Глава 22. Оправдание лжеца

Ася

Глупышка, что еще совсем недавно видела в нем бога, умерла. Расколов меня на части, каждая из которых жаждет мести, он превратился в дьявола. Масок больше нет. Голая правда, попахивающая гнильцой.

Руками прикрывая интимные места, я напряженно слежу за тем, как бархатный взгляд кобеля скользит по моим ногам, огибает талию, поднимается к груди. Он настолько одурманен запретным плодом, что не видит в этом теле меня. Видит только очередную жертву.

— Глеб, — представляется он, наконец оторвав взгляд от моей груди и приковав его к лицу. — А ты?.. ТЫ?! — Его глаза вмиг расширяются с застывшим в них ужасом.

— Молодой человек, вы не могли бы закрыть дверь?

Парализованный шоком, он не в состоянии даже пальцем пошевелить. Я дотягиваюсь до халата, одеваюсь и, повязывая пояс, выхожу из кабины.

— Что ты здесь делаешь? — он переходит на шепот. Желание флиртовать с новой обитательницей виллы испаряется, уводя опору у него из-под ног.

— Вы, видимо, меня с кем-то путаете, — продолжаю я играть роль.

Он шлепает губами, ловя ртом воздух и пошатываясь. Наглядный пример того, как человек накладывает в штаны, когда страшно. Камиль все бы отдал, чтобы засвидетельствовать эту картину.

— Это что за представление? — возмущается он, не выпуская меня из ванной. — Что ты с собой сделала?

Я вспыхиваю яростью. Он меня предал, а негодует, словно это я перед ним провинилась.

— Я думал, ты с собой покончила, когда прощальную записку прочитал! А ты здесь! Даже матери ничего не сказала!

Вот так от ласкового и нежного Олега не осталось даже тени. Как запахло жареным, так взглядом меня душит.

— А-а-а… Я понял, — тянет он, покачивая головой. — Узнала про Адель и решила отомстить. Говори, она знает, кто ты?! — Он хватает меня за руку и дергает на себя.

— Отпусти, — шиплю я. — Или она сейчас же узнает, кто ты!

Этот придурок не догадывается, что его женушка в курсе его интрижки с медсестричкой Асей. Мне это только на руку. Страх — двойной и без сахара. Что может быть красочнее на его лице?

— Милая, — смягчается он. — Прости… Я собирался все исправить. Я развелся бы до нашей свадьбы…

— Исправить? — нервно усмехаюсь я. — Ты представился мне хирургом Олегом. Глеб! Как ты это собирался исправлять?

— Ну солнышко…

— Отвали! — Я отталкиваю его в попытке сбежать, но он снова хватает меня.

Взвизгнув слишком громко, я привлекаю внимание Чеховского. Тот заскакивает в ванную и с размаху въезжает Глебу в челюсть. Запрокинув голову, тот скулит сквозь зубы и пятится от меня, чертыхаясь.

— Что здесь происходит? — доносится из коридора голос Адель.

— Ничего, — через плечо бросает ей Чеховской. — Глеб оступился и приложился носом о раковину.

— О, господи, дорогой, ты как? — Она тянет к нему руки, и я окончательно мирюсь с реальностью происходящего.

Олега нет, не было и никогда не будет. Он никогда не был моим. Лишь жестоким обманом заставил поверить в несуществующую сказку, играя со мной, как кот с мышью.

Адель окидывает меня озадаченным взглядом, выводя Глеба из ванной.

— Идем-идем, милый. Настя, одевайся и принимайся за дело. Вдруг он сломал нос.

Чего?! Я этого мерзавца еще и лечить должна?! Но отказавшись, вызову у Адель ненужные вопросы и подозрения.

— Мы с Камилем собирались…

— Хватит прохлаждаться, девочка! — строго отчитывает меня Адель, держа под руку своего муженька, сквозь пальцы которого течет кровь. — Ты в первую очередь наш семейный доктор. А уже потом — девушка Камиля.

— Девушка Камиля?! — с зажатым носом гудит Глеб.

— Да, мы сами немного растеряны. Оказывается, Камиль и Настя уже месяц встречаются.

— Месяц? Настя?

Какой же кайф видеть недоумение в его расширенных глазах. Почище любого удара ниже пояса.

— Забудь, сладкий. Этот роман долго не продлится, — делает она выводы, будто проклиная наши отношения, и уводит Глеба с глаз.

Мы с Чеховским переглядываемся. Не нравится мне его взгляд, сдирающий с меня кожу, но поблагодарить его я просто обязана.

— Спасибо.

— Пустяки. Он у нас любитель нарваться на кулак.

Я игнорирую довольную улыбку Чеховского. Трудно поддерживать с ним дружескую беседу, зная, как он настраивал Камиля против меня.

— Я пойду. Помажу его нос йодом.

Выскользнув из ванной, бегу в комнату, под защиту Камиля, а оказываюсь в полном одиночестве. Он ушел. Оставил разворошенный чемодан, забрал телефон и ушел. А как же обещание? Неужели он просто хотел избавиться от меня?

В груди ноет от тоски. Часто моргаю, сдерживая слезы, и не веря своим глазам.

Ушел.

Молча.

Без предупреждения.

Ненавижу!

Психанув, одеваюсь в водолазку и джинсы, собираю влажные волосы в хвост, беру аптечку и отправляюсь в комнату Адель.

Стонущий Глеб лежит на кровати, пачкая кровью белоснежную наволочку, а его женушка уже прикладывается к стакану с янтарной жидкостью.

— Уберите руку! — велю я, и не думая любезничать с Глебом. Осматривая его лицо, не испытываю ни капли жалости. Будто чужому человеку помощь оказываю. — На ощупь все цело. Если хотите, сделайте рентген.

Вставляю в его нос тампоны и оставляю на тумбочке обезболивающее в таблетках.

— И все? — удивляется Адель.

— Могу сделать укол.

— Нет! — вскрикивает Глеб. — Ненавижу уколы.

— Тогда все. — Я киваю Адель и выметаюсь из их комнаты. Сердце стучит как у загнанного кролика.

— Настя! — окликает меня Азиз, спеша по коридору. — Тебя трудно найти. Держи! — Он протягивает мне свой мобильник. — Это тебя.

— Меня? — недоумеваю я, поднося телефон к уху. — Алло.

Слышу тяжелое дыхание и взволнованный голос Камиля:

— Ты нужна мне, девочка.

Внутри меня стремительно нарастает паника.

— Что случилось?!

Из руки выпадает аптечка. Что он натворил? Во что вляпался?

— Приезжай ко мне, пожалуйста… Мне плохо…

— Где ты, Камиль?!

— Азиз тебя отвезет.

— Хорошо-хорошо! — Я киваю Азизу и беру курс к лестнице. — Только скажи мне, что с тобой?

— Мой отец… Он нашел меня…