ты на ней вообще когда-нибудь гонял?
Да, так и есть. Илья улыбнулся, вспомнив фото с дорожных камер. Ну если не это называется «гонять»…
– Было дело. Штрафов набрал полную корзину.
– Да ладно?!
Илья многозначительно выгнул бровь. Иван не менее многозначительно пожал плечами. На этом разговор двух практикантов-строителей завершился.
В офисе их уже ждали – строгая неулыбчивая женщина средних лет. При виде нее Ваня страдальчески вздохнул. Илье показалось, что Ванька изо всех сил сдерживает желание взять его за руку – чтобы не так страшно было. Он бы, может, и взял – но тут таких жестов точно не поймут.
Илье офис отца, деловая атмосфера в нем были привычны – он тут бывал, и не раз. Ваня же, по привычке засунув руки в этот раз в карманы костюмных брюк, с демонстративно независимым видом шел рядом, задрав высоко подбородок. Но Илья был уверен, что на этот независимый вид уходят все его силы и Иван вряд ли слышит и понимает, что ему говорят. Что им обоим говорят.
Ладно. Лиха беда начало. Ванька умный, он справится с собой.
В проектном отделе все было не так строго и протокольно, а архитекторы вообще оказались довольно неформальными ребятами. Ванька оживился, привычно растрепал чуб, закатал рукава своего прекрасного пиджака до локтя и полез в гущу событий. Ивана и Илью интересовали разные вещи, и задавали они совершенно разные вопросы.
– А на разных этажах разная планировка? Ведь выгоднее портировать планировочное решение?
– А почему решили арку сделать здесь?
– Вот эту фигню здорово придумали.
– Это не фигня, молодой человек, это эркер. Это было пожелание Ильи Юльевича.
Однако благодаря таким разным вопросам у них обоих формировалась довольно цельная картина работы данного подразделения строительного холдинга. Ваня повеселел, нервозность его прошла, и за обедом они оживленно беседовали и даже бурно поспорили.
В общем, начало практики удалось. И Ваньке интересно, и сам Илья чувствовал, что понимание работы холдинга отца начинает приобретать четкие структурные очертания. А музыка… музыка временно взяла выходной. Ей это полезно. Им это полезно – иногда отдыхать друг от друга.
* * *
В жизни Тани было много изменений. К некоторым она привыкала быстро, например, к совместной жизни с Ильей. Даже никаких притираний, о которых постоянно говорят психологи и специалисты по отношениям, не было. Все получилось легко и как само собой разумеющееся. На некоторые изменения Таня шла намеренно сама. Например, авторская передача на радио. Сегодня была первая запись первого интервью с известным автором, который написал урбанистический роман, и этот роман собирались экранизировать. Роман Таня прочитала, сильного впечатления он не произвел, но беседа получилась интересной. Но дело даже не в этом. А в том, что, создавая такого рода передачи, не нужно было каждый день выходить в прямые эфиры. Конечно, Таня будет скучать и по эфирам, и по Женечке, но если речь идет о долгой совместной жизни с Ильей – быть диджеем, как раньше, уже не получится. И Тане нужно думать, как сохранить собственную профессию, но при этом стать настоящей женой. Такой, какой мама всегда была для папы. А Илья – это даже не папа. Илья – это совершенно другой масштаб личности.
Папа, кстати, подарил на Восьмое марта книгу с громким названием, весьма забавную – сборник рассказов о любви на тему семьи и животных. Один из рассказов Таня даже зачитала вслух Илье. В нем говорилось про пожилую пару, которая каждый август ездила к морю и танцевала на набережной под аккомпанемент уличных музыкантов.
Потом она спросила у Ильи, что бы он сыграл для этих людей, и он ответил:
– Танец рыцарей.
А еще были в жизни Тани такие изменения, к которым она привыкала не настолько легко. Например, родители Ильи подарили ей дорожный несессер «Луи Виттон». Нет, он, конечно, был очень красивый и удобный. Маленький чемоданчик, в котором находилось все: зеркала, расчески, маникюрный набор, косметичка, отделение для лосьонов и кремов. Очаровательная вещь. Только… к предметам роскоши тоже надо привыкать. Одно дело – кольцо на пальце. Это знак любви. А другое дело – вот это. Илья тоже подарил ей роскошь, шелковое каре «Гермес» – невероятная красота, дух захватывало. Только Таня очень хотела, чтобы он знал – она с ним не из-за этого. Она с ним из-за него самого, такого необычного и такого чудесного. И он, конечно, об этом знал.
Сегодня у Ильи первый день практики в компании отца. А у Тани было с писателем раннее интервью, и вернулась она домой около пяти. Заглянула в гостиную, увидела неразобранную сумку с музыкальными дисками. У Ильи огромная фонотека, что неудивительно. Но у Тани дома тоже была своя фонотека. Совсем другая. Если собрание Ильи включало в себя практически всю мировую классику, то Таня покупала рок, фолк, этно и блюз. Некоторые вещи она в недавний визит забрала из дома, а Илья выделил ей стойку в своем царстве. Вот сейчас как раз можно и разобрать привезенные диски.
Быстро переодевшись в домашние майку и коротенькую юбку, Таня захватила из шкафа с подсобными вещами пипидастр – а вдруг там пыль? – и вернулась в гостиную. Чтобы работа шла веселее, она поставила в проигрыватель свой любимый блюзовый альбом и под чарующие звуки гитары и саксофона сначала смахнула едва намечающуюся пыль с пустой полки, а потом начала раскладывать диски. Работа заняла немного времени, вскоре все альбомы были аккуратно размещены в свои ячейки, а музыка продолжала играть. Таня же очень давно не ходила в танцевальный зал. Не до того было. А музыка манила… и Таня, сделав шаг навстречу воображаемому партнеру, повела бедром и развернулась. Какое блаженство… Она закрыла глаза и, вырисовывая в воздухе тонкой палочкой с перьями на конце фигуры, почти дирижировала. Дирижировала и двигалась в такт тягучей чувственной мелодии. В танец включилось все: ноги, бедра, плечи, шея, руки… шаг, еще, потом бедро и… Кто-то за это бедро схватил. Таня подпрыгнула от испуга, вскрикнула, повернулась и шлепнула со всей силы пипидастром неизвестного.
Страх и шок от неожиданности.
Музыка закончилась. Перед ней стоял Илья. Таня не слышала, как он вошел в дом, – музыка играла слишком громко. Но все равно, разве можно так пугать?! Сердце билось сумасшедше. Они смотрели друг на друга через перья этой штуки от пыли. Смотрели и молчали. Таня пыталась успокоиться, а он… Да что он? Маньяк-фетишист он. И этим все сказано.
На диске зазвучала следующая песня. Старая-старая, еще времен папиной юности. Sam Brown «Stop». Ну что же, раз ты ничему не научился… держись! Таня вручила Илье пипидастр (кто придумал такое название?!) и сделала три шага назад, а потом, глядя ему в глаза, начала двигаться. Повела в такт бедром, подцепила пальцем низ обтягивающей майки и стала медленно поднимать ее вверх.
* * *
Есть такое устойчивое выражение – «Дадим джазу!». А у них тут – «Дадим блюзу!». А еще лучше, давайте Илье Королёву дадим.
Он не очень понимал, как умудрился дойти до дивана. Сел. С удивлением обнаружил, что в руках у него разноцветная метелка с каким-то дурацким названием – но он, разумеется, сейчас бы ни за что не вспомнил каким. Он сейчас вообще мало бы что смог вспомнить. Он просто смотрел.
Перед Ильей Королёвым впервые в его жизни танцевали стриптиз. И не кто-нибудь, а любимая девушка. Он завороженно смотрел, как медленно оголяется красивый плоский живот… выше… на Тане сверху нет белья… и это прекрасно… прекрасно и…
Перед глазами что-то мелькнуло. Илья моргнул. Оказывается, он обмахивается этой чертовой метелкой.
Мелькнуло еще раз. Оказывается, в Илью швырнули майкой. Правильно, нечего отвлекаться. Он отбросил пушистую хреновину на диван. Таня жестом фокусника выудила откуда-то из спрятавшегося в складках короткой пышной юбочки кармана носовой платок и прикрыла стоящую на рояле фигурку. Правильно, маленький еще Модест Ильич – младший для таких танцев.
Хриплый женский голос надрывно пропел «Stop!». Но никто и не думал останавливаться. Пополз вниз замок юбки, потом сама юбка тоже с одного краю опустилась вниз, еще больше обнажив красивый женский живот. Потом снова вверх. Потом с другой стороны вниз. И снова вверх.
А потом юбка взметнулась от резкого движения, Таня повернулась спиной, оперлась ладонями о рояль и начала…
…и начала в такт музыке двигать бедрами.
Впрочем, «двигать бедрами» описывало это действо примерно так же, как фраза «играет музыка» описывает гениальное исполнение Чайковского.
Это было не движение. И даже не танец.
Магия.
Он, конечно, под нее попал.
Таня жадно прижалась к нему всем своим сильным и почему-то очень горячим телом, когда Илья порывисто обнял ее сзади.
Он не мог и не хотел останавливать движения своих ставших очень жадными рук. А она не останавливала движения своих бедер.
– Я не подозревал, что ты так шикарно танцуешь, – сейчас еще можно что-то сказать. Точнее, прошептать в маленькое и тоже горячее ухо. Спустя минуту, не больше, они говорить уже не смогут.
Таня повернулась. Снова прижалась бедрами.
– У тебя еще много интересных открытий впереди.
На его шею легли ее руки. Губы сомкнулись в поцелуе. Двое, не размыкая рук и губ, рухнули на диван.
Единственным снятым предметом одежды оказалась Танина маечка. А пипидастр они все-таки сломали.
* * *
На кухне стояли крокусы. В горшке, раскрашенном под медь. Крокусы одним своим существованием говорили, что началась весна. Каждый раз, заходя на кухню, Таня чувствовала их аромат и подходила к подоконнику. Надо же, крокусы. Он подарил ей на Восьмое марта крокусы и невообразимое каре от «Гермес» таких же расцветок, как красота на подоконнике: голубое и медь. К «Гермесу», наверное, тоже надо привыкать. Как и к «Луи Виттону».
На кухне стояли крокусы, а в гостиной был рояль. И этот рояль сейчас играл. Не сам по себе, конечно, с помощью Ильи.
После того как они сломали ту штуку от пыли, надо было немного успокоиться. При воспоминании о танце Таня улыбнулась. Она сама от себя такого не ожидала. Она, если честно, вообще такое не практиковала… А зря! Надо взять на вооружение.
За стеной раздавался прекрасный и унылый Малер. Потом его сменила какая-то новая, незнакомая Тане музыка – абсолютно космическая. А потом зазвучал Кейдж. Илья каждый день играл Кейджа – готовился к записи нового альбома. Сказать по правде, Таня не была от этой музыки в восторге. Илья ее, конечно, исполнял чудесно, и первые раза три Таня даже с огромным интересом слушала это своеобразное музыкальное полотно, но к четвертому устала. Есть такая музыка, от которой устаешь. Как Илья ее играет раз за разом? Загадка.
Таня еще раз посмотрела на крокусы и вынула из холодильника грудку индейки. К рису идеально.
Так они провели ближайшие сорок минут. Он играл, она готовила, крокусы благоухали.
А потом Таня пошла в гостиную и прервала вечерние занятия. Она наклонилась, обняла Илью со спины и тихо сказала на ухо:
– Ужин готов. А Модесту нужен небольшой перерыв. Он уже немолод.
– Модест – просто младенец по меркам роялей, – Илья прижался щекой к ее руке. – Что у нас на ужин? Я ужасно голодный.
– Рис с индейкой и овощи. И белое вино.
– Звучит заманчиво. Что празднуем?
Илья встал, и они вместе пошли на кухню. Правда, Таня на несколько секунд задержалась. Она сняла платок с Модеста Ильича – младшего. Бедный, столько времени стоял в темноте. Ай-ай-ай!
– Мы празднуем твой первый рабочий день в строительной компании, – ответила Таня, зайдя на кухню.
Илья рассмеялся:
– Ване вино сегодня нужнее, чем мне. У него стресс.
– Да?
Таня наблюдала, как он открывает бутылку и разливает вино по бокалам. Она заметила, что Илья практически совсем не употребляет спиртное. Но в некоторых случаях это так вкусно! Вино является отличным вкусовым дополнением к еде. Сегодня Таня решила ему это показать. Сегодня просто день показов.
– Он весь день ходил с круглыми глазами и молчал, – продолжал свой рассказ об Ине Илья. – Что для твоего брата совершенно неприлично.
Таня взяла свой бокал.
– Да уж… – согласилась она. – А ты как?
– Знаешь, сегодня я понял одну вещь. В проектировании домов и сочинении музыки – много общего. В музыке – тоника-доминанта, тоника-доминанта, тоника-доминанта. В проектировании – стены-перекрытия, стены-перекрытия, стены-перекрытия. А потом – субдоминанта. Или атриум. Это ужасно интересно, – он протянул свой бокал.
Таня задумчиво подперла рукой щеку и задала риторический вопрос:
– И откуда ты такой взялся?
Она тоже протянула свой бокал. Стекло, соприкоснувшись, зазвенело.
– Мы в ответе за тех, кого приручили, – ответил Илья.
Только вот Таня не знала, кто кого приручил: он ее или она его. Но то, что они в ответе друг за друга, она знала точно.
– Практика не помешает твоей музыке?
– Нет, наоборот. Прекрасно переключает голову. Я сегодня прошел довольно сложное место, которое мне никак не давалось.
– У Кейджа?
Илья немного помолчал, прежде чем ответить:
– Нет. У меня.
Вот как… у него… Это значит что? Что та космическая музыка – его?!
– Я хочу послушать, – слова вылетели раньше, чем она подумала об этом.
И после ужина они вернулись в гостиную. Таня села на диван и слушала. А потом еще раз и еще. Ощущение космоса не покидало. В мелодии звучала бесконечность.
– Эта музыка имеет название, – сказала Таня. – «Бесконечность».
Илья обернулся.
– У тебя дар. Ты должен писать музыку.