Глава 21. Откровение
Камиль
Она меня с ума сведет, мелкая засранка! Выпорхнув из комнаты, оставляет меня в обреченном одиночестве. Брат требует избавиться от нее, а я не смогу. Привязался к ней. Она такая же дурная, как я. Рядом с ней все играет красками. Она в мелочах находит смысл, и жизнь уже не кажется бестолковой. Так и быть, заслужила поощрение. Устрою ей приятный сюрприз.
Залезаю в чемодан за свитером и джинсами, а под руку попадаются вещи медсестрички. Забавно, как в мою жизнь ворвалась женщина, с которой мы делим одну комнату, одну сумку и почти одну кровать.
Пока одеваюсь, едва шевеля своей больной рукой, получаю сообщение. Прочитал бы потом, да высветившееся имя контакта вызывает омерзение.
Ермакова: «Нам надо поговорить. Срочно».
Да, сучка, нам надо поговорить. Но сделаем мы это тогда, когда я решу. А сейчас сиди дрожи от ужаса, отсчитывая свою оставшуюся жизнь по минутам.
Проигнорировав ее, продолжаю собираться. Но эта стерва не успокаивается. Звонит. Знаю, что просто так не отстанет, принимаю вызов.
— Как ты смеешь звонить мне после случившегося?
— Ой, Камиль, — вздыхает она, — я собиралась лишь припугнуть твою языкастую пассию. Зря ты моих парней порешил.
— Ты меня совсем за болвана держишь? — цежу сквозь зубы, сжимая телефон в кулаке. — Я в состоянии отличить покушение от блефа. Загадкой остался только вопрос, чего ты добивалась?
— Приезжай. Расскажу.
— Я приеду к тебе, когда ты не будешь ждать.
— Нет, пупсик, ты приедешь немедленно. И будешь исполнять любые мои желания. А их у меня скопилась масса.
— Да с какого же хрена?!
— А я о твоей Асеньке все знаю. Так и подмывает с Адель секретиком поделиться, — мурчит она, отравляя меня своим голосом.
Вот же мразь!
Отнимаю телефон от уха и зубами вгрызаюсь в собственный кулак. Кусаю до боли, пока перед глазами красные круги не начинают плыть.
Я эту тварь на куски порву!
Снова подношу телефон к уху:
— Чего ты хочешь?
— Так бы сразу, Камиль! Приезжай. Я жду. — Она чмокает воздух и отключается.
Прикладываю телефон ко лбу, прислушиваясь, как стучит в висках. Не хотел марать руки ее кровью. Сама напросилась.
Не обижайся, девочка, но на сегодня у меня сменились планы. Беру ствол и сваливаю, пока медсестричка не вернулась. Она же никуда не пустит. Решеткой на дверях встанет и весь дом на уши поднимет.
Беру у Азиза ключи от мотоцикла брата и уезжаю с виллы.
Съемная квартира Ермаковой находится в доме возле нашего клуба. Прекрасное расположение, чтобы я мог накидаться после того, как шлепну эту кобру.
Звоню в домофон, ожидая услышать ее мерзкий голос, но она открывает дверь молча. Ждет, значит.
Поднимаясь на лифте, размышляю, сразу в нее пульнуть, или выслушать? Она же ничего, кроме вранья, не выдаст. Дам ей право на последнее слово, и дело с концом. Пришлю Азиза убрать, а через неделю-другую забуду, что она вообще была в моей жизни.
— А ты быстрый, — мурлычет она, встречая меня демонстрацией прозрачного короткого халатика поверх нагого тела. — Хорошо, что не во всем. — Тянет ко мне наманикюренный палец, но я отталкиваю ее руку.
— Не прикасайся ко мне.
Захлопываю за собой дверь, хватаю Ермакову за волосы и тащу в комнату. Она брыкается, визжит, царапается. Швыряю ее на кровать, где она затихает и, тяжело дыша, подгибает одну ногу.
— Вспомним былые времена? Асенька-то явно бревно…
Я молча вынимаю ствол, дергаю затвор и навожу его на Римму. Она бледнеет, округляя глаза.
— Камиль… Камиль… Пожалуйста… — Сползает с кровати, на коленях подбирается ко мне и, тихо плача, обнимает за ноги. — Я приревновала… Ты же знаешь, я до сих пор люблю тебя…
— Откуда ты знаешь, кто она на самом деле? — рычу, оттолкнув ее в сторону.
Всхлипывая и размазывая тушь по щекам, она подбирает под себя ноги и хнычет:
— Сама выяснила.
— Не гони! Ты таблицу умножения не знаешь. А копнуть инфу для тебя и подавно — сложнейший алгоритм. Брат посвятил?
Она замирает всего на полмига и кивает:
— Да… Да, он!
Врет, мерзавка. Иначе бы не растерялась.
— А он как узнал?
— Я не спрашивала. Мне было достаточно правды. И знаешь, как обидно? Ты бросил меня ради… ради какой-то… Неужели ты думаешь, что бывшая наркоманка сможет родить тебе здорового ребенка?!
— Ты не имеешь права вообще заикаться о детях! — рявкаю я. — Стоп! Что ты сказала?
— Ну… твоя Асенька… Считаешь, наркотики не подпортили ее детородные органы?
Какие еще наркотики?
Ермакова слишком хорошо меня знает. Улавливает смятение. Конечно, она не упускает возможности ударить посильнее.
— Ах, ты не знал? Прости, пупсик, но это правда. В прошлом твоя Асенька баловалась запрещенными препаратами. Кажется, это и сейчас заметно. По ее нездоровой худобе.
— Она стройная, а не худая, — шиплю я.
— Не буду спорить. — Ермакова шмыгает носом, перестав плакать. — Это ее личное дело. Но я вправе предупредить тебя. Ведь бывших наркоманов не бывает.
— Бывших лжецов тоже! — Делаю шаг вперед, прицелившись в ее голову, и повторяю свой вопрос: — Так откуда ты о ней узнала?!
— Я же сказала…
— Не ври мне!!! — Навожу ствол на ее колено. — Начну с него…
— Нет-нет-нет!!! Камиль, умоляю… Я все расскажу, обещаю. Только не убивай меня, прошу…
— У тебя тридцать секунд.
— Хорошо-хорошо! — судорожно кивает она. — Камиль, мы с тобой не просто так познакомились. Мне за это заплатили. Я должна была приглядывать за тобой… Но влюбилась… И последние полгода жила в настоящем аду. Мне так стыдно, что я…
— Кто заплатил?! — перебиваю я. — Адель?!
— Нет, — мотает она головой. — Твой отец. Захир.