Глава 11

Его слова бьют по вискам, от звука его голоса тело бросает в дрожь. Жар расплывается под кожей… Он проникает в меня так глубоко, что кажется уже течет в моей крови. Этот мужчина дьявол. Потому что другого объяснения моей одержимости у меня нет. Он как будто лишил меня воли. Все что я могу — это только думать о нем. Смотреть на него. Желать его. Я бы хотела, чтобы это прекратилось. Очень бы хотела… но с каждой секундой я заболеваю им все больше.

Я не знаю почему я на него так реагирую, не знаю почему подушечки пальцев начинают гореть от желания прикоснуться к его коже. Это ведь не нормально? Не нормально хотеть его до безумия. До скрипа зубов. До чертовых спазмов внизу живота. Я схожу с ума? Он лишает меня рассудка? Разве это возможно? Почему все это происходит со мной?

— Ты, как всегда, меня недооцениваешь, — голос становится хриплым, мои слова практически тонут в оглушающем стуке моего сердца. Я вижу лишь его глаза. Хочу лишь его внимания. И мне плевать на все, что происходит вокруг. Плевать на то, что он может со мной сделать. Я хочу, господин Чернов, и я не собираюсь себе в этом отказывать.

— Твои поступки говорят сами за себя, — происходит то, что я считала нереальным. Его глаза становятся еще темнее. Еще мрачнее. Мне кажется, что его взгляд пробирается мне под кожу… Он может все. И для того, чтобы заставить меня о чем-то пожалеть или меня наказать ему не нужно применять физическую силу. Достаточно только посмотреть.

Сердце само сожмется в болезненном спазме. Дыхание само остановится, а в груди начнет жечь так, что я не смогу с этим ничего сделать. Вот так он умеет меня наказать одним только взглядом. Разве человек на такое способен?

— Ты сам меня провоцируешь, — не успеваю договорить предложение до конца, потому что его пальцы скользят ниже… Заставляя меня задрожать… Зубы смыкаются на нижнюю губу, потому что я боюсь выдать позорный стон. Его пальцы спускаются от подбородка к моей шее, слегка ее ласкают, заставляют расслабиться, а после сжимаются на ней так резко и жестко, что я не могу даже вдохнуть. Легкие обжигает, они горят в огне, а мои глаза распахиваются так широко, что в уголках глаз начинают собираться слезы.

— Глупая девчонка, ты серьезно решила, что я тебя провоцировал? — его лицо приближается… Он настолько близко, что я могу увидеть, как дрогнули уголки его губ, он хотел усмехнуться… но сдержался в последнюю секунду. — Я тебе уже говорил, если я начну с тобой играть, ты проиграешь даже не начав.

Его пальцы слегка ослабевают хватку и дают мне вдохнуть такой необходимый кислород. Вместе с воздухом я вдыхаю его запах. Такой опасный… такой желанный… такой убивающий. Он кружит голову, дурманит. Пьянит меня без капли алкоголя…

— И, как всегда, ты решил за меня, — что я делаю? Я его провоцирую? Пытаюсь заставить посмотреть на меня по-другому? Хочу подтолкнуть к тому, чего сама боюсь? Что я делаю?!

Но протест внутри меня настолько сильный, что я не могу ничего с собой поделать. Я хочу заставить его увидеть во мне женщину. Увидеть ту, которая уже не является ребенком. “Глупой девчонкой” — как он любит меня называть. Хочу показать ему, что от этой “глупой девчонки” он будет терять голову так, как никогда и ни от кого не терял.

Его взгляд скользит по моему лицу, заставляет меня задержать дыхание и наблюдать за тем, как он это делает. Когда его глаза останавливаются напротив моих губ… Я чувствую, как нежная кожа начинает гореть под его взглядом.

Мурашки появляются на коже… а губы пересыхают так, что я не думая слегка прохожусь по ним языком. И только сейчас я замечаю, как расширяются его зрачки в этот момент, как меняется выражение его лица… И как он начинает смотреть на меня.

Я не знаю правильно ли я понимаю. Но мне кажется, что именно так смотрит мужчина на желанную женщину. Именно таким взглядом. Жадным. Желающим. Всепоглощающим.

— Что если я хочу сыграть? — мой голос дрожит, а тело горит от его прикосновений. Мне кажется, что, если он сейчас меня не поцелует, то я умру. Все что сейчас хочу…. Все мои желания сосредоточены на нем. — Или теперь боишься ты?

***

Все вокруг нас настолько наэлектризовано, что мне кажется вот-вот начнётся молния и ураган. Но я не могу отвести взгляд от его глаз. Кажется, что он меня, приворожив, обездвижил… Лишил возможности дышать…

Когда его руки больно сжали меня за бедра я, распахнув губы выдала негромкий стон, а после Чернов, грязно выругавшись схватил меня на руки и пошел на выход из своего кабинета.

Невероятное количество эмоций охвачивают меня в эту секунду. Он прижимает меня к себе так плотно, что я чувствую жар его кожи… Его жар под моей кожей… Его запах… такой особенный, такой взрослый… мужественный… опасный кружит голову.

Когда он выносит меня из кабинета я вижу, как вся прислуга смотрит на нас глазами полными непонимания и вопросов. Никто из них не может понять, что происходит. И они такие не одни. Я совершенно не понимаю, что творится. Я хотела устроить скандал. Хотела ударить его по лицу. Хотела высказать ему все что я о нем думаю. Но стоило ему появиться как все это испарилось. Все слова, которые разрывали меня изнутри от невысказанности исчезли. Я забыла все, что хотела сказать. Потому что с ним теперь так всегда… Стоит ему появиться, и я забываю обо всем.

Ненавижу себя за это. Ненавижу его за это. Но как с этим бороться пока что не знаю. Я обязательно научусь реагировать на него по-другому. Я смогу. Я знаю. Но для этого нужно время…

А именно в эту секунду Чернов поднимается по лестнице крепко прижимая меня к себе. Я чувствую, как под тканью его рубашки играют мышцы, как они перекатываются под кожей… И у меня перехватывает дыхание от этого.

Он заносит меня в мою комнату, а я в ожидании того что произойдет дальше кусаю губы в кровь.

Чернов походит к моей кровати опускает меня на покрывало, окидывает меня темным, пугающим взглядом, а после усмехнувшись лишь уголками губ произносит:

— Спокойной ночи, девочка.

Разочарование охватывает меня с такой силой, что я сжимаю покрывало до побелевших пальцев.

— Уходишь? И кто из нас боится играть?! — кричу ему в спину, когда он, развернувшись направляется на выход. Когда он притормаживает у самого выхода мои глаза прожигают его.

— Ты постоянно совершаешь одну и ту же ошибку, — развернувшись он впивается взглядом в мои глаза, — ошибочно предполагаешь, что мне это интересно.

***

С той проклятой ночи Чернов пропадает на четыре дня. Его машина сорвалась с места с оглушающим свистом, когда я разносила свою комнату в пух и прах. Проклинала его и орала, что ненавижу.

Моя злость и ненависть росли с каждым днем, но он не появлялся, чтобы я могла хоть как-то спустить пар.

Я продолжала ходить в институт. Продолжала общаться с Димкой и, наверное, на третий день отсутствия Чернова я приняла решение, что Дима подходит мне намного больше.

Он готов из кожи вон выпрыгнуть только ради моего взгляда, ради моего внимания. Этот парень подходил мне намного больше. Отношения, в которых будут меня любить и уважать нравились мне куда больше, чем те, где меня постоянно пытались прогнуть под себя.

Обманывала ли я себя? Скорее да, чем нет. Но чем дольше Глеб не появлялся в моей жизни, тем сильнее я позволяла себе поверить в эту ложь. Она ведь была спасительной.

Когда мужчины не было рядом, врать самой себе было проще. Предательское тело доказывало мне обратное…

— Приходи ко мне сегодня вечером, — шепчет мне на ухо Димка, а внутри меня все сжимается от протеста.

Я чувствую, что все это не так. Неправильно. Внутри меня разгорается конфликт. Охватывает чувство предательства… самой себя. Его руки скользят по моей талии, его дыхание сбивается, а запах слишком сладкий и его слишком много, совсем не как у…

Зажмуриваюсь и мысленно заставляю себя забыть о Чернове. Нельзя, Алиса, так нельзя! Прекрати их сравнивать! Это нечестно! Неправильно и невозможно.

Это как сравнивать сливу и танк. Просто изначально категории разные. Несравнимые. Да, Дима среди слив, наверное, лучше. Но мой личный танк, который переехал и раскатал моё сознание…

— Я думала, что мы сходим в кино, — я ни готова. Ни готова прийти к нему домой, и дать ему повод думать, что у нас все может случиться. Дима очень хороший парень, наверное, мне нужно немного больше времени, чтобы моё тело приятно покалывало от его прикосновений так же, как от прикосновений…

Я закусываю губу. Сжимаю руки в кулак, вгоняя ногти в кожу. До крови. До боли.

Стараюсь внушить телу, что каждое воспоминание о нем — это боль.

Ну, вот… только я опять о нем вспомнила. Снова думаю. Снова закусываю губу, и в этот раз ногти уже пробивают кожу окончательно.

— Хочешь в кино? — парень быстро сдаётся и даже не пытается настаивать на своем предложении.

— Да, — усмехаюсь, — сегодня в семь как раз будет хороший триллер, думаю, он должен быть интересным.

А по факту, мне бы сознание лучше всколыхнуть. По переживать для разнообразия о чем-то другом, а не о своей никчемной жизни.

Договорившись встретиться вечером, мы с Димой расходимся.

Планы есть, а мысли все вокруг того же. Человека.

Что, если он узнает? Как отреагирует? Как сделать, чтобы он узнал? Как сделать так, чтобы он наверняка отреагировал?! Жаль, что мой гардероб в этот раз не в моих союзниках…

Травмированная нога все еще ноет, но благодаря небольшой повязке эта боль терпима. Конечно, я не могу себе пока что позволить носить каблуки, но и кроссовки тоже очень даже неплохо.

Приехав домой, мои глаза автоматически начинают выискивать его машину, но ее нет возле дома, как и не было четыре дня до этого. И я снова мысленно бью себя по щекам за это дурацкое чувство — надежду.

Поднявшись к себе в комнату, я переодеваюсь в уже полюбившиеся шелковые шортики и майку. Этот комплект я купила от злости, на следующий же день после той ночи.

Преодолевая адскую боль в ноге, я пошла в магазин и купила этот комплект, который непременно привел бы его в ярость. Я не знаю почему, но жгучее чувство внутри меня все никак не хочет затухать. Я хочу его разозлить, вывести из себя, хочу увидеть, как лопается его терпение.

Я как вампир. Мне нужен он, потому что я питаюсь его эмоциями. Не могу без них. Я стала на столько зависима, что ради порции кайфа согласна уже практически на все.

Меня злит то, как быстро он умеет брать себя в руки в тот момент, когда мои эмоции только начинают взрываться и выплёскиваются наружу. Меня бесит в нем все. Бесит до жути и восхищает в тот же момент.

Взяв свой ноутбук, я вышла из комнаты и направилась в его спальню. Мне полюбилось место на подоконнике именно в его комнате.

Мне нравится, что, когда я открываю двери его спальни в ноздри ударяет его аромат. Нравится то в каких тонах оформлена его комната и мне нравится вид из его окна. Вид на небольшой сад. И именно здесь мне нравится сидеть и готовиться к парам. Нравится отвести глаза от компьютера, когда они начинают болеть и смотреть на красивые цветы и деревья, которые растут в саду.

Мне нравится бывать здесь. Появляется какое-то чувство принадлежности. Его ко мне.

Именно с этими мыслями я усаживаюсь на подоконник и уже хочу раскрыть компьютер как звуки за дверью напротив кровати привлекают моё внимание. Какого черта?!

Не веря в то, что за дверью может быть именно Глеб, я распахиваю окно и, высунувшись из него наполовину, смотрю безумными глазами на его авто. Невозможно! Этого не может быть? Он что же приехал сразу за мной? Как я могла этого не заметить?!

Плачевность всей ситуации накрывает меня мощной волной. Кошмар! Это он сейчас в душе, а я… я в полураздетом виде нахожу в его спальне? Стоит ему сейчас выйти и он подумает, что я пришла сюда намеренно! Подумает, что у меня вообще мозгов нет и что я себя… ему…

Хватаюсь за ручку окна и быстро его захлопываю. Спрыгиваю с подоконника и несусь в сторону выхода. Только на пороге вспоминаю, что забыла ноутбук на подоконнике и, тихо выругавшись, понимаю, что улику нельзя оставлять. Нужно вернуться. Решаю, что пару секунд у меня ещё есть и, набрав скорость, лечу к подоконнику, вот только удача совсем не на моей стороне…. Потому что Чернов именно в эту секунду выходит из душа.

Как бы я не хотела затормозить, у меня это не получается, и я влетаю в Глеба на всей скорости. Мужчина моментально впивается пальцами в моё тело и прижав к себе не дает мне позорно рухнуть на пол.

В эту секунду я забываю, как дышать. Чернов… практически голый, только с обернутым вокруг бедер полотенцем прижимает меня к себе настолько близко, что моя грудь соприкасается с его мокрым телом. Мои глаза скользят по его влажным волосам, которые убраны назад, и я отмечаю про себя, что так мне даже нравится больше… Так на его лицо меньше падает тень…

Мои глаза скользят все ниже… Встречаются с его темным взглядом, который рассматривает меня так, как будто сканирует. Мои губы сами подрагивают в подобии улыбки, и я выдавливаю из себя охрипшим голосом:

— Привет…

Ткань моей майки намокает, и я чувствую, как мои соски начинают затвердевать… От того что его рука еще сильнее вжимает меня в свое тело, я понимаю, что теперь это замечаю не только я.

Глаза Чернова скользят вниз, лишь на секунду задержавшись на моих губах, которые я не могу перестать кусать… Его взгляд обжигая кожу скользит именно туда, где майка, намокнув прилипла к груди… Где видно насколько возбуждены мои соски… И от того, что мои ноги меня не держат я покачиваюсь из стороны в сторону, и тем самым трусь о него своей грудью….

Пальцы Чернова сильнее впиваются в мою кожу… и я чувствую, как в моё бедро упирается его твердая эрекция…

Жар расплывается под кожей, его взгляд такой тяжелый… такой прожигающий выбивает из легких последний кислород. Я вся горю… горю только от того, что нахожусь в его объятиях.

— А ты все также глупо продолжаешь себя предлагать?

Его голос заставляет меня выйти из ступора. Я моргаю, смотрю на его губы, которые только что произнесли что-то… Что-то смысл ко меня начинает доходить с опозданием.

— Что? — поднимаю взгляд и смотрю в его глаза. Мне же показалось? Да? Он же не мог этого произнести?

— Ты настолько настырна, рассчитывая на то, что я когда-то все-таки сделаю тебе услугу! — Его пальцы все также впиваются в мою кожу, но вот взгляд… Взгляд становится голодный и убивающим.

— Я… я не знала, что ты в комнате… — Ничего кроме глупого оправдания не приходит мне в голову. Но ведь это правда. Хотя, кто мне поверит?!

— Теперь знаешь, — его стальной голос заставляет внутри меня все превратиться в лед. — когда до тебя наконец дойдет, что мне это не интересно? — он презрительно оглядывает моё тело и словно кривится от увиденного.

В эту секунду мне становится холодно до ломоты в теле. Потому что он разрывает объятия. Отпускает меня и делает шаг назад. А мои ноги настолько ватные, что я не могу сделать и шага. Просто стою и в полном шоке наблюдаю за тем, как он смотрит осуждающе. Взглядом, в котором больше нет ни тепла, ни заинтересованности. Одна раздражительность и ярость.

— Я тебе ничего не предлагаю, — мой голос дрожит, потому что я не ожидала такой встречи. Не ожидала что он сможет мне такое сказать. И не ожидала что он воспринимает меня именно так, — тем более себя…

Но страшнее всего признаться себе в том, что предложить ему готова все что угодно. И тело, и душу. Но никто же не оценит. Глеб в лучшем случае посмеется. А в действительности и чувства щадить не будет. Унизит и поставит на место — в его понимании…

— Пускай будет так, — его глаза сужаются, а моё горло сжимается от комка. Еще немного и слезы позорно покатятся по моим щекам. Собрав оставшееся самообладание и силы в кулак я разворачиваюсь и медленно иду к выходу.

— Совет на будущее, девочка, — его голос ударяет в спину нанося первый удар, — не стоит так настырно предлагать себя мужчине, это выглядит жалко и дешево. Мало кого такое заинтересует, — контрольный в голову, но я все еще жива.

— Дешево и жалко выглядят те, с кем ты трахаешься, — развернувшись, смотрю ему в глаза и, преодолевая дрожь в голосе, произношу громко, — так вот, совет на будущее, никогда не смей ставить меня в сравнение со своими шлюхами.

Вижу, как темнеют его глаза, но мне уже плевать. Он перешел все границы. Позволил себе слишком многое. Теперь я не стану подбирать слова.

— То, что я позволила тебе меня поцеловать в машине еще не повод для того, чтобы меня оскорблять. Я скорее сдохну, чем разрешу тебе ко мне прикоснуться. Старики вроде тебя не в моем вкусе, господин Чернов. Так что советую вызвать девочку по вызову, Вам явно требуется разрядка. А ей, в отличие от меня, все равно с кем спать, — опустив взгляд на его пах улыбаюсь и, медленно развернувшись, выхожу из комнаты.

В течение пяти минут я одеваюсь в платье и, набрав Диму, говорю, что скоро буду у него.

Хватит, это была последняя капля, я никому не позволю с собой так обращаться. Я избавлюсь от этой зависимости. Выкину его из головы, и Дима мне в этой поможет.

Я еще не знала, чем закончится этот вечер выходя из дома. Даже не могла предположить на что готов Чернов… Насколько его ярость может нас погубить…